Мой мир с тобой

Находясь в маленькой комнатушке, Чон У продрал глаза. Лежа на кровати, он потер ушибленный затылок. Было до ужаса больно, но эта боль помогала избавиться от внутренних мучений. Наконец-то он лежал на чем-то мягком и в чистой одежде, которая вкусно пахла. В душе все равно бушевал ураган. Зверь внутри брюнета давно вырвался из клетки и рвал внутренности, желая крови. Вспомнив, что произошло вчера, ему стало омерзительно. Касаться себя так, он позволял лишь девушкам, в особенности Джи Ин, а не черноволосому мужчине. Понимая, что он пытался раздеть Чон У, скорее всего это и сделал, ведь сейчас брюнет лежал весь опрятный. Футболка давила на грудь, а шорты были слишком велики. Можно было предположить, что это одежда самого МунДжо, да и пахла она какими-то духами, явно доказывая то, что вещи не новые. Собрав свои силы воедино, Чон У приподнялся на локте и держа одной рукой раскалывающуюся голову, сел на кровать. Свесив ноги, он встал и шатаясь, подошёл к двери. В кровати было достаточно тепло, но поднявшись с неё стало холодновато. Студеный воздух кусал за открытые части тела, не давая здраво мыслить. Кости были готовы сломаться, стереться в порошок от нагрузки. Чон У думал, что вот-вот умрет около этой двери, сложится пополам от этой боли в конечностях. Смерть его не пугала, но и одновременно при мысли о ней захватывало дыхание. Чон У часто думал о смерти, эта мысль будоражила и возбуждала. Этот страх неизвестности давил на голову, сжимал грудную клетку, заставляя сердце биться быстрее. Отворив дверь, перед глазами предстал коридор. На стенах были картины каких-то художников, чью подпись было невозможно разобрать. Серые обои в цветочек, нагоняли неприятное ощущение. Невзрачные, выцвевшие цветы на узорах выглядели мертво и сухо. Чон У льстило то, что хоть что-то описывало его душевное состояние и он был не один. Продвинувшись по коридору, он открыл ещё одну дверь. Войдя в кухню, он обнаружил МунДжо, читающего книгу. Бесчетная дверь скрипнула, заставив МунДжо поднять взгляд с книги на источник звука. Его лицо расплылось в улыбке. –Проснулся?– все так же улыбаясь он захлопнул книгу и отложил на подлокотник кресла, на котором сидел. –Прошу прощения за вчерашнее.. Голова не сильно болит? – Одновременно в Чон У вонзились будто тысяча ножей, от испуга он перестал дышать. Мысли путались, превращаясь в вязкую субстанцию в черепной коробке. Он отступил назад, смотря на МунДжо, который поднявшись с кресла, начал подходить ближе. МунДжо знал, что тот его боится. Он явно осозновал, что робкий и милый мальчишка Чон У, будет послушным и объмякнет под его крепкими руками. Словно из глины он начнет вылепливать свой собственный экземпляр, только тот будет умнее и моложе. В свои тридцать восемь лет, он жалел о многом, но чаще всего в его размышлениях был брюнет. Он бы потратил гораздо меньше времени на выведывание о характере и истории Чон у, ведь сразу понял, что парнишка тот самый. Поздно ночью, после произошедшей стычки в ванной, лежа в кровати думал о произошедшем. Ему пришлось раздеть и ополоснуть мальчишку. Мысли о минувшем моменте будоражили сознание, не давали покоя. Думы о теле Чон У тревожили и волновали воображение, а блядская рука потянулась к резинке шорт. Все это неправильно и гадко, но какое ему дело до моральных норм, когда он, будучи одурманенным своей затеей, заставил его убивать все общежитие в обмен на существование. Скорее, МунДжо возбуждало то, что паренек не может никак противостоять ему. Пока он слишком слаб и мягок, чтобы убить кого-то правильно. Но он и знал о ненависти, которая таилась в брюнете. Ненависть– как глоток свежего воздуха в душном общежитии. Лучшее чувство, что чувствовал Мунджо, ведь ненавидеть кого-то так волнительно и приятно. Вспоминал он, как услышал впервые слова Чон У, о ненависти к нему. Тогда дантист понял, что его старания не пропадают зря. Но как на зло, его милый Чон У сдружился с рыжим парнем из 310 комнаты и все чаще и чаще проводил время с ним. Сок Юн не привлекал МунДжо. Его разум, извращенный безумием, не находил в том ничего интересного.Сок Юн казался МунДжо слишком простым. Он не умел выражать сложные чувства, лишь улыбался и петь свои песенки. Чон У, напротив, при упоминании начальника хмурил брови, выдавая свою неприязнь. Но стоило заговорить о чем-то более личном, о его писательстве, он смущенно отводил взгляд, и на губах появлялась робкая улыбка. МунДжо понял, что брюнету нужно лишь понимание, чтобы его чувства хоть кто-то постигал. Мунджо решил во чтобы то ни было, направить Чон У. Подойдя ближе он положил свою ладонь на его плечо. –Не бойся меня, я твой союзник и создатель. Я поддержу тебя во всем на свете, радость очей моих.– прошептал МунДжо. Мягкий голос черноволосого успокаивал и настораживал одновременно. Сердце учащенно билось, а руки непроизвольно смахнули с плеча кисть дантиста. В ответ он хмыкнул и прошёл к столу. –Ты голоден? Я приготовил поесть, пока ты спал– разговоривать с ним не хотелось, но пустота в животе давала о себе знать и просила о лишней порции еды довольно часто. Они ели молча. За эти двадцать минут Чон У думал, как сможет сбежать от этого конченного человека. План пришёл в голову сам: всего-то он наберётся сил и даст отпор в самый неподходящий момент. Гениальный план, но психика Чон У повреждена, и здраво мыслить, наверное, он не сможет никогда. Он не знал, жива ли его милая Джы Ин. Сама мысль о том, что она пошла на эмоциональную измену, а может, и физическую, сводила с ума. Чон У она иногда раздражала, но он был влюблен в неё и прощал ей разные проступки. Ему было мерзко, что он целый месяц не мог с ней встретиться и нормально пригласиьь на свидание. Он жалел, что не поступил как-то иначе, не показал свою "мужественность". Она была центром его жизни, ради неё ему хотелось жить. Чон У думал о самоповреждениях: хотел от безысходности сделать хоть что-то с собой, дабы почувствовать острую боль на теле, а не в душе. Последние два дня он часто фантазировал о том, что бы он сделал, если бы сбежал отсюда. Скорее всего, он не смог бы жить как раньше и совершил непоправимое.