Путешественники в прошлое

Глава 1: Тот, кто остался в дневнике Сцена 1. Тайная комната. Второй курс. Тёмная вода подземного озера мерно плескалась о каменные стены. Василиск — огромный, слепой, древний — лежал у ног шестнадцатилетнего Тома Риддла, положив морду на его колени. Мальчик сидел на резном троне Слизерина и перелистывал страницы пустого дневника, в котором уже не осталось ни капли магии. — Ты похож на них, знаешь? — сказал Том, не поднимая головы. Его голос эхом разнёсся по пустому залу. Гарри Поттер сидел на полу в трёх шагах от василиска, скрестив ноги. Он уже давно перестал бояться этого места. После того, как Риддл понял, что дневник уничтожен и он сам — лишь воспоминание, не способное выбраться из подземелья, между ними установилось странное перемирие. — На кого? — спросил Гарри, машинально почёсывая василиска за чешуйчатой щекой. Чудовище довольно заурчало. — На твоего отца. И на тебя самого. Тот же упрямый взгляд, та же дурацкая привычка лезть в драку без плана. Но мать… — Том прищурился, — в тебе есть что-то от неё. Мягкость. Глупая, ненужная мягкость. — Это не мягкость, это эмпатия, — огрызнулся Гарри. — И прекрати говорить о моих родителях, будто ты их знал. — Я знал тип. Джеймс Поттер был заносчивым болваном с золотой ложкой во рту. А Лили Эванс — талантливой грязнокровкой, которая выбрала не того парня. Гарри резко встал. Василиск тревожно зашипел. — Не смей так называть мою мать. Том усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. Только холодное любопытство. — А что ты сделаешь, Поттер? Убьёшь меня? Я уже мёртв. Дневник уничтожен. Я — просто отголосок. — Тогда зачем ты каждый раз меня сюда зовёшь? Пауза. Василиск затих. — Потому что ты единственный, кто меня слышит, — тихо сказал Том. — Даже чудовище меня больше не слушается. А ты приходишь. Почему? Гарри сел обратно. — Потому что ты одинок, — просто ответил он. — Как и я. И в этой тёмной сырой комнате, где когда-то погибла василиска, два мальчика — живой и мёртвый — смотрели друг на друга без ненависти. --- Сцена 2. Три года спустя. Каникулы после третьего курса. Нора. Гарри сидел на подоконнике в комнате Рона, сжимая в руке письмо от Сириуса. Близнецы играли в взрывные карты на полу. Гермиона что-то читала в кресле, хмурясь. Драко, которого никто не приглашал, но который уже третью неделю «случайно» оказывался рядом с Гермионой, сидел на кровати Рона и делал вид, что рассматривает свои ногти. — Слушайте, — сказал Гарри. — Сириус написал странную вещь. Он говорит, что когда я уничтожил дневник, Дамблдор показал им с Люпином воспоминание. О том Томе Риддле, который учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад. — И? — Драко приподнял бровь. — И Сириус сказал: «Такой ученик был среди нас. Я бы его запомнил». Но он не помнит. Потому что его ещё не было. Гермиона закрыла книгу. — Ты хочешь сказать, что Риддл учился в одно время с мародёрами? Но это невозможно. Волдеморт родился в 1926 году. — А если он путешествовал во времени? — Рон оторвался от шоколадной лягушки. — Как мы? — Мы не путешествовали, Рональд, — вздохнула Гермиона. — У нас нет машины времени. — Есть кое-что другое, — тихо сказал Гарри. — Сириус написал: «Парень, который создал крестражи». Он узнал это из воспоминаний Дамблдора. Том Риддл создал крестражи. Много. А я… — он запнулся. — Ты — его крестраж, — закончил Драко безжалостно. — Все знают, Поттер. Ты носишь часть его души с первого курса. В комнате повисла тишина. Фред и Джордж перестали играть. — Это объясняет, почему ты парселтант, — сказал Фред. — И почему ты так похож на него характером, когда злишься, — добавил Джордж. — Ребята, вы не помогаете, — простонал Рон. Гарри спрыгнул с подоконника. — Я должен вернуться в Тайную комнату. Поговорить с тем Риддлом. Спросить его. — С ума сошёл? — Драко вскочил. — Это же Волдеморт! — Это его шестнадцатилетняя копия, которая уже полгода со мной разговаривает, — спокойно ответил Гарри. — И он знает больше, чем любой из нас. --- Сцена 3. Тайная комната. Час спустя. Том Риддл стоял у статуи Салазара Слизерина, когда Гарри спустился по трубам. Василиск, почуяв хозяина, высунул голову из воды и тихо зашипел. — Ты пришёл, — сказал Том. — И не один. За тобой шлейф чужой магии. — Крестражи, — прямо сказал Гарри. — Ты знал, что оригинал создал их несколько штук? Том замер. Его лицо, обычно бесстрастное, дрогнуло. — Несколько? — переспросил он. — Я создал… то есть, он создал больше одного? — Как минимум шесть. И я — седьмой, непреднамеренный. Том медленно опустился на пол. Это было так непохоже на надменного принца Слизерина, что Гарри даже испугался. — Идиот, — прошептал Том. — Какой же идиот. Шесть крестражей — это шесть кусков души. Он уже не человек. Он — рассыпающийся сосуд. — Ты сам хотел создать семь, — напомнил Гарри. — Я хотел бессмертие, а не безумие! — Том резко поднял голову. В его глазах горела ярость. — Ты понимаешь, что он сделал? Он разделил душу до такой степени, что его человеческая сущность исчезла! Остались только злоба и страх смерти! Василиск тревожно зашипел. — И теперь ты, — Том посмотрел на Гарри, — его непреднамеренный крестраж. Ты носишь в себе частицу того, кем он был когда-то. Возможно, лучшую частицу. — Лучшую? — Ты доверяешь своим друзьям. Ты способен на жертву. Ты… — Том замолчал, потом тихо добавил: — Ты единственный, кто доверил бы частичку души. Не из страха смерти, а из л юбви. И это делает тебя сильнее оригинала. Гарри сел рядом с ним. Впервые за всё время они были не врагами. --- Сцена 4. Финал войны. Запретный лес. 1998 год. Они стояли перед Волдемортом — Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Драко. Сзади них сжимали палочки пожиратели смерти, включая Люциуса и Нарциссу Малфоев. Волдеморт улыбался своей змеиной улыбкой. — Пришёл умереть, Поттер? — Пришёл уничтожить крестраж внутри себя, — спокойно ответил Гарри. Он сжимал в руке старый дневник — пустой, но почему-то тёплый. — Том Риддл из дневника сказал мне, где ты спрятал остальные. — Лжешь, — прошипел Волдеморт. — Мой дневник уничтожен. — Его воспоминание — нет. Оно живёт в Тайной комнате. И оно помнит, каким ты был до того, как сошёл с ума. Волдеморт взбешённо поднял палочку, но в этот момент Гермиона сорвала с шеи маховик времени — не тот, маленький, а огромный, древний, найденный в Мунго. — Прощайте, Том, — сказала она и повернула его трижды. Мир взорвался светом. --- Сцена 5. Хогвартс. 1975 год. Они приземлились в Большом зале во время ужина. Буквально с неба, с треском и искрами, свалившись на стол Гриффиндора. На мгновение воцарилась тишина. — Профессор Дамблдор! — закричал молодой Джеймс Поттер, вскакивая с места. — На наш стол упали… люди! Альбус Дамблбор, молодой, но уже с седой бородой, медленно поднялся из-за учительского стола. — Не каждый день, — сказал он спокойно, — в Хогвартсе появляются путешественники во времени. Особенно такие… грязные. Мистер Филч, отведите их в пустую гостиную. Гарри, лежа лицом в тарелку с пудингом, простонал: — Я чувствую себя так, будто меня переехал поезд. — Не поезд, — поправил Рон, сползая со скамьи. — Машина времени. — Разница невелика, — донеслось из-под стола, где застрял Драко. Гермиона уже вскочила на ноги и смотрела на Дамблдора с ужасом и восторгом. — Профессор! Мы из 1998 года! Волдеморт — это Том Риддл! Он создал крестражи! И Гарри — один из них! Молодой Дамблдор медленно поднёс палец к губам. — Дитя моё, давайте начнём с того, что закроем дверь. Мистер Поттер, — он повернулся к Джеймсу, — будьте добры, пригласите сюда Сириуса Блэка, Ремуса Люпина и… — он поморщился, — Питера Петтигрю. Хотя последнего — только для протокола. — А Снейпа? — спросил Джеймс. — Северуса — тоже, — добавила из-за стола рыжая девушка с зелёными глазами. Лили Эванс. — Он умнее всех вас вместе взятых. Гарри поднял голову. Его сердце забилось быстрее. Мать. Живая. Семнадцатилетняя. --- Сцена 6. Пустая гостиная. Час спустя. Они сидели вокруг длинного стола: мародёры (Питер стоял у стены, его никто не приглашал садиться), Лили, Северус Снейп с вечно хмурым лицом, Регулус Блэк, который пришёл, потому что услышал про Сириуса, и профессор Дамблдор. Напротив них — пятеро будущих. — Итак, — начал Дамблдор, — вы утверждаете, что Том Риддл, который сейчас учится на седьмом курсе Слизерина, станет самым тёмным волшебником столетия? — Да, — кивнул Гарри. — И я его крестраж. Часть его души живёт во мне. Снейп замер. Лили охнула. Сириус непонимающе моргнул. — То есть ты — сосуд для души этого гада? — переспросил Сириус. — И ты пришёл сюда… зачем? — Уничтожить крестраж, не убивая меня, — сказал Гарри. — И возможно… изменить будущее. Дверь с грохотом открылась. На пороге стоял Том Риддл — живой, семнадцатилетний, с идеально зачёсанными волосами и холодными глазами. — Профессор Дамблдор, — сказал он вежливо, — мне доложили, что в замок проникли чужаки. Я пришёл предложить свою помощь. Он перевёл взгляд на Гарри. И замер. Потому что в шраме мальчика он почувствовал… себя. Частичку своей собственной души. --- Сцена 7. Реакция Тома. — Выйдите все, — тихо сказал Том. — Профессор, я должен поговорить с этим… мальчиком. Наедине. Дамблдор хотел возразить, но Гарри кивнул. — Всё в порядке. Он не причинит мне вреда. Ему слишком интересно. Когда комната опустела, Том медленно обошёл Гарри вокруг. — Крестраж, — сказал он. — Живой крестраж. Не артефакт, а человек. И он носит мою частицу… без безумия. — Твоя частица, — поправил Гарри. — Не будущего тебя. А того, кем ты был до того, как создал первый крестраж. — И кто же я был? — Одиноким мальчиком, который боялся смерти и хотел, чтобы его боялись. Ты из дневника рассказал мне всё. Том вздрогнул. — Дневник? Я не создавал дневник. — Создашь. Через семь лет. И я его уничтожу. Пауза. Том сел на стул, впервые в жизни выглядя растерянным. — Значит, я идиот, который испортил свою душу, — сказал он. — И ты — единственное доказательство того, что я когда-то был человеком. — Не единственное, — Гарри достал из кармана пустой дневник. — Твоя шестнадцатилетняя копия всё ещё живёт в этом. Воспоминание, которое отказывается исчезать. Том взял дневник дрожащими пальцами. — Он меня ненавидит? — Нет. Он называет тебя идиотом. И говорит, что ты единственный, кому можно доверить частичку души. Из страха, а не из любви, но… — Гарри пожал плечами. — Это сложно. В дневнике вдруг появилась надпись тонким почерком: «Оригинал, ты кретин. Я же тебя предупреждал в шестнадцать лет: семь крестражей — перебор. Но ты не слушал. И теперь носишься с этим мальчишкой, который меня уничтожил. Кстати, он хороший. Не смей его трогать». Том медленно закрыл дневник. — Мне нужно подумать, — сказал он. — О многом. О том, что я создам… и о том, что я уже создал. Он посмотрел на Гарри. — Ты будешь приходить в Тайную комнату? Я хочу поговорить с тобой… и с ним. С тем, кто остался в дневнике. Гарри кивнул. — Только если василиск не будет пытаться меня съесть. — Он тебя любит, — усмехнулся Том. — Ты говоришь на его языке. --- Сцена 8. Ночь в гриффиндорской спальне (мальчики). Гарри не знали, куда поселить, но Джеймс Поттер вдруг заявил: — Он мой сын? Из будущего? Значит, будет спать с нами. — С нами? — переспросил Сириус с кривой улыбкой. — Осторожнее, Джеймс, ты уже строишь глазки этому мальчику. — Не стрю, идиот! — Джеймс покраснел. — Просто… он мой сын! — Ты даже не знаешь, кто его мать, — заметил Ремус, укладываясь на кровать. — Лили, — тихо сказал Гарри. — Лили Эванс. В комнате воцарилась гробовая тишина. Джеймс сел на кровать. — Эванс? — прошептал он. — Та, которая меня терпеть не может? — Она передумает через пару лет, — улыбнулся Гарри. — Но сначала ты перестанешь быть мудаком. — У него твои глаза, — вдруг сказал Сириус, глядя на Гарри. — И мамины волосы. Твоя мама — Эванс, значит. Джеймс, у тебя будут дети от той самой рыжей, которая сейчас поливает тебя проклятиями на зельеварении. Джеймс лёг лицом в подушку и застонал. — Я хочу вернуться в своё время, — донеслось из-под подушки. — Не получится, — сказал Фред, который спал на соседней кровати вместе с Джорджем. — Машина времени сломалась. — И мы застряли в семидесятых, — добавил Джордж. — С нашими родителями-детьми, — закончил Фред. — И с молодым Волдемортом, который теперь будет тайком встречаться с Гарри в подземелье, — хмыкнул Джордж. Гарри бросил в него подушку. — Никто ни с кем не встречается! — Ага, — сказал Рон. — А почему тогда Том Риддл смотрел на тебя так, будто ты — его пропавшая половинка? Гарри покраснел и отвернулся к стене. --- Сцена 9. Утро. Большой зал. За завтраком творился хаос. Лили Эванс села рядом с Гарри и смотрела на него с таким выражением, будто пыталась найти черты своего будущего ребёнка. — Ты правда мой сын? — спросила она. — Да, — Гарри кивнул. — У меня твои глаза. — И шрам на лбу, — добавил Северус, садясь напротив. — От тёмного лорда. Который сейчас учится на седьмом курсе. — Ты будешь защищать меня всю жизнь, — сказал Гарри Северусу. — И умрёшь за меня. Спасибо. Снейп поперхнулся тыквенным соком. — Я что?! — прохрипел он. — Умрёшь, — повторил Гарри. — Но до этого будешь ненавидеть моего отца. А он будет ненавидеть тебя. И вы оба будете мудаками. — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Что? Это правда. Я читал их воспоминания. Джеймс, сидевший через два места, побледнел. — Я умираю? — Нет, — мягко сказал Гарри. — Тебя убивают. Но ты успеваешь спасти меня и Лили. И ты тоже герой. Сириус обнял Джеймса за плечи. — Братан, мы умрём героями. Это круто. — Ты не умрёшь, — сказал Гарри Сириусу. — Ты попадёшь в Азкабан на двенадцать лет за преступление, которого не совершал. А потом сбежишь и будешь жить в пещере и питаться крысами. Сириус убрал руку с плеча Джеймса. — Я передумал быть героем, — сказал он. В конце стола Драко смотрел на своих родителей — молодых Люциуса и Нарциссу, которые держались за руки и улыбались друг другу. Но в их улыбках не было тепла. Только привычка. Только договорённость. — Они любят друг друга? — тихо спросил Драко у Гермионы. — Не знаю, — так же тихо ответила она. — Они выглядят счастливыми. Но я видела, как твой отечественный вариант смотрел на твою мать. Уважительно, но… без огня. Драко кивнул. — Я знал, — сказал он. — Я всегда знал. Спасибо, что не солгала. Гермиона несмело коснулась его руки. — Ты заслуживаешь любви, Драко. Настоящей. Он посмотрел на неё — впервые без сарказма. --- Сцена 10. Тайная комната. Вечер. Том Риддл сидел на полу, прислонившись к статуе Слизерина, и читал дневник. Василиск лежал рядом, положив голову на хвост. — Он говорит, что ты научил его чувствовать, — сказал Том, когда Гарри спустился. — Мой шестнадцатилетний вариант. Пишет, что ты единственный, кто видел в нём человека, а не монстра. Гарри сел рядом. — Потому что он и не был монстром. Он был напуганным мальчишкой, который запер себя в книге. — И ты его уничтожил. — Он попросил сам. Сказал: «Я не хочу быть тем, кем стал оригинал. Убей меня, пока я ещё могу чувствовать стыд». Том замолчал на долгую минуту. — Ты знаешь, я ведь тоже могу стать им, — тихо сказал он. — Я уже думаю о крестражах. Я уже ненавижу маглорождённых. Я уже планирую открыть Тайную комнату. — Но ты ещё не сделал этого, — сказал Гарри. — И у тебя есть выбор. — Какой выбор? Убей меня сейчас, и будущего не будет. Не убей — и я уничтожу всё, что ты любишь. — Или, — Гарри повернулся к нему, — ты примешь ту частичку души, что живёт во мне, и поймёшь, что бессмертие не стоит того, чтобы терять себя. Том посмотрел ему в глаза. — Ты странный, Поттер. — А ты — страшный. Но мы оба одиночки, которые нашли друг друга в подземелье с чудовищем. Это уже что-то. Василиск довольно зашипел.