365 дней

«Надеюсь, отныне ты спокойна. Тебе тепло и тихо, и ничего тебя не…» В продолжение написанному на желтоватый лист упала слеза. Чернила тут же растеклись — пятно. Целый град слёз обрушился на разворот, бесцеремонно атакуя тонкие листы. А ведь мама вручила ей этот блокнот, попросила записывать только самое важное. Вот чёрт. Ещё минуту назад легко читаемый текст превратился в неразборчивое нечто. Руки закрыли рот — всхлипы отчаянно рвались наружу. Чёрные волосы упали на лицо плотным занавесом, пряча страдания от грязного окна напротив. Шин Рюджин сидела за столом, выдвижная полка которого вот-вот грозила выехать из рельс. За окном — глубокая ночь, кромешная темень. Свет отключили за неуплату. Две маленькие свечи едва освещают половину столешницы. Хорошо, что зажигалки нашлись. Неважно, для чего они обычно служат. Сейчас — спасают. Пора бы лечь спать. Но Рюджин снова листает телефон в поисках очередного «способа пережить травму». Никогда не помогало. Она пробовала всё — дыхание, счёт, отвлечение. Бесполезно. Интернет врёт. Каждая новая статья — обман. Надежда утекает. Тает, как парафин свечи. Она запрокидывает голову к потолку — загоняет слёзы обратно. Будто за эту слабость её могут засудить. Пальцы с чёрными длинными ногтями вытирают щёки. Она опирается на локти и смотрит вперёд — в мутное оконное стекло. Отражение едва различимо. На секунду показалось — глупо, по-детски, — что кто-то придёт. Заберёт из этой пропахшей куревом конуры. Тепло оденет, напоит чаем, укроет одеялом. Съехать отсюда хотелось до дрожи. Может, сейчас мамин силуэт появится за плечом, как в волшебном зеркале, и всё это окажется сном? Но Рюджин боялась, что увидит в её глазах не одобрение, а стыд. Справляться с потерей оказалось слишком тяжело. В кармане худи — зажигалка и дешёвые ментоловые сигареты. Рюджин прикуривает. Горький дым обжигает горло — привычно, почти успокаивающе. Бушующие мысли затихают. Дым вершит безмятежность в давно неспокойной голове. — Не жди, что кто-то придёт и спасёт. Спасай себя сама. Ты сможешь. Я в тебя верю, — голос мамы в голове. — Я тоже, мам. Стараюсь верить. Слёзы кончились. Как и всё остальное. Блокнот остался лежать на столе. Открытый. С расплывшимися строчками. Она не заплачет больше. Сегодня — точно.