лекарство от тебя – боль.

95..96..97..98..99...100. рев мотора ударил по барабанным перепонкам, когда Савва, буквально слившись со своим байком, пересек финишную черту. Он выиграл. Толпа взорвалась криками, Гремлин что-то вопил в микрофон, но для Саввы мир перестал существовать сразу за финишным флажком. Юля видела, как он резко затормозил, подняв в воздух облако серой пыли и гари. Адреналин еще плескался в его расширенных зрачках, но, едва сорвав с головы шлем, он проигнорировал всех вокруг. Его взгляд лихорадочно метался по лицам, пока не наткнулся на неё. Савва коротко кивнул спрашивая всё ли в порядке. Юля хотела кивнуть в ответ, но замерла. Она увидела, как лицо брата мгновенно изменилось. Взгляд Саввы сфокусировался на чем-то прямо у неё за спиной. Он нахмурился, его челюсти сжались, и он уже начал слезать с байка, готовый броситься к ней, но в этот момент путь ему преградил Гремлин. Организатор с широкой, почти безумной улыбкой всучил ему увесистый конверт и с силой хлопнул по плечу, перекрывая обзор. Юля обернулась. сердце пропустило удар. В паре метров от неё, в густой тени между контейнерами, удалялся силуэт. Высокий, пугающе спокойный. Он не бежал, просто уходил, растворяясь в тяжелом облаке поднявшейся пыли после гонки. её ноги слегка дрожали, когда она сделала шаг вперед. Там, на грязном, щербатом бетоне, где только что стоял незнакомец, что-то тускло блеснуло. Юля наклонилась и подняла тяжелый металлический предмет. зажигалка. Дорогая, холодная, с гравировкой. Юля не стала звать брата. Она молча сжала находку в кулаке и спрятала в карман, чувствуя, как холодный метал обжигает кожу. Савва наконец отмахнулся от Гремлина, едва ли взглянув на пухлый конверт с выигрышем. Он подошел к Юле почти бегом, тяжело дыша. От него пахло бензином, адреналином и ночной прохладой. — ты просто дура, я не должен был тебя брать с собой. — голос брата звучал хрипло и опасно. Он положил руку ей на плечо, разворачивая к себе, и его глаза, всё еще расширенные после гонки. Юле стало до невозможного обидно. Пальцы в кармане невольно сжали холодный металл зажигалки. Савва еще несколько секунд всматривался в её лицо, он волновался, его сестра выглядит так будто вот-вот упадёт в обморок. — уезжаем. — бросил он, подталкивая её к байку.

***

дома, когда Савва ушел в душ, пытаясь смыть с себя напряжение заезда, Юля заперлась в своей комнате. Она не зажигала свет, в этом не было нужды. В комнате царил мрак, только луна освещает пространство. она вытащила зажигалку и положила её на ладонь. Вещь была тяжелой, явно дорогой. Гравировка волка.. оскаленная пасть, проработанная до мельчайших деталей казалась живой, напоминала Савву. Юля медленно провела большим пальцем по металлу. Юля не заметила, как её голова коснулась подушки, а пальцы ослабли. Сил не хватило даже на то, чтобы переодеться. Сон накрыл её мгновенно, глубокий и лишенный сновидений. утро ворвалось в комнату неярким светом, пробивающимся сквозь дымку облаков. Юля открыла глаза, еще не до конца осознавая, где находится, и сразу наткнулась на чей-то силуэт. Савва сидел на самом краю её кровати. Его плечи были расслаблены, но во всей позе чувствовалась привычная отстранённость. Он не шумел, не будил её, просто сидел в тишине и смотрел на неё. В его взгляде, обычно резком и колючем, сейчас читалась странная смесь нежности и глухой тревоги. Он наблюдал за тем, как безмятежно она спит, словно этот короткий момент покоя был для него самым важным. Юля пошевелилась, и в этот момент зажигалка, которую она так и не выпустила из рук, скользнула по покрывалу, едва не выкатившись прямо к ногам брата. Юля почувствовала движение ткани под рукой на долю секунды раньше, чем зажигалка успела коснуться пола. Сердце испуганно екнуло, мгновенно вырывая её из остатков сна. Она резко дернула рукой, накрывая ладонью холодный металл и заталкивая его глубоко под подушку. Движение получилось смазанным, похожим на обычную утреннюю попытку устроиться поудобнее. Савва даже не шелохнулся. Его взгляд оставался прикованным к её лицу, но в глубине его глаз что-то изменилось. Он заметил её резкое пробуждение. — проснулась? — его голос, хриплый спросонья, прозвучал неожиданно мягко. — да… — Юля приподнялась на локтях, не убирая одну руку из-под подушки. — ты давно здесь сидишь? — пять минут. Может, десять, — он пожал плечами, и Юля заметила темные круги под его глазами. Видимо, он так и не смог уснуть. — ты вчера вырубилась прямо в одежде. Настолько испугалась? Юля отвела взгляд, рассматривая узоры пыли, танцующие в солнечном свете. — просто устала. Слишком много шума, адреналина… зачем ты этим занимаешься? Савва нахмурился. Его лицо в один миг утратило утреннюю мягкость, скулы заострились, а в глазах промелькнуло то самое дикое, сосредоточенное выражение, которое Юля видела на гравировке зажигалки. В этот момент он пугающе походил на того самого оскаленного волка: загнанного в угол, но готового перегрызть глотку любому. — больше ты туда не пойдёшь. Никогда, — отрезал он. Юля заметила, как сильно он сжал край одеяла. Он злился, и эта злость была тяжелой, густой, но направленной не на неё, а на самого себя. Он словно наказывал себя за каждое мгновение страха, которое она испытала вчера. — я не должен был соглашаться брать тебя с собой. Это было ошибкой, — его голос стал сухим, как треск ломающихся веток. он замолчал, глядя куда-то в пустоту перед собой, и добавил уже тише: — нужны деньги, Юль. Сама всё знаешь. Другого способа достать такую сумму так быстро у нас нет. Он поднялся с кровати, и полоса света на мгновение исчезла, перекрытая его широкими плечами. Савва выглядел как человек, несущий на себе непосильный груз, но не имеющий права его сбросить. после ухода Саввы утро потеряло свои краски. Юля быстро собралась, стараясь не думать о вчерашнем дне, зажигалка которую она вчера нашла теперь лежала спрятанная на дне её сумки. Юля поспешила прочь из дома, словно убегая от давящей тишины и невысказанных слов. сегодня почти весь день Юля общалась с Полиной. Это было удивительно. Полина, яркая и открытая, с едким чувством юмора, казалась полной противоположностью Юле, обычно сдержанной и задумчивой. Однако, к своему собственному удивлению, они нашли необычайно много общего. говоря по звонку их голоса не умолкали, переходя от обсуждения нудных учителей к мечтам о будущем, от сплетен о парнях до обмена любимыми треками. Полина легко смеялась, а Юля, сама того не замечая, стала улыбаться чаще, чем обычно. Общение с новой подругой словно отвлекло её от тяжёлых мыслей о гонках, Савве и других волнующих её проблем. ближе к вечеру, когда уже начинало темнеть, Юля, как и договаривались, подошла к подъезду Полины. Она присела на лавочку, ожидая подругу, но её внимание тут же привлёк резкий хлопок двери: из подъезда, словно выстреленная стрела, вылетела незнакомая девушка. Юле показалось, что на её лице блестят слёзы. она приблизилась и Юля была поражена её неземной красотой. Мягкие, золотистые кудри обрамляли фарфоровое лицо, а светлые глаза, полные горьких слёз, словно два бриллианта, мерцали в вечернем свете. Румянец на щеках, то ли от холода, то ли от переживаний, лишь добавлял ей хрупкости. Она казалась нежной, ранимой, словно спустившийся с небес ангел, только что познавший боль земного мира. девушка медленно опустилась на лавочку, совсем рядом с Юлей, словно искала опору в этот непростой момент. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь редким всхлипом. в этот момент Юля почувствовала, как внутри всё сковал холодный зажим. Она всегда считала себя неуклюжей в общении, а поиск нужных слов казался ей невыполнимой задачей. "Что говорят в таких случаях? Как не сделать хуже?" мысли роились в голове, но губы словно онемели. Она впала в настоящий ступор, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот момент хрупкого чужого горя. тишину нарушали лишь тихие, сдавленные всхлипы. Юля смотрела на свои руки, судорожно сжимающие край куртки, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Однако, несмотря на оцепенение, она не могла уйти. — мама… она очень сильно заболела, — голос девушки надломился. — а папе всё равно. У него теперь другая жизнь, другая женщина. Он просто ушёл, когда мы стали ему в тягость. Юля вздрогнула. Каждое слово незнакомки отдавалось в ней резкой, почти физической болью. Хоть они и видели друг друга впервые, Юле хотелось разделить с ней её горе. — брат твердит, что я должна просто забыть о нём, вычеркнуть из памяти, — продолжала незнакомка, и по её щеке скатилась новая слеза, сверкнув в свете фонаря. — но как? Как я могу вырвать из сердца человека, который был моим миром? Юля всё ещё пребывала в неком оцепенении, боясь спугнуть эту внезапную исповедь. Она понимала: никакие "правильные" слова, которые она так мучительно пыталась подобрать, здесь не помогут. Ложь о том, что всё будет хорошо, прозвучала бы слишком дёшево. — твой брат говорит так, потому что ему тоже больно, — тихо, почти шёпотом произнесла Юля, наконец обретя голос. — Он пытается построить стену, чтобы спастись. Но ты не должна быть как он. после слов Юли девушка, казалось, на мгновение забыла, как дышать. Воздух замер в её легких, а время вокруг лавочки остановилось. Её взгляд, до этого затуманенный слезами, вдруг преобразился: в нём появилось что-то странное, глубокое и пронзительное. Она смотрела на Юлю так, словно та только что совершила маленькое чудо, просто признав её право чувствовать. она медленно, словно боясь спугнуть это внезапное ощущение близости, протянула руку и накрыла ладонь Юли своей. Её пальцы были тонкими и холодными, как лепестки подснежника, но хватка оказалась неожиданно крепкой — так хватаются за единственную опору в шторм. — я… Саша, — едва слышно выдохнула она, и её голос больше не дрожал, а звучал чисто и искренне, как тихий звон колокольчика. Юля улыбнулась ей, но тишину двора разрезал дерзкий рокот мощного двигателя. К подъезду, мягко зашуршав шинами по асфальту, подъехал угольно-черный автомобиль, сверкающий хищными изгибами кузова. дверь распахнулась, и из салона вышел парень. От него веяло холодом и тяжелым напряжением. Светлые волосы были небрежно взъерошены ветром, а взгляд острый, почти хищный, казался способным прожечь насквозь. Он быстро, с едва скрываемой тревогой, окинул взглядом Сашу, но, когда его взор скользнул по Юле, он внезапно замер. Его глаза сузились, а в позе появилось что-то настороженное. Вспышка узнавания стерла с его лица гримасу хмурого безразличия. Он узнал её. Перед его глазами мгновенно пронеслись образы той ночи. она не была "галлюцинацией". Она была здесь, в паре метров, держа за руку его младшую сестру. его лицо, до этого искаженное тревогой и злостью, вдруг разгладилось. Зрачки расширились, поглощая светлые радужки. Перед глазами Руслана пронеслись кадры: её бледность под прожекторами, её пальцы на ржавых перилах… и то странное чувство в груди, которое он сам для себя назвал "смертью". мир вокруг Руслана схлопнулся до одной точки. Он ехал сюда, взвинченный звонками Саши и собственным предчувствием, готовый отчитать Сашу за то, что она снова страдает по отцу. Но реальность ударила его под дых сильнее, чем любой противник на ринге или трассе. его галлюцинация, его наваждение. Она была здесь и что было самым немыслимым — её ладонь сжимала рука его сестры. — Саша? — голос Руслана прозвучал низко, в нем не было привычной стали, только странная, ломаная хрипота. Саша почувствовала, как Юля рядом с ней буквально превратилась в статую. Она видела брата разным: злым, пьяным, торжествующим, но таким растерянным и одновременно пугающе сфокусированным..никогда. — Рус, ты чего? — Саша встала и инстинктивно сделала полшага вперед. — Ты напугал нас. Зачем так лететь? Руслан не ответил. Он медленно двинулся к ним. Его хищная грация сейчас казалась заторможенной, словно он боялся, что если сделает резкое движение, видение перед ним рассыплется в пыль. Его взгляд был прикован к лицу Юли, к её расширенным зрачкам, в которых отражался он сам и свет фар его машины. "Это не может быть она", – билось у него в висках. Но резкие черты его лица, которые секунду назад казались каменными, теперь выдавали бурю внутри. Всё то что он почувствовал на гонках, вспыхнуло с новой силой. Только теперь к обожанию и желанию уничтожить примешался липкий, холодный вопрос: "что она делает с его сестрой?" Руслан сделал над собой почти физическое усилие. Ему казалось, что если он не отведет взгляд от Юли сейчас, то просто сгорит в этом странном, болезненном пламени, которое вспыхнуло у него в груди. Он резко повернул голову к сестре, и его голос, до этого тихий, теперь прозвучал как удар хлыста. — что ты забыла у отца, Саша? Саша вздрогнула, насупилась. Юле показалось что она опять плачет. Юля увидела как из того же подъезда вышла Полина, которую она ждала. девушка хотела сказать что-то на прощание Саше, но не успела увидев как Руслан ведёт Сашу к своей машине. Руслан вел её за локоть, но его спина транслировала такое ледяное бешенство, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. — Юль? Кто это был? — голос Полины, вынырнувшей из подъезда, прозвучал как из другого измерения. Юля часто заморгала, отгоняя наваждение. Образ Руслана, его тяжелый взгляд и холод Сашиной руки всё еще жгли кожу. — не знаю, — соврала она, и собственный голос показался ей чужим. — просто дорогу спрашивали. Пойдем? они ушли. Парк встретил их ночной прохладой и шелестом листвы. В ту ночь Юле казалось, что она нашла спасение. Полина говорила о книгах, о мечтах, о чем-то светлом и далеком от проблем и переживаний. Юля слушала её как завороженная, стараясь забыть о тяжелом грузе в душе. но реальность просачивалась сквозь пальцы. Сначала телефон Полины пискнул – её удалили из общего чата класса. Без объяснений. Просто "Администратор удалил Полину". Потом Полина заметила, что её сообщения девочкам, с которыми она только вчера смеялась в коридоре, остаются непрочитанными. Вокруг неё словно выстраивали невидимую стену, вакуум, в котором не было места звукам. они не заметили, как небо из угольно-черного стало серо-голубым. Первые лучи солнца, холодные и бледные, осветили их замерзшие лица. — о боже… — Полина в ужасе уставилась на часы. — Юля, утро. Нам конец. Юля дрожащими руками достала свой телефон. Экран светился как приговор. 102 пропущенных от: Савва💘 20 сообщений. Последнее: "Если я тебя найду не дома, я сожгу этот город, Юля". страх, который на время отступил, ударил под дых. Юля побледнела так, что стали видны синие вены под кожей. Она даже не попрощалась с Полиной, просто бросилась бежать. Легкие горели, ноги отбивали дробь по асфальту. её двор был пуст. Тишина казалась зловещей. Она уже видела окна своей квартиры, видела силуэт брата, мечущийся за занавеской, и уже потянулась к ручке подъезда, как вдруг… мир перевернулся. чья-то железная хватка сомкнулась на её плече. Сильный рывок и Юлю буквально впечатало спиной в холодный бетон стены в тени за углом. из легких выбило воздух. Она зажмурилась, ожидая удара, ожидая яростного крика, но… тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание прямо у её лица. Юля открыла глаза и опешила. Перед ней стоял Руслан. Его светлые волосы были растрепаны, под глазами залегли тени. Он не спал эту ночь. Он ждал её здесь. Всё это время. в его глазах не было вчерашней растерянности. Там была одержимость. Он не дал ей опомниться, не дал вскрикнуть. Его ладони, жесткие и холодные, обхватили её лицо, фиксируя, не давая пошевелиться. он её поцеловал. это не был поцелуй из девичьих грез. В нем был вкус никотина, ночного холода и чего-то пугающе собственнического. Это был захват территории, клеймо, которое он ставил на ней прямо под окнами квартиры, где её ждёт брат. Юля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь мир, который и так трещал по швам последние сутки, окончательно рассыпался на острые осколки. В голове пульсировала только одна мысль: "это конец."