Мой мир с тобой

В квартире было холодно. Открыв глаза, Чон У испуганно метал взгляд по стенам старой на вид квартиры. Он не помнит, сколько дней или недель прошло с событий в Эдеме. Он отключился лишь после того, как добил черноволосого мужчину в подвале общежития. Умер тот или нет, ему не известно, хотя, как можно выжить с такой раной на шее? Ужасно хотелось пить. Грязные, засаленные волосы лезли в глаза, мешая осматриваться. Чон У попытался поднять правую руку, но та не поддалась. На его хрупких запястьях, где красовались пара синяков и ссадин, были надеты наручники. Они сильно сковывали и натирали. Железо впивалось в кожу так, что хотелось выть от боли. Начав старательно ковырять наручники, он отвлекся и услышал пение птиц за окном. Только сейчас он почувствовал себя таким брошенным, таким жалким. Даже птицы – неразумные существа – резвятся и прыгают на улице, а он – человек – находится тут, непонятно где, весь в болячках, такой несчастный и испуганный. Свет через старые пыльные занавески проникал в комнату, давая надежду на спасение. Хотелось закричать и позвать на помощь, но от перенапряжения тот издал лишь тихий хриплый стон. Голова ныла. От драки с тем безумцем уже запекшаяся кровь на лбу противно скрипела, когда к ней прикасались. В глазах плыло, ему казалось, что капли крови на пальцах – это огни полиции или скорой. Скоро его спасут, его никто не потревожит, они с Джы Ин встретятся, все обсудят, и все будет как раньше. Они заведут собаку и ребенка, уедут далеко и... Резко подскочив, брюнет увидел его. Мучитель, сам дьявол, стоял и копошился в ящике у окна. Глаза расширились от ужаса, а в висках неприятно запульсировало. По голове будто ударили кувалдой, все вокруг начало смазываться ещё сильнее. – Уже проснулся? Вы так долго спали,– заявил черноволосый мужчина. Хотелось придушить его, забить до смерти, свернуть шею, сделать что-то, чтобы этот урод понял, каково Чон У. Он чувствует себя мышью в клетке, над которой вскоре поставят опыты. Хотелось плакать и крушить от отчаяния все вокруг. Чон У подергал руку, но предательские наручники, прикованные к ржавой, старой и холодной батарее, не поддавались. – Вам не холодно? Будьте послушным мальчиком, тогда я захвачу одеяло.– Сам-то мужчина был одет хорошо: официальные штаны и кофта. На улице сентябрь, но до боли уж холодно вечером. – Мне нравится, как на вас смотрятся рубашки. Я приобрету вам похожие, какой у вас размер? – любезно поинтересовался тот. Чон У молчал, смотря на весь этот спектакль, в виде актёрской игры этого ирода. Хотелось блевать. К горлу подступила тошнота, было невыносимо это слушать. Зачем пытаться корчить из себя доброго спасителя и вести этот непринужденный монолог? – Милый, ты же знаешь, что я не обижу тебя. Успокойся. Я вижу, как ты напряжен. Я освобожу тебя от наручников, когда увижу, что тебе легче.– По расчётам Чон У, прошло два дня. Мунджо часто навещал своего пленника, принося еду или какие-то развлечения. Кубик Рубика и две книги лежали нетронутыми на полу рядом с Чон У. Сил не было ни на что, даже кормить Чон У МунДжо пришлось с ложки. Весь грязный, в когда-то любимой рубашке и офисных штанах, он сидит, прикованный к батарее, и мучается от своей беспомощности. Два дня, не вставая, прошли чересчур медленно. Этот человек пытался завести диалог с Чон У, но тот был так истощен, что даже фразы о ненависти произнести не удавалось. Предполагая, что сегодня выходной, так как Мун Джо был весь день дома, он позволил Чон У принять душ. Открепив натирающие наручники, Мунджо повёл обессиленного брюнета в ванную. – Сам справишься? – спросил Мунджо.Чон У промолчал, он стоял неподвижно, смотря на этого безумца. Черноволосый приблизился к Чон У и начал расстегивать его грязную рубашку. Брюнет ошеломленно отскочил от черноволосого. – Привыкай, ты теперь живешь со мной, и я часто буду тебя касаться, милый, – сладко сообщил тот, растегивая последнюю пуговицу. Чон У мерзко. Гадко от того, что это чудовище его трогает, что он всего лишь находится рядом. Почувствовав горячую руку, которая оттянула ремень на его бедрах, брюнету стало по-настоящему не по себе. Интенсивно ударив Мунджо в грудь, тот отскочил к ванне. Перед глазами от ужаса запестрела лампа. Маленькие огни прыгали и манили в свой танец Чон У. Не заметив, как лицо Мунджо мгновенно поменялось, Чон У получил ответный удар куда-то в челюсть. Обессиленный и уставший, брюнет споткнулся и рухнул в ванну. Вдобавок его пронзила сильнейшая боль в голове, ибо биться головой о плитку не очень приятно. Раскрыв глаза от ужаса, он не успел увернуться от следующего удара куда-то в голову.