Путешественники в прошлое

Глава 3: Брат по неосторожности Сцена 1. Библиотека Хогвартса. Неделя спустя. Гарри сидел в дальнем углу, склонившись над дневником. Тот молчал уже шесть дней — с тех пор, как Гарри в последний раз приходил в Тайную комнату. Никаких надписей, никаких «привет, Поттер», никаких язвительных комментариев. — Ты меня игнорируешь? — прошептал Гарри, проведя пальцем по обложке. Ничего. — Ладно, твоё дело. Он уже собрался закрыть дневник, когда на первой странице медленно проступили буквы: «Я не игнорирую. Я думаю. Это сложно — быть мёртвым воспоминанием, когда твой живой оригинал ходит по коридорам. Особенно когда он узнал, что ты существуешь. Мы с ним теперь связаны. И это не очень приятно». Гарри нахмурился. — Что значит «связаны»? «Он создал меня, когда внёс свою шестнадцатилетнюю память в дневник. А теперь, когда он живёт в том же времени, что и я… магия пытается соединить нас. Как две части одного целого. Только я не хочу быть частью его целого. Он безумен». Гарри собрался ответить, но в этот момент в библиотеку влетела Гермиона. — Гарри! Ты только посмотри, кого привезли из Шармбатона! — Кого? — Иди сам увидишь. Это… невероятно. --- Сцена 2. Большой зал. Час спустя. Директор Дамблдор стоял перед учительским столом, а рядом с ним — два совершенно одинаковых юноши. Один был Томом Риддлом — идеальные волосы, холодные глаза, слизеринский галстук. Второй выглядел точно так же, но носил синий мундир Шармбатона и улыбался. Не надменно, как Том, а тепло, почти по-доброму. — Профессора и студенты, — начал Дамблдор, — позвольте представить вам нового ученика. Месье Теодор Риддл из Академии Шармбатон. Он будет посещать наши занятия в течение семестра по обмену. — Теодор? — переспросил Сириус с Гриффиндора. — А почему он похож на Тома Риддла как две капли воды? — Потому что мы братья, — ответил Теодор с лёгким французским акцентом. — Близнецы. Наша мать скрывала моё существование, потому что… ну, семейные обстоятельства. Том Риддл, стоявший рядом, был бледнее обычного. Он сжимал палочку так, что костяшки побелели. — Директор, — процедил Том, — можно вас на минуту? — Конечно, Том. Месье Теодор, присаживайтесь пока за стол Слизерина. Они отошли к боковой двери. Том прошипел: — Откуда ты взялся? — Из твоей глупости, — тихо ответил Теодор на безупречном французском. — Ты создал крестраж — дневник. А дневник создал меня. Побочный эффект временной аномалии. Когда Гарри Поттер уничтожил дневник, часть магии выплеснулась и сформировала… меня. Я не крестраж. Я — ошибка. И теперь я живу. — Ты — никто, — отрезал Том. — Я — твой брат. Или, если хочешь, твоя совесть. Потому что дневник был единственным, кто помнил, каким ты был до того, как сошёл с ума. Том схватил его за воротник. — Я не сошёл с ума. — Создай крестраж — и сойдёшь, — спокойно ответил Теодор. — Спроси у Поттера. Он знает. Из-за колонны выглянул Гарри, который случайно (или не очень) подслушивал. — Эм… привет, — сказал он. — Ты тот самый… из дневника? Теодор повернулся и улыбнулся той же тёплой улыбкой. — А ты тот самый, кто меня уничтожил. Приятно познакомиться лично, Поттер. В дневнике я был немногословен. — Ты был занудой, — сказал Гарри, но без злобы. — Согласен. Том отпустил воротник Теодора. — Вы оба — головная боль. Дамблдор, что нам делать с этим… феноменом? Дамблдор подошёл, поглаживая бороду. — Я связался с Гринготтсом. Происхождение месье Теодора нужно проверить магически. Если он действительно ваш брат, то он имеет право на наследство. Если нет — то это артефакт, которого не должно существовать. — Артефакт? — возмутился Теодор. — Я живой человек. У меня есть пульс, воспоминания и отвращение к брюссельской капусте. — Это доказывает только наличие вкуса, — сухо заметил Том. — Прекратите, — сказал Дамблдор. — Вы оба поедете в Гринготтс. И с вами поедет мистер Поттер. Он — единственный, кто имел дело с дневником, и его свидетельство может быть важным. — Почему я? — спросил Гарри. — Потому что ты — живой крестраж, — ответил Дамблдор. — И потому что, как мне сообщили гоблины, у тебя есть неожиданные права на некоторые древние фамилии. Гарри опешил. — Какие фамилии? — Поттер, Блэк и Певерелл. Но поскольку Джеймс Поттер и Сириус Блэк ещё живы и не лишены прав, ты можешь претендовать только на титул лорда Певерелл. Это старинный род, почти угасший. — Я — лорд? — Когда достигнешь совершеннолетия. А пока — просто наследник. Теодор присвистнул. — Поттер, ты полон сюрпризов. — Заткнись, — буркнул Гарри. Том посмотрел на него с новым выражением — смесью раздражения и уважения. — Лорд Певерелл, значит. Неплохо для мальчика, который живёт в чулане. — Откуда ты знаешь про чулан? — спросил Гарри. — Дневник. Он всё рассказывал. — Дневник — это я, — напомнил Теодор. — И да, я всё рассказывал. Том, если ты будешь грубить, я расскажу Дамблдору про твой тайник с тёмными артефактами. — Ты не посмеешь. — Я — твоя совесть. Я посмею всё. Дамблдор развёл руками. — Видите? Уже родственные отношения. --- Сцена 3. Гринготтс. На следующий день. Гоблин по имени Крюкохват вёл их по мраморным коридорам банка. Гарри, Том и Теодор шли следом. Том был мрачен, Теодор — любопытен, Гарри — просто устал. — Итак, — сказал Крюкохват, остановившись у массивной двери, — мистер Поттер, вы знаете, что ваша мать была потомком Певереллов по женской линии. Это даёт вам право на титул. Однако, поскольку лорд Поттер и лорд Блэк ещё живы, вы не можете унаследовать их фамилии. Только Певерелл. — Я и не претендую, — ответил Гарри. — Мне достаточно того, что я есть. — Благородно, — фыркнул Том. — И глупо. — Том, прекрати, — одёрнул Теодор. — Ты ведёшь себя как ревнивый ребёнок. — Я не ревную. — Ты ревнуешь, потому что у Поттера есть древняя фамилия, а у тебя — нет. — У меня есть фамилия Риддл, и она не хуже. — Риддл — это фамилия твоего отца-магла, которого ты убил, — напомнил Теодор. Том побелел. — Заткнись. — Не заставлю. Гарри вмешался: — Может, сначала пройдём проверку, а потом убьёте друг друга? Крюкохват кивнул. — Мудрое решение. Прошу. Они вошли в комнату, где стояло три золотых кубка. Кровь, магия и родословная. — Мистер Поттер, капните три капли крови в первый кубок. Гарри уколол палец. Кровь упала в золотую чашу. Та засияла зелёным, и над ней появилась надпись: «Гарри Джеймс Поттер. Наследник родов Поттер, Блэк (по крёстному отцу) и Певерелл (по материнской линии). В связи с наличием живых наследников Поттер и Блэк, титул лорда Певерелл переходит к нему по достижении семнадцати лет». — Поздравляю, — сухо сказал Крюкохват. — Вы — будущий лорд Певерелл. — Звучит как титул злодея из дешёвого романа, — заметил Теодор. — Как и «Тёмный Лорд», — парировал Гарри. Том скрестил руки. — Теперь моя очередь. Я хочу знать, кто этот… самозванец. Крюкохват указал на второй кубок. — Месье Риддл, вы оба. Капните кровь. Том и Теодор одновременно укололи пальцы. Две капли упали в кубок. Золотая чаша сначала засияла красным, потом фиолетовым, потом ярко-синим. — Аномалия, — сказал гоблин, нахмурившись. — Магия показывает, что вы — один человек, разделённый на две сущности. Оригинал — Том Марволо Риддл. Вторая сущность — артефактная копия, которая обрела плоть. Формально вы не братья. Фактически — вы близнецы по магии. — Я же говорил, — усмехнулся Теодор. — Брат по неосторожности. Том выглядел так, будто его ударили по голове. — Значит, ты — это я? Но с совестью? — С чувством юмора, — поправил Теодор. — Совесть у тебя своя есть, просто она спрятана глубоко. — У меня нет совести. — Вот именно. Гарри не сдержал улыбки. Том заметил. — Тебе смешно, Поттер? — Немного. Ты всю жизнь хотел быть особенным, а получил брата-близнеца из своего же дневника. Это кармическая компенсация. — Ничего кармического. Это магический сбой. — Который, — вмешался Крюкохват, — требует юридического оформления. Поскольку вы, месье Теодор, не являетесь полноценным человеком с точки зрения магического права, вам нужен поручитель. Оригинал Том Риддл будет вашим опекуном. — Я не буду его опекуном! — взревел Том. — Тогда вас обоих ликвидируют как магическую ошибку, — спокойно сказал гоблин. — Решайте. Теодор положил руку на плечо Тома. — Братан, давай не будем умирать из-за твоего упрямства. — Не называй меня братаном. — Хорошо, братишка. — Ещё хуже. Гарри расхохотался. Впервые за долгое время — искренне, громко. Том посмотрел на него с ненавистью, но в глазах мелькнуло что-то другое. Что-то, похожее на смущение. — Ладно, — сказал Том. — Я согласен. Но с условием: Теодор будет жить в Хогвартсе, на Слизерине, и не будет меня позорить. — Я буду тебя позорить каждый день, — пообещал Теодор. — Это моя новая жизненная цель. Крюкохват записал что-то в свиток. — Улажено. Мистер Поттер, ваши документы будут готовы через неделю. Месье Риддлы, ваше родство зарегистрировано. Вы свободны. Они вышли из Гринготтса под дождём. Том и Теодор шли рядом, такие одинаковые и такие разные. Гарри — чуть позади. — Знаешь, — сказал Теодор, — а ведь это всё из-за тебя, Поттер. Если бы ты не уничтожил дневник, я бы не родился. — Хочешь сказать, я твой папа ? — Скорее повивальная бабка. Том поморщился. — Хватит. У меня начинает болеть голова от ваших разговоров. — Это совесть просыпается, — ответил Теодор. Гарри улыбнулся. Дождь стучал по мостовой. Впервые мир казался не таким мрачным. --- Сцена 4. Хогвартс. Возвращение. В Большом зале их встречали как героев — или как клоунов. Фред и Джордж вывесили плакат: «Добро пожаловать, братья Риддл! Спорим, кто из них злее?» Рон показывал на Тома и Теодора и громко говорил: — Я всегда хотел близнеца. Но не такого, который попытается меня убить. — Я никого не пытаюсь убить, — холодно сказал Том. — Пока, — добавил Теодор. Лили Эванс подошла к Гарри. — Ты в порядке? — спросила она. — Гоблины не слишком тебя замучили? — Всё хорошо, ма… Лили. — Гарри поправился. Она улыбнулась. — Ты чуть не назвал меня мамой. — Привычка. — Странная привычка. Северус стоял рядом с Лили, всё ещё держась напряжённо, но без прежней враждебности. — Поттер, — сказал он, — если тебе нужна помощь с документами… я разбираюсь в древних родах. — Спасибо, Северус. — Не благодари. Я делаю это для Лили. — Всё равно спасибо. Джеймс и Сириус сидели на скамье Гриффиндора, тесно прижавшись плечами. После того утреннего поцелуя в щёку они избегали разговоров, но держались ещё ближе. — Твой сын теперь лорд, — сказал Сириус. — Ага, — кивнул Джеймс. — Лорд Певерелл. Круто звучит. — Круче, чем лорд Блэк? — Намного. — Сам ты намного. Они посмотрели друг на друга и одновременно отвели взгляды. Рон, сидевший рядом, закатил глаза. — Гермиона, они такие тупые. — Кто? — Джеймс и Сириус. Влюблены друг в друга, а боятся признаться. — Как некоторые другие, — многозначительно сказала Гермиона, глядя на Гарри, который смотрел на Регулуса Блэка. Регулус сидел за слизеринским столом и украдкой поглядывал на Гарри. Когда их взгляды встретились, он снова покраснел и уткнулся в тарелку. — И это, — сказал Рон, — самый странный роман, который я видел. — Ты видел нас с Драко? — спросила Гермиона. — Вы не роман, вы — катастрофа. Драко, сидевший рядом, фыркнул. — Сам ты катастрофа, Уизли. — А вот и нет. — А вот и да. Гермиона вздохнула. — Мальчики, прекратите. Они замолчали. Но под столом Драко сжал её руку. --- Сцена 5. Тайная комната. Ночь. Гарри спустился по трубе в третий раз за неделю. Василиск встретил его радостным шипением: «Ты пришёл! А где второй хозяин?» — Какой второй хозяин? «Тот, который пахнет как первый, но пахнет иначе». Гарри понял. Теодор. Василиск чувствовал его. Вскоре из трубы вылез и Теодор, за ним — Том, с недовольным лицом. — Зачем мы здесь? — спросил Том. — Потому что здесь безопасно, — ответил Теодор. — И потому что василиск — единственный, кто не будет нас осуждать. Змей подполз к Теодору и лизнул его щёку раздвоенным языком. — Он меня одобряет, — удивился Теодор. — Он одобряет всех, кто говорит на парселтанге, — сказал Гарри. — А ты говоришь? — Нет. Но, видимо, моя связь с оригиналом даёт мне некоторое змеечутьё. Том сел на трон. — Хватит игр. Теодор, ты сказал, что хочешь поговорить о будущем. — Да. О том, как его изменить. Гарри сел на пол, прислонившись к василиску. — Я слушаю. Теодор начал: — Я — память дневника. Я помню всё, что помнил Том в шестнадцать лет. И я помню, как ты, Гарри, уничтожил меня. Это было больно, но честно. Я не хотел становиться монстром. — А теперь? — спросил Том. — А теперь я — отдельная личность. И я не хочу, чтобы ты становился монстром. Но я не могу тебя контролировать. Только влиять. — И как ты собираешься влиять? — Братской любовью, — усмехнулся Теодор. — Ты никогда её не знал. Я тоже. Может, попробуем? Том помолчал. — Это глупо. — Возможно. Но у нас есть время. Василиск зашипел: «Я хочу братскую любовь. Дай мне мышей». Гарри перевёл. Том не сдержал усмешки. — Ты — переводчик для змей, Поттер. Ещё одно твоё нелепое достоинство. — А ты — человек, который разговаривает с самим собой через дневниковую копию. Мы оба странные. Теодор сел рядом с Гарри. — Знаешь, я рад, что ты уничтожил дневник. Если бы не это, я не стал бы жить. — И не стал бы меня бесить, — добавил Том. — Это бонус. Они сидели втроём в полумраке, и впервые Том не пытался никого убить, а Теодор не язвил. Гарри смотрел на них и думал: «Семья бывает разной. Даже если она состоит из тёмного лорда, его говорящего дневника и василиска». --- Сцена 6. Коридор. Раннее утро. Гарри шёл в спальню, когда на лестнице его перехватил Регулус Блэк. Младший Блэк был бледен и взволнован. — Поттер, можно тебя на минуту? — Конечно. Они отошли к нише с рыцарскими доспехами. — Я хочу… — Регулус запнулся, — я хочу извиниться. — За что? — За то, что мой брат — идиот. За то, что моя семья поддерживает Риддла. За то, что я сам… — он не договорил. Гарри мягко сказал: — Ты не виноват в своей семье. — Но я виноват в своих мыслях. — Регулус поднял глаза. — Я думаю о тебе. Всё время. Это неправильно, потому что ты — враг Слизерина, и потому что ты — носитель тёмной души, и потому что… — Потому что я мальчик? — спросил Гарри. Регулус покраснел. — Это тоже. Но не главное. Гарри вздохнул. — Слушай, Регулус. У нас есть время. Война ещё не началась. Ты можешь выбрать любую сторону. И любые чувства. — Даже к тебе? — Даже ко мне. Но сначала разберись в себе. И в своей семье. Регулус кивнул. — Я попробую. Он развернулся и ушёл, оставив Гарри одного в коридоре. Из-за угла выглянул Драко. — Поттер, ты флиртуешь с младшим Блэком? — Я не флиртую. Я даю ему надежду. — Это жестоко. — Это честно. Драко хмыкнул. — Ладно. Пошли завтракать. Грейнджер сказала, что сегодня будут оладьи. — Ты уже ходишь на завтрак ради Гермионы? — Я хожу на завтрак ради оладий. Гермиона — бонус. Но Гарри видел, как он улыбнулся. --- Сцена 7. Большой зал. Завтрак. Теодор и Том сидели за слизеринским столом, и между ними стояла тарелка с беконом. Они синхронно потянулись за одним куском. — Это мой, — сказал Том. — Это наш, — ответил Теодор. — Отдай. — Не отдам. Они начали тихую борьбу, пока бекон не разорвался пополам. Весь стол Слизерина смотрел на них с изумлением. — Они дерутся из-за еды, — прошептал один студент. — Как обычные братья. — Риддл никогда не был обычным, — ответил другой. Том поймал взгляд Гарри и покраснел. Впервые в жизни — покраснел от смущения. Теодор заметил и громко сказал: — Оригинал покраснел! Запишите это в историю! — Я тебя убью, — прошипел Том. — Не убьёшь. Я твоя совесть. — Совесть можно убить. — Попробуй. Дамблдор с учительского стол а наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой. — Минерва, — сказал он профессору Макгонагалл, — кажется, у нас появилась новая семейная драма. — Драма? — фыркнула Макгонагалл. — Это фарс. — Самый лучший фарс, который я видел за последние пятьдесят лет.