лекарство от тебя – боль.

опаздывать было нельзя, особенно сегодня. но Юля, успевшая отвыкнуть от ненавистных ей ранних подъёмов, еле разлепила глаза. на полпути к школе Юля осознала, что утро окончательно пошло под откос: юбка была надета задом наперёд. Прокляв всё на свете и свою привычку собираться с закрытыми глазами, она потратила драгоценные десять минут на поиски уборной. Пока она сражалась с непослушной молнией в тесной кабинке, в голове пульсировала только одна мысль — Ольга Владимировна. Классная не прощала опозданий даже в праздник, и теперь Юле светил не торжественный праздник, а лекция о дисциплине. Она поморщилась, уже предвкушая этот "тёплый" приём, и прибавила шагу. и вот показалась школа, казалось Юля уже наизусть знает каждую трещинку и скол, в этих стенах. Она очень радовалась тому что была в выпускном классе, значит учиться осталось совсем немного. Не то чтобы ей не нравилось, к ней всегда хорошо относились, атмосфера в классе была приятной, но учёба всегда давалась ей тяжело, было невыносимо слушать эти нудные речи, особенно после подъёма в шесть утра, будто учителя издевались, специально переходя на монотонное бормотание. Юля выдохнула, заметив впереди пестрое море цветов и белых рубашек. Линейка только началась. Шанс проскользнуть незамеченной и избежать ядовитых замечаний Ольги Владимировны всё ещё был. Она влилась в толпу, словно тень, пристраиваясь к своему классу с самого края. Девочки привычно улыбнулись ей, зашептались о чем-то своем. Юля кивала, отвечала на дежурные вопросы, но чувствовала дистанцию. У неё здесь были союзники, приятели, знакомые, но не было тех, ради кого хотелось бы задержаться после звонка. "Всё равно скоро каждый пойдет своей дорогой", — меланхолично подумала она, кутаясь в прохладу сентябрьского утра среди монотонного гула линейки Юля вдруг кожей почувствовала чужое внимание. Не то тяжелое и давящее, к которому она привыкла со стороны учителей, а какое-то иное, почти невесомое. Повернув голову, она не сразу поняла, на что смотрит. Рядом с сухой, затянутой в серый костюм Ольгой Владимировной стояло что-то... яркое. это была девушка. Её синие глаза, цвета глубокого океана, казались слишком живыми для этого пыльного школьного двора. Она не просто смотрела – она изучала Юлю с такой открытой завороженностью, будто увидела перед собой не одноклассницу, а редкое произведение искусства. В этом взгляде сквозило чистое, ничем не прикрытое восхищение, от которого Юле стало неловко. – у нас новенькая? – Юля спешно отвела взгляд от неё, и наклонилась к своей знакомой, которая кивнула, с таким же любопытством смотря на новенькую. когда торжественная линейка закончилась, классная руководительница повела класс в здание. Юля тихонько вздохнула, видя на каждом шагу поздравления "с первым сентября!" точно такое же было написано и на доске в классе. тяжело опустившись на своё место, на предпоследней парте первого ряда, Юля наконец смогла выдохнуть и присмотреться. Новенькая, сидевшая под боком у старосты, выглядела в стенах школы как инородное тело. Слишком светлая, слишком хрупкая, слишком "настоящая". Её волосы мягким водопадом скрывали спинку стула, а взгляд синих глаз, полный нескрываемого интереса, то и дело останавливался на деталях, которые остальные давно перестали замечать. Была в её облике какая-то детская прямота, странная смесь наивности и внутренней силы, которая мгновенно выделила её из толпы. Юля смотрела на неё и чувствовала, как внутри просыпается забытое, колючее любопытство. уголки губ Юли дрогнули в сдержанной улыбке, задумалась. но услышала неразборчивый шёпот своих одноклассников, голос Лики выделялся ярче всех, ей новенькая не понравилась сразу же, и сейчас Лика проходилась по внешности девушки, не сдерживаясь в выражениях. Юлю начинало это раздражать. С Ликой можно было обсудить что-то лёгкое, хоть та и была жуткой сплетницей, но Юля сразу же чётко обозначила границы, что в её присутствии не должны подниматься такие темы, и на удивление Лика отнеслась к этому с уважением, она пресекала любые сплетни и грязные обсуждения других в общей компании, и Лику слушались, она будто была авторитетом, Юля была удивлена услышав об этом, потому что при ней Малиновская вела себя обычно, не задирала нос, даже могла просить совета, но делала это осторожно, будто боясь осуждения. Ольга Владимировна попросила Полину рассказать о себе, и Полина нехотя вышла к доске, стоя перед классом. теперь её лицо было хорошо видно, Юля рассматривала его. — привет, меня зовут Полина Тума… – в это время дверь без стука распахнулась, и на пороге появились Барсов и два его дружка. Юля знала их слишком хорошо. У них был свой кодекс чести: к Юле они относились с подчеркнутым уважением – кто-то из них питал к ней чувства, так многие говорили и от того она была под защитой. Юля ценила это равновесие. Она жила по принципу зеркала: возвращай людям то, что они приносят тебе. Но их наглость часто переходила границы. Они дышали уверенностью в том, что чтобы не сделали, останутся безнаказанными. Это бесило. В такие моменты Юля отстранялась: игнорировала их шутки и демонстративно дистанцировалась, напоминая, что статус "своего человека" это привилегия, а не константа. Полина предприняла ещё две попытки заговорить, но её голос тонул в ленивом переругивании Барсова с друзьями. Удача улыбнулась ей лишь с третьего раза, и то после того, как она, неожиданно для всех, хлестко ответила Диме на его очередную колкость. Барсов даже осекся, удивленно вскинув брови, и погрузился в свои мысли, потирая подбородок и не сводя с новенькой озадаченного взгляда. даже Лика, обычно державшая лицо при Юле, не выдержала и бросила в спину Полине ядовитое: – Слишком много о себе возомнила для первого дня. Юля наблюдала за этим с растущим недоумением. Когда она сама пришла в этот класс, её встретили настороженно, но с уважением. Полина же, со своей хрупкостью, вызывала у класса необъяснимую агрессию. Может, дело было в том, что она не пыталась подстроиться? В ней не было того школьного "фильтра", который заставлял остальных казаться одинаковыми. когда уроки закончились, на улице вовсю жарило солнце. Юля недовольно прищурилась. Она терпеть не могла яркий свет. Он казался ей слишком бесцеремонным, выставляющим напоказ всё то, что хотелось скрыть. Дома она жила в вечном полумраке: тяжелые шторы и пара тусклых светильников которые создавали мнимый покой. Солнечный день ощущался как чужое вторжение. Остановившись у кованых ворот школы, Юля сосредоточенно копалась в рюкзаке, пытаясь найти солнцезащитные очки, когда над ухом прозвучало: — Привет... Ты ведь Юля, да? Перед ней стояла Полина. Те самые "подружки", с которыми она шепталась на линейке, куда-то испарились. Видимо, новенькая быстро поняла цену их компании. Она улыбалась так открыто, что Юле на секунду стало не по себе. Она лишь коротко кивнула, оставив рюкзак в покое. предложение погулять прозвучало неожиданно, но Юля, к собственному удивлению, согласилась мгновенно. Словно какая-то невидимая сила подтолкнула её подальше от привычного одиночества. они шли по парку, и Юля ловила себя на странном ощущении: ей было легко. Обычно чужие рассказы и переживания казались ей нудным белым шумом, поэтому люди часто называли её безэмоциональной, и она с этим почти смирилась. Но Полина говорила иначе. Её слова не давили, они текли, как прохладная вода. Она делилась страхом перед новым классом, смеялась над собственной неловкостью, и Юля, которая годами выстраивала стены вокруг себя, вдруг обнаружила, что внимательно слушает и даже... сопереживает. оказалось, они живут в одном ЖК, в соседних домах, разделенных лишь детской площадкой. — Будем ходить в школу вместе? — Полина с надеждой заглянула ей в глаза, когда они дошли до развилки. — Да, — ответила Юля, и в этот раз это не было вежливостью. домой идти не хотелось. Там ждала тишина, полумрак и привычные мысли. Юля долго смотрела на заходящее солнце, которое медленно окрашивало верхушки домов в багровый, и чувствовала, как внутри что-то изменилось. Словно в квартиру принесли пару светильников, которые она так не любила... но почему-то забыла выключить. зайдя в квартиру, девушка услышала голос брата, какой-то злой.. он сидел на диване в гостиной, говоря с кем-то по телефону, нахмурив выразительные, тёмные брови, но когда увидел Юлю, то его лицо обрело более мягкий вид. девушка помахала ему и пошла к себе в комнату чтобы переодеться, но остановилась у зеркала. Ветер на улице славно поработал над её прической: светло-русые пряди, обычно послушные, превратились в дикое, спутанное облако. Юля всматривалась в своё отражение, пытаясь понять, что именно люди находят в её лице. Ей часто твердили о красоте, но она видела в зеркале лишь привычный набор черт: мягкий овал лица, который казался ей слишком невыразительным, аккуратный нос и губы, которые она вечно поджимала. Единственное, за что цеплялся взгляд, это глаза. Большие, миндалевидные, светло-орехового цвета. В этом приглушенном свете они казались темнее и глубже, но даже это не убеждало её в собственной исключительности. Для неё это была просто "база", обыденность, в которой она жила семнадцать лет она взяла гребень и начала расчесываться, всё больше погружаясь в свои мысли, но её выдернул из них чей-то звонок. она взглянула на телефон и увидела что ей звонит Лика Малиновская, на аватарке стояла её фотка, правда была она в расстегнутой рубашке, так что было видно её черный кружевной лифчик..странно что ей нужно в такой час? – привет Юль, не занята? – голос её звучал тихо, даже устало. – не особо. Что-то случилось? – Юля уже закончила расчесывать запутавшиеся пряди и внимательно слушала одноклассницу. Лика тяжело вздохнула, из динамика доносился шум, будто она стоит на улице, а ведь там поднялся сильный ветер.. – можно..сегодня у тебя переночую? папа..там.. – Юля её перебила, просто ответила утвердительно, не став слушать причину, раз звонит и просит, значит надо, поэтому Юля поможет. только вот она не подумала о старшем брате, который всё ещё сидел в гостиной, он точно будет против гостей, но может Юле удастся его уговорить... – Юлька, можно? – шумно постучался Савва, голос его звучал напряжённо. он открыл дверь сразу как только услышал "да". как всегда хмурый, губы были сжаты, что-то видимо случилось, но Юля не лезла, он всегда очень злился когда она беспокоилась о нём, и она перестала интересоваться, но беспокойство никуда не ушло. – меня сегодня дома не будет, не ходи никуда, уже темно. – Юле очень хотелось спросить куда он, но он задержал взгляд на пару секунд и пошёл к выходу, не дав ей этого сделать. – в холодильнике есть еда, сегодня купил. – бросил через плечо, это был редкий случай когда он показывал свою заботу, и Юля ценила. Как она могла не ценить? он ушёл, а Юля переодевшись в пижаму пошла на кухню. Ждать Лику долго не пришлось, она пришла через минут пятнадцать после ухода брата. Юля спешно открыла дверь, Лика уже не была в школьной форме, но всё равно не отказалась от короткой юбочки, даже в такую погоду. они прошли в гостиную, Разговор ни о чём исчерпал себя к глубокой ночи. В комнате, освещенной лишь тусклым светильником, тени казались длиннее и тяжелее. Лика сидела, обхватив колени руками, и наконец заговорила о том, что привело её на порог Юли в такой час. — отец не живет с нами с моих десяти лет, — её голос прозвучал сухо. — формально они не в разводе. Мама говорит, это "статусно" и всем выгодно. Глупая ложь, в которую они оба верят. она подняла глаза, и Юля невольно вздрогнула. В этом взгляде не было слез, только затравленный блеск дикого волчонка. Лика не просила жалости, наоборот она скалилась на мир, который обрушился на неё. — сегодня он пришел. Мамы не было. Стал допрашивать, как следователь: где она, с кем спит, не водит ли эта "шлюха" мужиков в дом... Я пыталась его выставить, а он взбесился. Знаешь, этот момент, когда воздух в комнате закипает? Я увидела его занесенную руку и просто вылетела за дверь. Бежала, пока легкие не начало жечь. А потом... потом набрала твой номер. Не знаю, почему тебе. Наверное, ты единственная, кто не стал бы задавать лишних вопросов. Юля молчала. Слова казались ей бесполезными обломками. Она не знала, как "правильно" утешать, поэтому просто протянула руку и накрыла ладонью плечо Лики. Малиновская заметно напряглась, словно ожидая удара, но через секунду едва слышно выдохнула. Юля чуть сжала пальцы, передавая ей ту самую тихую уверенность, которой ей самой часто не хватало. В этой тишине, разбавленной лишь тиканьем часов, Лика впервые за вечер расслабила плечи. Лика легла на диване в гостиной, а Юля пошла к себе, сказав ей чтобы та если что обращалась. спала девушка неспокойно, ей снился уже приевшийся кошмар, который пугал так же сильно как и впервые, настолько что она начинала задыхаться. огонь. Всюду пламя, дом горит, разрушается, а маленькая Юля стоит перед ним, держа в руках плюшевого волчонка которого Савва принёс ей, после того как впервые сильно подрался с кем-то. она стоит одна, рядом ни папы ни мамы, даже Саввы, они все внутри. В маленьком тельце зарождается тревога, она на грани срыва, но не может кричать, только беззвучно плачет. сон заканчивается тем что Савве удаётся выйти из дома, но он один, без родителей, Юля всё ждёт когда они появятся из проёма, из которого выбрался Савва, но их нет, только Савва через силу уводит младшую сестру подальше, сам едва держась на ногах. мозг зачем-то прокручивает эти воспоминания раз за разом, как бы Юля не пыталась забыть это всегда перед глазами, стоит ей замолчать хоть на минуту, как мысли сами начинают говорить. она вздрагивает, просыпается от того что не может дышать и осматривается, но в глаза сильно бьёт яркий солнечный луч, а Юля поскорее жмурится, она ненавидит яркий свет. она встаёт и резким движением задергивает тёмные шторы, и в комнате становится приглушённо, приятно. обычно этот сон ей снится как предвестник чего-то плохого, и она надеялась что сегодня будет исключением, и так проблем хватает. она выходит из комнаты и видит Лику которая только проснулась, и уже одевается, Лика поднимает взгляд и немного хмурится. – ты не спала? не хотела мешать. – она сжимает губы и натягивает кофту, не поднимая взгляд. – всё нормально. – ответила Юля слишком холодным голосом, до сих пор не отойдя от кошмара. – мне не в тягость твоё присутствие, можешь хоть месяц у меня жить. Юля проверяет мессенджеры в телефоне, но слышит щелчок замка, и застывает. Её накрывает какая-то необъяснимая паника, что чуждо для неё самой, она прекрасно знает кто это, и он не должен видеть Лику. – это брат, тебе нужно уйти, хорошо? – Лика хмурится, но увидев как Юля побледнела кивнула и пошла к прихожей, в то время как Савва зашёл в квартиру, начав снимать куртку. но остановился заметив Лику, его взгляд который был скучающим, вскоре приобрёл нотки злости, отвращения. Лика быстро проскользнула мимо, а Юля застыла как вкопанная. – Юля. Кто это? – злиться, точно знала. – моя одноклассница, попросила переночевать. – Юля не осмеливалась поднять взгляд, заглянуть в тёмно-карие глаза. он подошёл к ней, от него веяло морозом. она знала, что он злиться когда с ней кто-то есть, хоть и не понимала его, наверное он заботиться, но ей все равно было не по себе. – хватит водить домой каких-то..., она выглядит как шлюха, хочешь быть как она? – Юля слышала как с каждой секундой его голос становится злее, она не поднимала взгляд, и тогда ему пришлось взять её за запястье, не больно но с силой, он никогда не причинял ей боль. Юля подняла взгляд, и её сердце пропустило удар. Глаза Саввы, обычно карие, сейчас казались абсолютно черными, поглощающими свет. Он медленно растянул губы в улыбке – кривой, неживой, но это выражение никак не коснулось его взгляда. он разжал пальцы на её запястье, но не отошел. Юля чувствовала, как от его куртки всё еще веет уличным морозом, который вступал в конфликт с теплом её сонного тела. Савва молчал, явно борясь с желанием продолжить. он был груб, что обычно не позволяет себе в присутствии Юли, поэтому сейчас молчал, чтобы не наговорить лишнего. защищать её это его обязанность, она ведь могла и с ним провести время. Время? слишком мало...день. Разве с ним не интересно? – иди умойся, вы всю ночь не спали? – он заметил синяки под её ореховыми глазами. ближе к вечеру, она сидела и смотрела какой-то фильм, ей было скучно, а глаза слипались от недосыпа, но она услышала шаги и посмотрела на Савву который опять куда-то собирался. – куда ты? – сонным голосом, тихо спросила она. он застыл на пару секунд, помотал головой мол "неважно". но Юля настояла, теперь это было навязчивым чувством тревоги когда она оставалась одна, даже не зная где её брат. он тяжело вздохнул, прикрыл на пару мгновений глаза и через сжатые зубы произнёс – гонки. Юля разозлилась, она встала с дивана и подошла к нему. – ты обещал, говорил не будешь больше ходить на эти нелегальные гонки для отбросов. он посмотрел на неё умоляюще, сказал вернётся домой и они поговорят, и что он уже опаздывает. но Юля замотала головой, нахмурилась. – я еду с тобой. – и он застыл. она начала раздражённо натягивать на себя куртку, а он остановил её, заглянул в глаза, совсем серьёзно. – нет, опасно. – он процедил сквозь зубы, но она парировала тем что без него ей страшно. Савва зажмурился, и его плечи бессильно опустились. Она победила. он молча подождал когда она соберётся и они вышли из квартиры. у подъезда стоял его байк, они подошли к нему, Юля особо не разбиралась в них, поэтому считала просто симпатичным, значит он хороший, но Юля много раз слышала, что его нужно как-то прокачать, что-то там заменить. Савва сел на него, протянул ей шлем, который она с горем пополам нацепила на себя, и села сзади обхватив его торс руками. сначала она боялась, зажмурилась и не открывала глаза, а когда Савва немного сбавил скорость, она осмелилась открыть глаза, Юля увидела с какой скоростью они мчатся по трассе, как вечерний город видно, будто на ладони и страх совсем отпустил её. она прижалась щекой в спине Саввы разглядывая город, он немного повернул голову в её сторону, но скорость решил увеличить, ему не нравилась медленная езда. прибыв на место, Юля застыла, не спеша слезать с байка. Это была заброшенная промышленная зона, но сейчас она выглядела как оживший филиал ада. воздух здесь был таким густым, что его хотелось выплюнуть: смесь жженой резины, дешевого алкоголя, выхлопных газов и едкого табачного дыма. Огромные прожекторы слепили глаза, выхватывая из темноты куски реальности, которые Юля предпочла бы не видеть. вокруг рычали байки, самые разные. Но пугали не они, а люди. Юля увидела компанию парней, которые, не стесняясь, передавали друг другу по кругу что-то из сомнительного пакета; кто-то в стороне уже ввязался в драку, и толпа вокруг не разнимала их, а радостно улюлюкала, снимая насилие на телефоны. её взгляд зацепился за девушек: они были одеты вызывающе почти до вульгарности, с пустыми, какими-то стеклянными глазами. Одна из них, развалившись на капоте машины, лениво слизывала что-то с ладони высокого парня, пока тот пересчитывал пачку мятых купюр. В этом месте всё казалось товаром: и скорость, и люди. Савва заглушил мотор, и тишина от байка сделала окружающий гул еще невыносимее. Он почувствовал, как пальцы Юли судорожно сжали его куртку. — не отходи от меня. — бросил он, и его голос снова стал стальным, будто чужим. к ним тут же направился какой-то тип с изуродованным шрамом лицом и банкой пива в руке. Его взгляд мазнул по Савве с уважением, но тут же переметнулся на Юлю, задержавшись на её лице слишком долго. — ого, волк, — парень оскалился, обнажив потемневшие зубы. — новая куколка? дашь поиграть? Юля почувствовала, как торс Саввы под её руками превратился в стальную стену. Савва не стал отвечать словами. Юля даже не успела моргнуть, как он, не слезая с байка, одной рукой перехватил парня со шрамом за горло. Рывок был коротким и жёстким. Парень опешил, выронив банку пива, которая с глухим жестяным звуком покатилась по бетону, разливая мутную жидкость. — ещё раз рот откроешь в её сторону, — голос Саввы был тихим, но от него по коже Юли пробежал холод, — сдохнешь прямо здесь. Никто не найдет даже твоих костей. Закопаю под трассой, будешь слушать рев моторов вечно. тип судорожно закивал, пытаясь отодрать стальные пальцы Саввы от шеи. Вокруг на мгновение стало тише. Десятки глаз — пьяных, обдолбанных, азартных уставились на них. Но никто не заступился. Здесь уважали только силу, а Савва сейчас излучал её в чистом, концентрированном виде. Савва оттолкнул его, и парень отлетел в сторону, жадно хватая ртом воздух. — слезай, — коротко бросил брат Юле. когда она коснулась ногами земли, мир вокруг показался ей еще более враждебным. Запах жженой резины здесь был настолько сильным, что першило в горле. В паре метров от них какая-то блондинка в одних сетчатых колготках и кожаном лифе громко смеялась, сидя на коленях у мужчины, который был втрое старше её. Он грубо тискал её, одновременно делая ставку у букмекера — крупного парня, который принимал пачки денег. — Савва! — к ним подошел высокий, пухлый парень. — опаздываешь. Ставки на тебя уже зашкаливают. Кто это с тобой? Очередная приманка для старта? Он цинично оглядел Юлю, словно оценивал товар на рынке. — это моя сестра, — Савва сделал шаг вперед, закрывая Юлю собой, и в этом жесте было столько собственничества, что Юля невольно сжалась. — если хоть одна мразь подойдёт к ней, ты сам знаешь что будет. Последи за ней. — понял, понял... — мужчина поднял руки, но в его глазах не было раскаяния, только холодный расчет. — Веди её в вип-зону. Там по крайней мере не заденут, когда начнется заезд. "вип-зона" оказалась просто старым ржавым помостом над трассой, где сидели «сливки» этого дна. Юля видела, как двое парней избивали третьего за проигранную ставку, а окружающие лишь подбадривали их криками. это был мир, где человеческая жизнь ничего не стоила. И Савва был здесь своим. Он обменялся парой фраз с организаторами, его движения стали резкими, уверенными, хищными. Юля не узнавала его. — стой здесь и не смей уходить, — он прижал её за плечи к перилам помоста. — Я закончу через десять минут. он собрался уходить, но Юля остановила его, вцепившись в его плечо, чувствовала тревогу и поняла что вот-вот её накроет. Савва почувствовал, как её пальцы судорожно впились в его плечо, едва не прорывая ткань куртки. Он резко обернулся, готовый рявкнуть, что время вышло и его ждут на старте, но, взглянув в её лицо, замер. Юля не дышала. Её кожа стала мертвенно-бледной, а зрачки расширились так сильно, что почти затопили радужку. Она смотрела не на него, а сквозь него — туда, где внизу копошилась эта грязная, шумная толпа. Для неё это место было не просто гонками, это был оживший кошмар, где каждый звук напоминал треск пожара, а каждый крик — эхо той ночи. — Юля. — он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. Его перчатки, пахнущие бензином и кожей, прижались к её холодным щекам. — Юля, смотри на меня. она вздрогнула, её взгляд с трудом сфокусировался на его черных, как смола, глазах. — дыши, — приказал он тихим, но стальным голосом. — глубокий вдох. Сейчас же. она судорожно всхлипнула, втягивая ртом едкий воздух. Савва видел, как её мелко трясет. Он выругался сквозь зубы, понимая, что не может сейчас остаться, но и оставить её в таком состоянии значит подвергнуть её опасности. он быстро полез в карман и вытащил свой складной нож в тяжелом металлическом корпусе. Он насильно вложил предмет ей в ладонь и сжал её пальцы в кулак. — сожми. Чувствуй холод металла. Используй его, если понадобится. – он не сводил с неё взгляда. – считай до ста, на счёт "сто" я буду тут. он на мгновение прижался своим лбом к её лбу, на секунду закрывая её от всего мира своим телом. — если кто-то... — Савва обернулся к лестнице на помост и посмотрел на ближайших парней так, что те невольно отступили на шаг, — если кто-то хотя бы косо посмотрит в эту сторону, Юля, не думай. Просто кричи. Я услышу тебя даже сквозь рев сотни моторов. И тогда живые позавидуют мертвым. он еще раз коротко и жестко сжал её плечо, проверяя, пришла ли она в себя, и, не дожидаясь ответа, стремительно спустился вниз, к своему байку. Юля осталась стоять у перил, сжимая в руке его подарок. Металл больно впивался в кожу, но эта боль была единственным, что удерживало её от того, чтобы не упасть в обморок. Внизу взревели моторы — звук был такой силы, что, казалось, вибрировали сами кости. Гонка началась. Юля взволновалась за брата, только сейчас она осознала что с ним может случиться что угодно, вылетит за трассу в какой нибудь утёс и пиши пропало, голова начала кружиться, Юля посмотрела вслед брату и его сопернику, она молилась чтобы он вернулся целым. пока внизу ревели моторы, лайм стоял в тени под помостом, прислонившись спиной к бетонной опоре. Он привычно подбрасывал в ладони зажигалку, стальной корпус мерно щелкал, высекая искру, которая на мгновение подсвечивала его резкие, хищные черты лица. Он пришел сюда, чтобы увидеть, как Савва в очередной раз рискнет шеей, и, возможно, дождаться момента, когда тот совершит ошибку. но когда он лениво вскинул голову вверх, к "вип-зоне", зажигалка выпала из его пальцев, звякнув о бетон. лайм даже не наклонился, чтобы её поднять. он увидел Юлю. Среди потных тел, матерных выкриков и запаха дешевого пойла она казалась чем-то невозможным, галлюцинацией. Её бледность, её тонкие пальцы, вцепившиеся в ржавые перила, её чистый, до предела обнаженный страх — это всё настолько не вписывалось в декорации этой помойки, что Лайм перестал дышать. он не стал свистеть или отпускать сальные шутки, как делали остальные. Наоборот, его лицо, обычно искаженное дерзкой ухмылкой, вдруг разгладилось, стало пугающе серьезным. лайм медленно оттолкнулся от колонны. Он начал пробираться сквозь толпу к лестнице помоста, но не так, как обычно – наглым тараном, а почти бесшумно, не сводя с Юли глаз. Когда какой-то пьяный гонщик случайно толкнул его, преградив обзор на девочку сверху, лайм, даже не глядя на бедолагу, просто приложил его локтем под дых так жестко, что тот бесшумно сложился пополам. лайм даже не обернулся. Его мир сузился до фигурки стоящей наверху. он остановился прямо у подножия лестницы. Отсюда он видел, как вздрагивают её плечи. Лайм медленно поднял руку и коснулся перил. Его пальцы едва заметно дрогнули. Он смотрел на неё снизу вверх так, словно видел не незнакомку, а редкую, хрупкую вещь, которую хочется спрятать в сейф и не выпускать в этот грязный мир. в этот момент организатор которого все называли "гремлин" рассказывал о идущей сейчас гонке, но лайму было плевать, даже не повернул голову. он просто стоял в этой ядовитой мгле, глядя на Юлю, и в его взгляде не было похоти. Там было странное, тяжелое обожание, смешанное с желанием уничтожить, он мог бы возненавидеть, за то какие чувства вызвала она в нём. Юля его не видела. Она смотрела на брата. Но она кожей почувствовала этот новый, тяжелый, гипнотический взгляд, который жег её сильнее, чем все прожекторы этой трассы.