Ползунчик для Объекта №0

Лабораторный комплекс «Юэй». Уровень Бета, Сектор 7. 02:47. В секторе содержания биологических аномалий было тихо. Слишком тихо для трёх часов ночи. Камера Объекта №0 (Шигараки) представляла собой герметичную белую комнату без острых углов. Стены из армированного полимера, пол — противостоящий молекулярному распаду сплав. Сам Шигараки сидел в углу, поджав колени к груди, и смотрел на единственную вещь, которую ему оставили — старую, выцветшую фотографию. Его пальцы (ограниченные специальными захватами, блокирующими контакт с кожей) дрожали. — Десять часов без происшествий, — прошептал он, криво усмехаясь. — Скукотища. И тут он услышал это. Скррр-ш-ш-ш. Звук шёл из вентиляционного короба под потолком. Шигараки замер. Мыши? Нет, мышей в системе фильтрации быть не могло. Звук был тяжёлым, влажным — будто кто-то волочил по металлу мокрую глину и кости. Клик. Решётка вентиляции вылетела и с грохотом упала на пол. В проёме показались пальцы. Длинные, бледные, с неестественным количеством суставов. Они согнулись, зацепились за край, и в камеру сползло нечто. Мистер Ползунчик приземлился бесшумно, как паук. Его поза была неестественной — голова повёрнута почти на 180 градусов, длинные руки и ноги согнуты под острыми углами. Из-под спутанных чёрных волос блеснул влажный глаз. Пасть с острейшими зубами приоткрылась, выпуская струйку холодного пара. Шигараки, вместо того чтобы звать на помощь, вдруг расслабился. Он уже видел этого типа. Тот пробирался сюда третью ночь подряд, несмотря на то, что Иида лично запечатал все вентканалы силиконовым герметиком. — Тебя же вытравить нельзя, да? — хрипло спросил Шигараки. — Пришёл посмотреть на чудовище? Мистер Ползунчик медленно, очень медленно, перебирая пальцами, подполз ближе. Он замер в полуметре от Шигараки. Глаза (теперь оба) уставились на его блокирующие захваты. Существо протянуло руку. — Я распылю твои клетки, — предупредил Шигараки беззлобно. — Ты знаешь, что будет, если коснёшься моей кожи? Мистер Ползунчик замер. А затем, вместо того чтобы коснуться руки Шигараки, он мягко, почти невесомо, положил свою ладонь на его колено — туда, где ткань штанов скрывала кожу. Просто прижался. Шигараки открыл рот. И закрыл. Он привык, что его боятся. Что учёные смотрят через стекло. Что даже Тога держится на расстоянии. Но это существо, этот сломанный, голодный на вид эксперимент… он просто хотел контакта. В динамике на потолке раздался щелчок и сонный, возмущённый голос Теньи Ииды: — Объект «Mr. Crawling»! Немедленно покиньте камеру Объекта №0! Вы нарушаете протокол биобезопасности класса «Омега»! Я вызываю службу отлова! Мистер Ползунчик повернул голову к динамику, прищурился… и демонстративно положил вторую руку Шигараки на плечо, словно обнимая. — Пф-ф-ф, — выдохнул он сквозь зубы что-то похожее на смешок. Шигараки, сам того не ожидая, усмехнулся в ответ. Впервые за полгода. — Ты странный, — прошептал он. --- Лаборатория 1-А. Утро. — Он проник снова! — Иида стучал кулаком по столу, сверкая очками. — Я лично залил швы наноклеем, а он, видимо, прогрыз новый путь! Изуку Мидория, сидя в куче раскрытых тетрадей, нервно теребил волосы. На доске за его спиной была начерчена схема вентиляции и красными чернилами обведён маршрут Ползунчика. — Это не просто ползание, — забормотал он. — Это… эмпатическая навигация? Он чувствует одиночество. Камера Шигараки — самая изолированная. Он тянется к самому большому источнику… страдания. Момо Яойорозу оторвалась от хроматографа и строго посмотрела на Изуку. — Ты хочешь сказать, что наш подопытный нарушает все мыслимые протоколы, потому что жалеет Объект №0? Изуку виновато кивнул. Из соседнего отсека, где стояла охлаждающая камера, послышался приглушённый хохот Даби: — Ха! Зверёныш умнее вас всех. Даже я хочу к Шигараки на обнимашки. — Молчать, Объект №3, — рявкнул Иида. — Вы всё ещё на карантине после перегрева. Но было уже поздно. Мистер Ползунчик, которого только что поймали и заперли в отдельном террариуме, сидел, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел в сторону сектора Бета. И где-то там, в белой комнате, Томура Шигараки впервые за долгое время прижал фотографию к груди не со злостью, а с каким-то странным, тёплым чувством. «Он придёт снова», — подумал Шигараки. И впервые за долгое время… он этого ждал.