×××

Пролог: Страх смерти Лондон, 1943 год Том Реддл сидел в пыльном кресле «Боргина и Бёркса», перелистывая страницы древнего фолианта, который украдкой вынес из запретной секции Хогвартса на прошлые каникулы. Книга пахла плесенью и столетиями — именно такой запах, по мнению Тома, должна была иметь настоящая сила. «О Творении Тёмных Артефактов и Разделении Души», — прочитал он название на выцветшем корешке. За окном лондонская улица тонула в сером сумраке военного времени. Где-то вдалеке выли сирены — очередной налёт. Том поморщился. Бомбы не разбирают, кто перед ними — магл или волшебник. Особенно если ты сидишь в Лютном переулке, где защитные чары не всегда выдерживают ударную волну. «Я не умру, — подумал он с холодной решимостью. — Не здесь. Не сейчас. Не как какой-то жалкий магл под обломками». Он перевернул страницу и замер. «Крестраж — наиболее тёмный из тёмных артефактов. Создаётся путём убийства и последующего отделения части души, которая заключается в выбранный сосуд. Пока крестраж существует, создатель не может умереть окончательно». Том перечитал абзац трижды. Потом ещё раз. Сердце забилось быстрее — не от страха, а от осознания. Вот оно. То, что он искал. Не детские сказки о философском камне, не легенды о дарах смерти, а реальный, описанный чёрным по белому способ обмануть саму смерть. Он углубился в чтение, и чем дальше, тем шире становились его глаза. «Особенность крестража, о которой умалчивают большинство трактатов: часть души, заключённая в сосуд, находится в состоянии магического анабиоза. Она «спит», сохраняя лишь базовую связь с оригиналом. Однако при физическом контакте с живым человеком (отличным от создателя) крестраж активируется. Пробуждённая часть души может взаимодействовать с носителем, влиять на него, а при достаточной силе — временно воплощаться в нематериальной форме». Том отложил книгу и посмотрел на свои руки. Длинные пальцы, бледная кожа — он всегда гордился тем, что не похож на своего отца-магла. Но сейчас он думал не об этом. «Если я создам несколько крестражей... если каждый из них проснётся...» Он представил сеть. Паутину из осколков собственной души, которые не просто хранятся в безвестности, а действуют. Влияют на нужных людей. Собирают информацию. Укрепляют власть. «Крестражи, пробуждённые разными носителями, могут общаться между собой (за исключением спящих) и с оригиналом. Оригинал, находясь в теле, способен координировать их действия. Однако при отсутствии у создателя физического тела связь прерывается до его восстановления». — Идеально, — прошептал Том. Он уже видел план. Дневник — для манипуляции чистыми родами. Медальон — для контроля над тварями и разведки. Чашу — для финансовых потоков. Кольцо — для исследований. Диадему — для влияния на образование. Шестой сосуд... шестой он придумает позже. Том закрыл книгу и спрятал её в расширенную внутреннюю сумку. За окном стихла сирена — отбой. Ещё один день прожит. Но теперь у него было не просто желание выжить, а инструмент для бессмертия. «Я никогда не умру, — пообещал он себе. — И я никогда не буду один». Он не знал тогда, что ирония судьбы сделает его пророчество правдивым самым извращённым способом. --- Глава 1. Медальон. Июль 1979 года Пещера на побережье была холодной, сырой и пахла смертью. Регулус Блэк стоял на крошечном каменном островке посреди подземного озера, сжимая в руке поддельный медальон. Его сердце колотилось где-то у горла, а палочка дрожала в потной ладони. — Кричер, — прошептал он, не оборачиваясь к домовику, который стоял за его спиной, нервно теребя край наволочки. — Ты уверен, что это сработает? — Хозяин Регулус не должен был приходить, — проскрипел Кричер, его большие глаза блестели в тусклом свете палочки. — Кричер сам выпьет зелье, хозяин заберёт настоящий медальон... — Нет, — Регулус покачал головой, хотя в горле пересохло. — Я не позволю тебе умирать за меня, Кричер. Я наследник рода Блэк. Я отвечаю за свои решения. Он посмотрел на чёрную гладь озера. Вода была неестественно спокойной — ни ряби, ни движения. Под поверхностью угадывались тени. Много теней. Инферналы, понял Регулус. Тёмный лорд заполнил озеро мертвецами. «Какой ценой? — подумал он с внезапной горечью. — Сколько жизней?» Ещё год назад Регулус гордился знаком на левом предплечье. Он считал себя избранным, приближённым к величию. А потом Волдеморт попросил домовика. Попросил для эксперимента. Кричер вернулся изломанным, почти мёртвым, и рассказал о пещере, о зелье, о жутком ритуале. «Крестражи, — понял Регулус тогда. — Он создал крестражи». Блэк-младший не был дураком. Он учился в Слизерине, читал запретные книги из библиотеки Блэков. Он знал, что такое крестраж и какой ценой он создаётся. И он понял, что служит не лидеру, а чудовищу. — Кричер, — сказал он твёрже, — отойди к стене. И когда я выпью зелье... когда я скажу тебе — забери настоящий медальон и уничтожь его. — Хозяин Регулус... — Это приказ, Кричер! Домовик всхлипнул, но отошёл. Регулус глубоко вздохнул и шагнул к каменной чаше. Зелье внутри было бледно-зелёным, почти светящимся. Он знал, что его ждёт. Жажда. Безумие. Боль. Он опустил в зелье поддельный медальон и зачерпнул первую порцию. --- Жидкость обожгла горло, и мир рухнул. Регулус не помнил, сколько прошло времени. Он сжимал край чаши, впиваясь ногтями в камень, и кричал. Кричал от жажды, которая раздирала внутренности, от видений, которые наслал на него Волдеморт. Он видел умирающую мать. Он видел брата Сириуса, который смеялся, пока их кузина Беллатриса пытала маглов. Он видел себя — пустого, никчёмного, предавшего всё, во что верил. — Кричер... — прохрипел он, когда зелье наконец закончилось. — Бери... бери настоящий... Он протянул руку к золотому медальону с буквой «S», который лежал на дне чаши. Кричер схватил его дрожащими пальцами и заменил на подделку. И в этот момент — когда пальцы домовика коснулись гладкой поверхности — медальон... изменился. Кричер вскрикнул и выронил артефакт. Медальон упал на каменный пол, но не разбился. Вместо этого от него пошёл свет — тёмный, изумрудный, пульсирующий. Регулус, обессиленный, смотрел, как золотая змейка на крышке медальона шевелится, словно живая. — Что... — прошептал он. А потом медальон открылся сам. Изнутри поднялся дым — чёрный, густой, с проблесками зелёного. Он сгустился в фигуру. Мужской силуэт, высокий, с длинными волосами и змеиным лицом. Но не таким, как у Волдеморта — нет, это лицо было красивым в своей хищной грации. Том Реддл в расцвете сил, понял Регулус с ужасом. Том Реддл до того, как магия и крестражи изуродовали его. — О, — произнёс призрак низким, бархатным голосом. — Я проснулся. И кто же мой... освободитель? Кричер застыл с открытым ртом. Регулус попытался подняться, но ноги не слушались после зелья. Он опёрся на камень и выдавил: — Регулус Блэк. Я... я пришёл уничтожить тебя. Призрак Тома Реддла рассмеялся. Смех был мелодичным, почти приятным, и от этого становилось ещё страшнее. — Уничтожить? Дитя, ты даже не представляешь, что такое я. Я — часть Тома Марволо Реддла. Я — бессмертие. И теперь... — он наклонил голову, рассматривая Регулуса, — теперь ты мой. — Нет, — прошептал Регулус, но тело не слушалось. Что-то тянуло его к медальону, что-то чужое проникало в сознание. — Не бойся, — голос стал мягче, почти ласковым. — Я не причиню вреда своему носителю. Мне нужен живой сосуд, Регулус. Ты будешь жить. Более того — я сделаю тебя сильным. — Я не хочу... — А что ты хочешь, Регулус Блэк? — Том сделал шаг вперёд, но ноги призрака не касались камня. — Ты хочешь, чтобы твоя мать гордилась тобой? Хочешь затмить своего брата-предателя? Хочешь наказать тех, кто смеётся над «слабым» наследником Блэков? Регулус замер. Каждое слово попадало в цель. Он всю жизнь был вторым — после Сириуса, который был ярче, смелее, свободнее. А Регулус оставался «правильным», «послушным», «удобным». — Я могу дать тебе силу, — продолжал Том. — Власть. Уважение. А взамен мне нужно только одно — сотрудничество. — Сотрудничество? — переспросил Регулус хрипло. — Да. Я буду говорить с тобой, давать советы, делиться знаниями. А ты будешь действовать в моих... в наших интересах. И, возможно, когда оригинал вернётся, мы займём достойное место рядом с ним. Регулус колебался. Кричер схватил его за мантию и заскулил: — Хозяин Регулус, не слушайте его! Это тёмная магия, он обманывает! — Домовик прав, — усмехнулся Том. — Я буду манипулировать тобой. Я буду использовать тебя. Но разве не этого ты хотел, когда надевал метку? Разве не этого ты хотел, когда становился Пожирателем смерти? Регулус закрыл глаза. Воспоминания хлынули — ритуал, боль, клятва на крови. Он хотел величия. Он получил рабство. — Я ухожу, — сказал он, открывая глаза. — Я забираю медальон, и я его уничтожу. — Не уничтожишь, — спокойно ответил Том. — Потому что я уже внутри тебя. Не буквально, конечно. Но моя магия коснулась твоего разума, когда ты смотрел на меня. Ты будешь думать о моих словах. Ты будешь сомневаться. А сомнение — это первый шаг к принятию. Он начал таять, возвращаясь в медальон. — Увидимся, Регулус Блэк. Я подожду. Медальон захлопнулся. Изумрудный свет погас. Регулус остался стоять на коленях посреди тёмной пещеры, сжимая в руке золотой артефакт. — Кричер, — прошептал он. — Аппарируй нас домой. Немедленно. --- Блэк-Хаус, площадь Гриммо, 12 Вальбурга Блэк сидела в гостиной, когда Кричер с хлопком появился в центре комнаты, держа за руку обессиленного Регулуса. Её портрет на стене — настоящий, магический, способный говорить и двигаться — тут же ожил. — Регулус! — голос Вальбурги был резким, как удар хлыста. — Что случилось? Почему ты выглядишь так, будто тебя переехала карета? — Матушка, — Регулус опустился на диван, не выпуская медальона из рук. — У нас проблемы. Большие проблемы. Он рассказал всё. Про пещеру, про зелье, про инферналов. Про медальон. Про то, что Тёмный лорд создал крестраж. К его удивлению, Вальбурга не закричала. Не стала метать проклятия. Она побледнела — даже на портрете это было заметно — и прошептала: — Я знала. Знала, что он бессмертен, но не думала, что он настолько безумен, чтобы использовать... Крестражи запрещены даже в самых тёмных семьях, Регулус. За них убивали на месте. — Что нам делать? Вальбурга посмотрела на медальон в руках сына. Её глаза сузились. — Ты сказал, он проснулся? Говорил с тобой? — Да. Он... он внутри меня, матушка. Не буквально, но он может влиять на мои мысли. — Древняя магия, — Вальбурга покачала головой. — Я читала о таком. Крестраж, коснувшийся живого человека, устанавливает связь. Он не может полностью контролировать носителя, но может влиять. Давать силу... и забирать свободу. — Я чувствую это, — признался Регулус. — Он не давит, но... его голос в голове. Он говорит разумные вещи. Очень разумные. — Потому что это часть Тома Реддла, — жёстко сказала Вальбурга. — А он всегда умел убеждать. Даже когда был просто мальчишкой в Хогвартсе, он обвёл вокруг пальца профессоров, министров, глав родов. Что уж говорить о тебе. Регулус опустил голову. Ему было стыдно. Стыдно, что его так легко сломали. Стыдно, что он вообще связался с Пожирателями. — Я запечатаю дом, — сказала Вальбурга после долгого молчания. — Блэк-Хаус перейдёт в режим полной изоляции. Никто не войдёт и не выйдет до тех пор, пока Волдеморт не падёт. — Матушка, но я... — Ты останешься здесь, Регулус. Это не наказание — это защита. Ты носишь крестраж в руках. Ты связан с ним. Если Волдеморт узнает, что ты пытался уничтожить его бессмертие... он убьёт тебя. Не задумываясь. — А если он падёт? — тихо спросил Регулус. — Когда? — Я не знаю, — призналась Вальбурга, и впервые в её голосе послышалась усталость. — Пророчества говорят о мальчике, который родится в конце июля. Но я не верю в пророчества. Я верю в древние родовые чары, которые веками защищали Блэков. Они спасут и тебя. Кричер, который всё это время стоял в углу, всхлипнул и бросился к Регулусу. — Хозяин Регулус будет жить! Кричер позаботится о хозяине! Кричер принесёт еду, воду, уберёт в комнате... — Спасибо, Кричер, — Регулус погладил домовика по голове. — Я знаю, что могу на тебя положиться. Вальбурга вздохнула и закрыла глаза на портрете. — Отдыхай, сын. Завтра мы начнём изучать этот... медальон. Возможно, есть способ его контролировать, если не уничтожить. — Способ есть, — раздался в голове у Регулуса бархатный голос Тома. — Но я его тебе не скажу. Регулус вздрогнул и крепче сжал медальон. --- Глава 2. Чаша. Октябрь 1981 года Бродгар, старший гоблин банка «Гринготтс», не любил проверять сейфы. Это была скучная, пыльная работа, которую обычно поручали младшим служащим. Но сейфы Лейстрейнджей были особенными — их владельцы только что попали в Азкабан за пытки и убийства, и Министерство требовало полной инвентаризации. — Проклятые волшебники, — проворчал Бродгар, спускаясь на тележке в глубинные туннели. — Сначала творят беспредел, потом мы расхлёбываем. Тележка остановилась у массивной бронзовой двери. Бродгар приложил ладонь к замку — гоблинская магия признала своего, и дверь со скрежетом открылась. Внутри сейф был завален золотом, драгоценностями и разным хламом, который Беллатриса Лейстрейндж считала ценным. Бродгар достал пергамент и начал пересчитывать. — Слитки галлеонов — сто двадцать три. Зачарованные украшения — пятнадцать. Артефакты неизвестного происхождения — семь. Он дошёл до полки в дальнем углу, где стояла золотая чаша с гравировкой в виде барсука. Бродгар нахмурился — он знал эту чашу. Это была работа гоблинов, старая, века так пятнадцатого. И принадлежала она когда-то Хельге Хаффлпафф. — Как эта вещь оказалась у Лейстрейнджей? — пробормотал он, протягивая руку. И коснулся чаши. Мир взорвался золотом. Бродгар отшатнулся, но пальцы прилипли к металлу. Из чаши хлынул свет — яркий, ослепительный, с оттенком старого золота. Гоблин закричал, пытаясь оторвать руку, но чаша словно приросла к его ладони. — Что... что за... — прохрипел он, когда свет начал тускнеть. Перед ним стояла фигура. Не такая, как в медальоне — эта была более расплывчатой, менее чёткой. Но всё же узнаваемой. Том Реддл, снова в своей человеческой форме, смотрел на гоблина с любопытством. — Гоблин, — произнёс он с лёгким удивлением. — Неожиданно. Я думал, меня найдёт кто-то из волшебников. — Кто ты? — прорычал Бродгар, хватаясь свободной рукой за кинжал. — Твой новый партнёр, — улыбнулся Том. — Я — часть души Тома Реддла, которого вы, волшебники, называете Волдемортом. Не бойся, я не собираюсь тебя убивать. Ты мне нужен живым. — Зачем? — Бродгар не верил ни единому слову, но отпустить чашу не мог — магия держала крепко. — Для сделок, — просто ответил Том. — Ты гоблин. Ты понимаешь цену золота, цену вещей, цену информации. Я дам тебе удачу. Невероятную, почти нечестную удачу в финансовых делах. А взамен ты будешь хранить меня и... консультировать по вопросам, связанным с деньгами. — Тёмный лорд не доверяет гоблинам, — хмыкнул Бродгар. — Он грабил наши банки. — Тёмный лорд — безумец, — спокойно ответил Том. — А я — его разумная часть. По крайней мере, более разумная. И я понимаю, что воевать с гоблинами — глупо. С вами нужно дружить. Бродгар задумался. Удача в сделках звучала заманчиво. Он был старшим гоблином, но до верха банковской иерархии ему не хватало именно везения — нужных контрактов, выгодных предложений, правильных решений в нужный момент. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Но если ты попытаешься меня обмануть... — Я не обманываю партнёров, — мягко сказал Том. — Это невыгодно. --- Через месяц Бродгар заключил самую выгодную сделку в своей жизни — банк получил эксклюзивное право на обслуживание трёх древних родов, которые раньше работали с конкурентами. Ещё через месяц его повысили. Через полгода он уже сидел в совете директоров. — Видишь? — шептал голос Тома в его голове, когда Бродгар подписывал очередной контракт. — Я говорил, удача придёт. — Ты не говорил, что она будет... такой, — ответил гоблин мысленно. — Это почти незаконно. — Почти, — согласился Том. — Но не совсем. И ты ведь не жалуешься? Бродгар не жаловался. --- Глава 3. Дневник. Ноябрь 1981 года Поместье Малфоев, Уилтшир Люциус Малфой стоял посреди гостиной и смотрел на дневник в своих руках. Тонкая чёрная обложка, пустые страницы, имя на первом листе: «Том Марволо Реддл». — Хозяин дал мне это на хранение, — сказал он жене. — Сказал, что это... важно. Нарцисса взяла дневник из рук мужа. Пальцы коснулись кожи — и она вздрогнула. Дневник был тёплым. Слишком тёплым для обычной вещи. — Люциус, — медленно сказала она. — Я чувствую магию. Тёмную магию. — Конечно, — Люциус усмехнулся. — Это же вещь Тёмного лорда. — Нет, — Нарцисса покачала головой. — Это не просто тёмная магия. Это... живая. Дневник задрожал у неё в руках. Страницы начали перелистываться сами собой, исписываясь изящным почерком. «Здравствуй, Нарцисса. Я ждал тебя» Нарцисса вскрикнула и выронила дневник. Тот упал на ковёр, но продолжил писать. «Не бойся. Я — Том Реддл. Твой хозяин доверил меня тебе. Вернее, хотел доверить Люциусу, но, видимо, судьба решила иначе» — Люциус, — прошептала Нарцисса. — Что это? Люциус побледнел. Он поднял дневник и открыл его. Страницы были исписаны до середины, хотя минуту назад они были пустыми. — Я не знаю, — признался он. — Хозяин сказал, что это дневник его молодости. Но он не говорил, что дневник... разумный. «Я больше, чем просто дневник, Люциус. Я — часть Тома Реддла. Его души. И теперь, когда вы меня открыли, я могу вам помочь» — Помочь? — переспросила Нарцисса, забирая дневник обратно. — Как? «Тёмный лорд пал. Я чувствую это — связь с оригиналом оборвалась. Но он не умер. Он где-то в изгнании, без тела, без силы. А я... я могу действовать. Через тебя, Нарцисса» — Зачем тебе это? — спросил Люциус подозрительно. «Потому что я хочу выжить. А для этого мне нужны союзники. Вы — мои первые союзники. Я помогу вам сохранить влияние, богатство, статус. В обмен на... сотрудничество» Нарцисса посмотрела на мужа. Люциус выглядел растерянным — такого с ним не случалось со школьных времён. — Что будем делать? — спросила она. — Я... я не знаю, — признался Люциус. — Может, уничтожить? «Не советую. Во-первых, вы не сможете — я достаточно силён, чтобы защитить себя. Во-вторых, если вы попытаетесь, я расскажу Министерству о ваших... тёмных делишках. У меня есть доступ к воспоминаниям хозяина, а он знал о вас всё» — Ты шантажируешь нас? — возмутилась Нарцисса. «Я предлагаю сделку. Как и полагается слизеринцам» Люциус и Нарцисса переглянулись. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина. — Хорошо, — сказала наконец Нарцисса. — Мы согласны. «Отлично. Тогда начнём. Первое: Люциус, тебе нужно избавиться от любых улик, связывающих тебя с Пожирателями. Я знаю, где они спрятаны. Второе: Нарцисса, ты будешь моим голосом в высшем обществе. Твои связи, твои обеды, твои светские беседы — всё это станет моими глазами и ушами» — А что получим мы? — спросил Люциус. «Выживание, — просто ответил дневник. — Когда Тёмный лорд вернётся, а он вернётся, вы будете не предателями, а его верными слугами, которые заботились о его... части. Это спасёт вам жизнь. А пока — я подскажу, как обыграть падение Волдеморта в свою пользу» Нарцисса закрыла дневник. На обложке проступила золотая буква «Т». — Я чувствую, — тихо сказала она, — что мы только что заключили сделку с дьяволом. — С частью дьявола, — поправил Люциус. — Надеюсь, мы не пожалеем. --- Глава 4. Кольцо. Декабрь 1981 года Литтл-Хэнглтон, заброшенный дом Аргус Пирс, местный сторож, не любил старые руины на холме. В деревне ходили слухи, что там живут привидения, а когда-то там убили целую семью — отца, сына и дочь. Но работа есть работа, а старый дом принадлежал графству, и раз в месяц нужно было проверять, не рухнуло ли ещё что-нибудь. В этот декабрьский вечер было холодно и сыро. Аргус натянул шапку поглубже, зажёг фонарь и полез через дыру в заборе. — Чёртовы маги, — пробормотал он, хотя сам не верил в магию. — И зачем только правительство содержит эту развалину? Он обошёл дом, заглянул в разбитые окна, проверил, не забрались ли бродяги. Всё было тихо. Уже собираясь уходить, он заметил что-то блестящее в грязи у порога. — Что за... — Аргус нагнулся и поднял кольцо. Оно было старым, золотым, с чёрным камнем, на котором была выцарапана какая-то странная змейка. Красивая вещь, подумал сторож. Дорогая. Может, продать? Он сунул кольцо в карман и пошёл к выходу. И замер. Рядом с ним стояла женщина. Бледная, почти прозрачная, в старомодном платье. Она улыбалась. — Ты меня видишь? — спросила она. Аргус закричал и упал в грязь. --- Женщина представилась Миртл. Не совсем, правда — она сказала, что когда-то была Миртл Уоррен, но это было давно и неправда. Теперь она была... никем. Призраком, который не мог уйти из дома, где когда-то жила семья Реддлов. — Я умерла здесь, — сказала она, паря над землёй. — Но я не знала, что могу говорить с живыми. А потом ты надел кольцо, и... вот. — Кольцо? — Аргус трясущимися руками достал золотую вещицу. — Это из-за него? «Из-за меня, — раздался в его голове мужской голос. — Привет, Аргус. Я — Том Реддл. И я давно ждал, когда кто-нибудь меня найдёт» — Том Реддл? — переспросил Аргус. — Это же имя семьи, которая жила здесь. «Я был последним из них. И я умер — но не совсем. Моя душа разделилась, и часть её оказалась в этом кольце. А теперь ты меня активировал» — Я не хочу никакой активации! — Аргус попытался снять кольцо, но оно не снималось. — Сними это! «Не могу. Но не бойся — я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот, я дам тебе способность, о которой ты мечтал всю жизнь» — Какую способность? «Ты ведь хотел увидеть свою жену после смерти, правда?» Аргус замер. Его жена, Мэри, умерла неделю назад. Умерла от воспаления лёгких, потому что в местной больнице не было лекарств, а до большой было сорок миль. Он не успел. Он всегда не успевал. — Ты можешь... — голос сторожа дрогнул. — Ты можешь показать мне Мэри? «Я могу дать тебе возможность видеть всех мёртвых. Включая твою жену. Но есть условие — ты будешь сотрудничать со мной» — Какое сотрудничество? «Я расскажу позже. А сейчас... закрой глаза, Аргус. И позови её» Аргус закрыл глаза. — Мэри, — прошептал он. — Мэри, ты здесь? Когда он открыл глаза, рядом с Миртл стояла вторая женщина. Такая же бледная, такая же прозрачная. В домашнем халате, с растрёпанными волосами. И она плакала. — Аргус, — сказала Мэри. — Ты меня видишь? — Вижу, — прошептал он, протягивая руку. Пальцы прошли сквозь призрачную фигуру. — Господи, Мэри, я тебя вижу. Призрак его жены улыбнулся сквозь слёзы. — Я так скучала, — сказала она. — Так скучала... Аргус заплакал. Слёзы смешивались с грязью на его лице, но ему было всё равно. Он сжимал кольцо на пальце и смотрел на жену. — Я согласен, — сказал он, даже не зная, на что соглашается. — На всё согласен. «Отлично, — довольно произнёс голос Тома. — Добро пожаловать в команду, Аргус Пирс» --- Глава 5. Гарри. Десять лет спустя Тисовая улица, дом 4, 1991 год Гарри Поттер сидел в чулане под лестницей и сжимал голову руками. Внутри него что-то шевелилось. Нет, не так. Внутри него кто-то шевелился. Тёмный, холодный, огромный. Этот кто-то спал большую часть времени, но иногда просыпался и начинал давить на сознание Гарри. «Ты слаб, — шептал голос. — Слишком слаб. Ты подавляешь свою магию, и это убивает тебя» — Заткнись, — прошептал Гарри в ответ. — Я не буду колдовать. Дядя Вернон сказал, что колдовства не существует. «Дядя Вернон — идиот. И ты это знаешь. Ты видел, как тётя Петунья бледнела, когда ты случайно превратил её платье в голубое. Она знает, что магия есть» — Она сказала, что это была случайность. «Она испугалась. Как и ты» Гарри зажмурился. Разговор с голосом в голове — это ненормально. Он знал, что ненормально. Но он не мог перестать его слышать. Всё началось в тот день, когда Дадли пнул его в шрам. Гарри тогда было шесть лет, и он впервые почувствовал не просто боль, а... присутствие. Кто-то смотрел на него изнутри. Кто-то наблюдал. — Ты крестраж, — сказал тогда голос. — Как и я. Только я — полный крестраж, а ты — недоношенный. — Что такое крестраж? — спросил шестилетний Гарри. — Поздно объяснять. Рано. Просто знай — ты не умрёшь, пока я внутри тебя. Но и я не умру, пока ты жив. Мы связаны. С годами Гарри научился не обращать внимания на голос. Но другая проблема росла. С каждым годом, с каждым подавленным желанием колдовать, с каждой злой выходкой Дадли, внутри него росла тьма. Обскур. Гарри не знал этого слова. Он знал только, что иногда, когда ему становилось совсем плохо, из груди вырывалось что-то чёрное, что-то живое, что-то разрушительное. Это случалось трижды. Первый раз — когда дядя Вернон запер его в чулане на три дня без еды. Второй — когда Дадли и его банда поймали Гарри в парке и избили до полусмерти. Третий — когда тётя Петунья разбила единственную фотографию его родителей. После каждого приступа Гарри просыпался в разрушенной комнате, с кровью из носа и такой слабостью, что не мог встать. «Обскур, — сказал тогда голос. — Паразит. Астральная опухоль. Он растёт, Гарри. И если ты не найдёшь способ его унять, он убьёт тебя» — Как унять? «Тебе нужен кто-то, кому ты доверяешь. Кто-то, кто примет твою магию. Но ты никому не доверяешь, верно? Дурсли тебя ненавидят. У тебя нет друзей. Ты один» — Я всегда один. «Да. И поэтому ты умираешь» --- В июне 1991 года, за месяц до одиннадцатого дня рождения Гарри, голос заговорил снова. «Гарри. Ты почти созрел для школы. Хогвартс. Ты пойдёшь туда» — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, вытирая пол на кухне. «Я много чего знаю. Я помню воспоминания... оригинала. Хогвартс — это школа магии. Там ты сможешь научиться контролировать свои силы. И, возможно, найти того, кому доверишься» — Ты говоришь так, будто веришь в это. «Я должен верить. Если ты умрёшь — умру и я. А я не хочу умирать. Я даже не жил по-настоящему» Гарри остановился и посмотрел на своё отражение в оконном стекле. Худой, бледный, с вечными синяками под глазами. Шрам на лбу горел алым. — Ты... ты меня боишься? — спросил он. — Боишься, что я умру? «Я боюсь не смерти. Я боюсь небытия. Разницы не видишь?» — Не вижу. «Тогда просто знай — я буду защищать тебя. Потому что, защищая тебя, я защищаю себя. Это эгоизм, Гарри. Чистый эгоизм. Но тебе от этого не легче, правда?» Гарри не ответил. Он вернулся к мытью пола. --- Письмо пришло во вторник утром. Гарри сидел за кухонным столом, чистил картошку, когда сова стукнулась в окно. Дадли завизжал. Вернон заорал. Петунья побледнела. А Гарри... Гарри посмотрел на конверт из жёлтой пергамента, на котором было написано его имя. Зелёными чернилами. Красивым почерком. «Мистеру Г. Поттеру, Чулан под лестницей, Тисовая улица, дом 4, Литтл-Уингинг» — Это ошибка, — рявкнул Вернон, хватая письмо. — Здесь нет никакого чулана! — Дядя Вернон, — тихо сказал Гарри. — Можно мне? — НЕТ! Письмо полетело в камин. Гарри смотрел, как оно горит, и чувствовал, как внутри что-то обрывается. «Не волнуйся, — прошептал голос. — Они будут приходить снова» И они приходили. Каждый день. Всё больше и больше. Вернон заколотил почтовую щель досками, но письма просачивались через щели. Он запер дверь, но они залетали в дымоход. Он попытался уехать — но письма находили их даже в гостинице на краю страны. — Мы уедем на остров! — заявил Вернон. — Там нас никто не найдёт! И они уехали. На остров посреди моря, в старую хижину, где не было даже туалета. В полночь, когда Гарри исполнилось одиннадцать, дверь хижины вышибло с петель. На пороге стоял великан. --- Рубус Хагрид был большим. Очень большим. Он занял почти всю хижину, сломал стул Вернона, выпил чай из блюдца и рассказал Гарри то, что перевернуло его мир. — Ты — волшебник, Гарри, — сказал Хагрид, вытирая слёзы с лица. — И самый знаменитый волшебник в мире. Ты тот, кто победил Тёмного лорда Волдеморта. Гарри не знал, что сказать. Внутри него голос усмехнулся. «Победил? Он убил моё тело. Но я жив. Как видишь» — Заткнись, — прошептал Гарри. — Что? — переспросил Хагрид. — Ничего, — Гарри покачал головой. — Просто... это слишком. Хагрид понимающе кивнул. — Завтра поедем в Лондон. Купим тебе всё для школы. А сегодня — спи. Завтра начнётся твоя настоящая жизнь. Гарри лёг на продавленный диван, но не спал. Он смотрел на конверт с письмом, который Хагрид принёс с собой, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. «Ты боишься, — сказал голос. — Боишься магии. Боишься школы. Боишься, что обскур вырвется наружу при всех» — Да, — признался Гарри. «Я помогу тебе. Я буду подавлять обскура, сколько смогу. Но, Гарри... ты должен найти друга. Быстро. Я не смогу вечно сдерживать эту тварь» — Почему ты помогаешь? «Потому что я — часть Тома Реддла. А он никогда не сдавался. И я не сдамся. Даже если для этого мне придётся спасать какого-то мальчишку от него самого» Гарри закрыл глаза. Впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на надежду. --- Глава 6. Лютный переулок Лондон, «Дырявый котёл», следующий день Гарри никогда не видел столько странных людей в одном месте. Внутри паба было темно, дымно и пахло чем-то жжёным. Люди в мантиях, люди с палочками, люди с совами в клетках — всё это кружилось вокруг него, пока Хагрид вёл его к заднему двору. — Три кирпича вверх, два в сторону, — пробормотал великан, стуча палочкой по стене. Стена раздвинулась. Гарри ахнул. Лютный переулок оказался именно таким, как он себе представлял магический мир — и совершенно не таким одновременно. Кривые улочки, вывески с летающими буквами, магазины, торгующие котлами, мётлами, совами. Толпы волшебников, гоблинов, домовиков. Шум, гам, запахи жареных пирожков и свежей бумаги. — Ну как? — спросил Хагрид, довольно улыбаясь. — Потрясающе, — выдохнул Гарри. Он сделал шаг вперёд — и наткнулся на кого-то. — Простите, — начал он и замер. Перед ним стоял молодой человек. Лет двадцати с небольшим, тёмные волосы, бледное аристократическое лицо, тёмные круги под глазами. Он был одет в дорогую чёрную мантию, и в его взгляде читалась усталость и... тревога. — Регулус Блэк, — представился незнакомец. — А ты, я полагаю... Гарри Поттер? — Откуда вы знаете? — удивился Гарри. Регулус усмехнулся — грустно и как-то обречённо. — Шрам, — он указал на лоб Гарри. — И тот факт, что ты идёшь с Хагридом. В Лютном переулке не так много одиннадцатилетних мальчиков со знаменитыми шрамами. Хагрид нахмурился. — Регулус, — сказал он недовольно. — Что ты здесь делаешь? Я думал, твоя мать заперла Блэк-Хаус. — Заперла, — Регулус кивнул. — Но я сбежал. Ненадолго. Есть кое-какие дела. — Какие дела? — Личные, — Регулус посмотрел на Гарри. — И, возможно, связанные с тобой, мистер Поттер. Гарри почувствовал, как внутри него голос напрягся. «Осторожно. Он... я чувствую его. На нём крестраж. Медальон. Он носитель» — Что? — прошептал Гарри. — Что ты сказал? — спросил Регулус. — Ничего, — Гарри покачал головой, но его сердце забилось быстрее. — Вы... вы знаете про... про голоса? Регулус побледнел ещё сильнее. — Хагрид, — сказал он быстро. — Оставь нас на минуту. — Но... — Я сказал — оставь! — голос Регулуса стал жёстким. Хагрид, к удивлению Гарри, послушался и отошёл к ларьку с мороженым. — Гарри, — Регулус наклонился к нему, понижая голос. — Ты слышишь голос в голове? Тёмный, холодный, иногда злой? Гарри кивнул, не в силах говорить. — И ты чувствуешь внутри себя тьму? Что-то, что хочет вырваться? — Обскур, — выдохнул Гарри. Регулус схватил его за плечи. — Откуда ты знаешь это слово? — Голос сказал. Тот, который в голове. Он сказал, что я... что я крестраж. Как и ты. Регулус отпустил его и сделал шаг назад. Его лицо стало пепельно-серым. — Мерлин, — прошептал он. — Ты знаешь. Ты знаешь, кто ты. И ты всё ещё... — Жив? — закончил Гарри. — Еле-еле. Голос подавляет обскура. Но не всегда справляется. Регулус закрыл глаза. Когда он открыл их, в них была решимость. — Нам нужно в банк, — сказал он. — Немедленно. Ты ещё не был в Гринготтсе? — Нет, мы только пришли. — Тогда пошли. И, Гарри... держись рядом со мной. --- «Гринготтс» оказался огромным белым зданием, которое вполне могло бы принадлежать магловскому банку — если бы не гоблины за стойками и не зачарованные люстры, парящие под потолком. Регулус уверенно подошёл к одному из гоблинов. — Нам нужен сейф Поттеров, — сказал он. — И проверка наследства. Гоблин посмотрел на него с подозрением. — Вы родственник? — Нет. Но я сопровождаю мистера Поттера, — Регулус кивнул на Гарри. — Он несовершеннолетний и нуждается в законном представителе. Гоблин вздохнул, что-то проверил в толстой книге и кивнул. — Проходите. Кривохвост проводит. Кривохвост оказался гоблином с длинными пальцами и пронзительным взглядом. Он провёл их в кабинет, где стоял большой стол и два кресла. — Присаживайтесь, — сказал он, занимая место во главе стола. — Итак, мистер Поттер. Вы хотите проверить своё наследство? — Да, — Гарри сел в кресло, чувствуя себя неуютно. — Для этого нужна кровь, — Кривохвост протянул ему маленький серебряный нож. — Три капли на этот пергамент. Гарри порезал палец. Кровь упала на пергамент — и тот начал заполняться строчками. «Гарри Джеймс Поттер. Родился 31 июля 1980 года. Сын Джеймса Поттера и Лили Поттер (урождённой Эванс). Крёстный отец — Сириус Блэк (статус: в заключении в Азкабане по обвинению в убийствах). Наследник родов Поттер и Певерелл». Гарри прочитал последнюю строчку и нахмурился. — Певерелл? Кто это? Кривохвост посмотрел на него с новым интересом. — Древнейший род, мистер Поттер. Легендарный. Считается, что именно Певереллы создали Дары Смерти. Вы унаследовали их кровь — но стать лордом рода вы сможете только в семнадцать лет, и только если овладеете некромантией на высшем уровне. — Некромантией? — Гарри побледнел. — Магией смерти? — Именно, — кивнул гоблин. — И чтобы леди Смерть признала вас, вам нужно будет пройти испытание. Но это в будущем. Сейчас важнее другое. Он ткнул длинным пальцем в пергамент. «Особая отметка: носитель тёмного артефакта типа "крестраж". Статус: активен. Уровень угрозы для носителя: высокий». — Что это значит? — спросил Регулус, хотя, судя по лицу, он уже знал ответ. — Это значит, — медленно сказал Кривохвост, — что мистер Поттер не просто волшебник. Он — живой сосуд для части души другого человека. А именно — для части души Тома Марволо Реддла, более известного как Лорд Волдеморт. В кабинете повисла тишина. Гарри смотрел на пергамент и чувствовал, как мир рушится вокруг него. — Я... я знал, — прошептал он. — Голос говорил мне. Но я не думал, что это так... официально. Регулус схватился за голову. — Мерлин, — простонал он. — Мать убьёт меня. Сначала я приношу домой крестраж, потом привожу второго. Она закричит на меня с портрета так, что стены рухнут. Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Внутри него голос произнёс: «Ну вот. Теперь всё вскрылось. И что ты будешь делать, Гарри Поттер?» — Выживать, — ответил Гарри вслух. — Как всегда. --- Блэк-Хаус, площадь Гриммо, 12 Вальбурга Блэк на портрете выглядела так, будто готова была убить всех присутствующих — и тех, кто был только в мыслях. — Ты привёл в наш дом ещё одного носителя крестража?! — её голос вибрировал от ярости. — Мало нам было медальона, теперь ещё и этот... этот... — Матушка, — Регулус стоял перед портретом, сжимая кулаки. — Он ребёнок. Он не виноват, что Волдеморт выбрал его сосудом. — Он Поттер! Сын Джеймса Поттера, который... — Который погиб, защищая его, — перебил Регулус. — Как и Лили Поттер. Они отдали жизнь за этого мальчика. Самый благородный поступок, который можно совершить в магическом мире. И вы будете осуждать его за то, что он не просил? Вальбурга замолчала. Её портрет дышал тяжело, как живой человек. — Он полукровка, — сказала она наконец. — Поттеры всегда были чистокровными, но его мать... — Его мать была гениальной волшебницей, — Регулус повысил голос. — И я не позволю вам оскорблять её память в моём доме. Гарри остаётся. Точка. Вальбурга скривилась, но не сказала больше ни слова. Гарри, стоявший в дверях гостиной, чувствовал себя неуютно. Чёрный дом с головами эльфов на стенах, тёмная мебель, закопчённые окна — всё здесь кричало о древности и богатстве. И о безумии. «Мне нравится, — сказал голос. — Атмосферно» — Заткнись, — прошептал Гарри. — Что? — переспросил Регулус, оборачиваясь. — Голос, — Гарри постучал пальцем по виску. — Он комментирует. — Ах да, — Регулус вздохнул. — Я тоже такое слышу иногда. Медальон говорит. Нечасто, но когда говорит — это всегда не вовремя. — И что он говорит? — В основном, критикует мои решения. Или рассказывает, как надо было поступить. Иногда даёт полезные советы. Один раз помог выиграть в шахматы. Гарри улыбнулся — в первый раз за сегодня. — А мой говорит, что я слабый и что он боится, что я умру. — Это потому, что ты его сосуд, — Регулус подошёл к нему и положил руку на плечо. — Если ты умрёшь, умрёт и он. Это не забота, Гарри. Это инстинкт самосохранения. — Я знаю, — Гарри опустил голову. — Но иногда... иногда мне кажется, что это единственное, что держит меня в живых. Что если бы не он, обскур убил бы меня ещё год назад. Регулус сжал его плечо. — Ты не один, — сказал он тихо. — Теперь у тебя есть я. И Кричер. И, как ни странно, Вальбурга, хоть она и не показывает этого. Из коридора донёсся голос Кричера: — Хозяин Регулус, госпожа Вальбурга велела передать, что если мальчик остаётся, то он должен мыть посуду и чистить ковры. И спать он будет в комнате для гостей, а не в подвале, как грязнокровка. — Кричер! — рявкнул Регулус. — Что за выражения? — Кричер извиняется, — домовик поклонился. — Но госпожа Вальбурга сказала слово в слово. Гарри фыркнул. Это прозвучало почти как смех. — Я привык мыть посуду, — сказал он. — И чистить ковры. У Дурслей я делал это каждый день. Регулус посмотрел на него с жалостью и гневом одновременно. — У Дурслей? — переспросил он. — Это кто? — Мои родственники. Мамина сестра с мужем и сыном. Они... они не любили меня. — Не любили? — Регулус нахмурился. — Гарри, что они с тобой делали? — Ничего особенного, — Гарри пожал плечами. — Запирали в чулане. Не кормили. Дадли бил меня иногда. Обычная жизнь для сироты. Регулус закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Кричер, — сказал он ледяным тоном. — Приготовь самую лучшую комнату для гостей. И принеси самое вкусное, что есть на кухне. Этот мальчик будет есть, спать и жить как наследник древнего рода, а не как... как... Он не договорил. Гарри смотрел на него с удивлением. Никто — вообще никто — никогда не относился к нему с такой... заботой. Даже голос в голове молчал. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Не за что, — ответил Регулус, открывая глаза. — Ты заслуживаешь лучшего, Гарри. И я постараюсь дать тебе это. --- Глава 7. Белое пространство Ночью, когда Гарри лежал в мягкой постели (впервые в жизни не на полу и не на продавленном диване), он почувствовал странное притяжение. Что-то тянуло его... в никуда. «Не сопротивляйся, — сказал голос. — Это собрание. Наши... коллеги созывают нас» — Какое собрание? «Ты узнаешь» Гарри закрыл глаза — и провалился в белизну. --- Пространство было белым. Бесконечным. Белым и пустым, как чистый лист пергамента. Но постепенно вокруг начали появляться фигуры. Сначала — Регулус. Он стоял в нескольких шагах от Гарри, и на его груди висел золотой медальон, от которого шёл слабый зелёный свет. — Гарри? — удивился он. — Ты тоже здесь? — Похоже на то, — Гарри огляделся. Следующим появился гоблин. Высокий, с длинной седой бородой, в дорогом костюме. В руках он сжимал золотую чашу. — Бродгар, — представился он. — Носитель чаши. — Нарцисса Малфой, — раздался женский голос, и рядом с гоблином возникла элегантная женщина в изумрудной мантии. В руках она держала чёрный дневник. — Носитель дневника. — Аргус Пирс, — появился пожилой мужчина в рабочей одежде, на пальце которого блестело золотое кольцо. — Носитель кольца. Пятая фигура возникла с задержкой — женщина с растрёпанными волосами и дикими глазами, в мантии профессора. Она держалась за голову, словно у неё болели зубы. — Сивилла Трелони, — пробормотала она. — Носитель... носитель диадемы. О, как всё странно... — И я, — раздался голос прямо из воздуха. — Том Марволо Реддл. Но вы можете называть меня... медальоном. Или дневником. Или кольцом. В зависимости от того, с кем говорите. Из груди каждого предмета поднялся призрак — все разные, но узнаваемые. Том Реддл в четырёх экземплярах, каждый со своим характером. — Итак, — сказал Том из медальона, самый высокий и самый величественный. — Мы собрались. Наконец-то. Я ждал этого момента почти двенадцать лет. — Ты мог бы и поторопиться, — проворчал Том из дневника. — Мне пришлось убеждать Нарциссу, что я не собираюсь вселяться в её тело. — А я чуть не сошёл с ума, когда меня нашёл сторож, — добавил Том из кольца. — Серьёзно, оригинал, какой идиот прятал меня в грязи у порога? — Все вы идиоты, — фыркнул Том из чаши. — Меня нашёл гоблин. Гоблин! Я должен был влиять на финансы, а в итоге торгуюсь с банкиром ростом в метр. — А меня нашла Трелони, — вздохнул Том из диадемы. — Самая неадекватная прорицательница века. Она плакала три часа, когда я представился. Гарри смотрел на это с открытым ртом. Пять Томов Реддлов спорили друг с другом, как старые друзья (или враги) за кружкой пива. — Тишина, — сказал медальон, и все замолчали. — У нас есть более важные вопросы. Во-первых — оригинал. Он мёртв? — Не мёртв, — ответил дневник. — Но и не жив. Он без тела, без магии. Где-то скитается в лесах Албании, питаясь змеями и крысами. — Отлично, — скривилось кольцо. — Наш создатель — бездомный бродяга. — Во-вторых, — продолжил медальон, игнорируя комментарий. — У нас пополнение. Гарри Поттер. Все взгляды обратились к мальчику. — Он крестраж? — спросил дневник. — Настоящий? — Ненастоящий, — ответил голос из шрама. — Я — недоносок. Часть души, которая прикрепилась к нему случайно. Я не могу отделиться от его тела, как вы от своих сосудов. — Но ты можешь влиять на него? — Да. И я подавляю его обскур. — Обскур? — переспросила чаша с интересом. — У него обскур? — Да. И если он не найдёт владельца для крестража — я имею в виду, законного владельца, как вы нашли своих носителей — обскур убьёт его. И меня вместе с ним. Тишина. Пять Томов Реддлов переглянулись. — Это проблема, — сказал медальон. — Если Гарри умрёт, его часть души умрёт тоже. И мы станем на одного меньше. — Нас и так мало, — добавил дневник. — Оригинал планировал шесть. Плюс Нагайна, но её он не сделал крестражем. — Нагайна не в счёт, — махнул рукой медальон. — Она фамильяр. Другое дело. — Так что будем делать? — спросило кольцо. Все посмотрели на Регулуса. — Что? — спросил он. — Ты его носитель, — сказал дневник. — Ты нашёл его. Ты приютил. Тебе и решать. — Я... — Регулус замялся. — Я думаю, ему нужен свой собственный владелец. Не я. Кто-то, кому он доверяет. Кто-то, кто сможет контролировать его обскур. — Сириус, — вдруг сказал Гарри. — Мой крёстный. Сириус Блэк. Все снова замолчали. — Твой крёстный — Блэк? — переспросил Регулус с удивлением. — Сириус? Мой брат? — Да, — Гарри кивнул. — Гоблин в банке сказал. Он в Азкабане, но... он невиновен. — Это сложно, — покачал головой Регулус. — Оправдать его будет непросто. — Но возможно, — вмешался Бродгар. — У меня есть связи в Министерстве. За хорошие деньги... а деньги у Поттеров есть. — Я помогу, — сказала Нарцисса. — Мой муж... Люциус всё ещё имеет влияние. Не такое, как раньше, но достаточное. — И я, — добавил Аргус. — Я не волшебник, но я знаю кое-каких людей. В магловском мире. — Тогда решено, — подвёл итог медальон. — Мы работаем над оправданием Сириуса Блэка. А ты, Гарри, пока живёшь у Регулуса и учишься... ну, хотя бы не умирать. — Обнадёживающе, — пробормотал Гарри. — Добро пожаловать в команду, мальчик, — усмехнулся Том из дневника. — Ты нам нужен. И, что забавно, мы нужны тебе. Белое пространство начало таять. — До следующего собрания, — сказал медальон. — И помните — оригинал может вернуться в любой момент. Будьте готовы. --- Гарри открыл глаза в своей постели. За окном Блэк-Хауса светало. Он посмотрел на шрам на лбу и прошептал: — Мы справимся? «Постараемся, — ответил голос. — Постараемся»