Цитрусовое лето

В итоге с квадроциклом развлекались действительно до самого вечера, а Вова разок всё-таки перевернулся — благо, пассажиром был всего лишь Темур, и никто из них не пострадал, несмотря на то что квадроциклом прибило обоих. Благо, этого не видели Ангелина со Стасом, к тому моменту уже ушедшие заниматься ужином в компании двух Серёж. Ужин сегодня было решено провести на улице, потому на задний двор всё те же (кроме Стаса, убежавшего обратно к друзьям) вытащили стол, пододвинули скамейки, стоявшие у дома, притащили пару стульев, накрыли на стол и, в общем-то, занимались последними приготовлениями, когда товарищи стали потихоньку возвращаться в дом с прогулки. На весьма продолжительное количество времени Антон смог отвлечься и прекрасно отдохнул, а вот что делать теперь — понятия не имел, ведь толком подумать так и не успел. Да и не думалось ничего, честно говоря. Всё оставалось по-прежнему — с Арсом вроде как надо расстаться, а вроде как и не надо… И вот понимайте это, как хотите, Антон, например, минут десять гонял одну эту мысль у себя в голове, сидя на крыльце и с абсолютной пустотой во взгляде выкуривая вторую подряд сигарету. — Как продвигается мыслительный процесс? — осведомился Дима в компании Стаса представший перед товарищем. — Хуёво. — честно ответил Антон. — О чём ты, блять, думаешь? — пытался понять Стас. — Он тебе изменил? — Ну изменил. — Ну! — в один голос воскликнули оба. — Ну я его люблю! — развёл руками Антон. — Блять, только попробуй с ним остаться, я тебя перепишу в телефоне на куколда. — предупредил Дима. — А я тебе руку не пожму больше никогда в жизни. — подхватил Стас. — Спасибо за поддержку, друзья. — вздохнул Антон. — А что нам ещё сказать? Ты ж наши советы не слушаешь. — напомнил Дима. — Тоже верно. — прикинул Антон. — Ладно, идите с миром. — Ой, ёб твою мать. — как-то синхронно на вздохе пробормотали оба и действительно благополучно ушли в дом. А Антон вдруг понял, что на данном этапе как будто бы морально уничтожен. До такой степени, что у него уже не было ни сил, ни желания, ни эмоций на то, чтобы просто поплакать. Вообще-то ему изменил любимый парень. Но Антон, думая об этом, сидел с абсолютно каменным лицом и пустым взглядом смотрел куда-то вперёд, в калитку. Слёзы по лицу катились сами собой, он их не чувствовал, не замечал и ничего при этом не испытывал. Все чувства Антона ограничивались какой-то всепоглощающей пустотой и, быть может, небольшой режущей болью в сердце. По ощущениям его будто бы растоптали… и, к сожалению, даже не физически. Как личность. А это намного страшнее. — Извини, ради Бога, стрельни сигаретку, по-братски. — попросил внезапно образовавшийся перед ним Вова. — Какой вы бесчувственный. — хмыкнул Антон, наконец ощутив на своём лице слёзы. Слёзы он, конечно, принялся шустро вытирать, а второй рукой протянул Вове пачку сигарет с зажигалкой. — Ну я же знаю, шо не упёрся тебе со своим сочувствием. — пожал плечами Вова и благополучно закурил. — Ну почему? Может, я хочу, чтобы меня пожалели. — Ну зачем же? Жалеют жалких. — А я кто? — Ну кто угодно, но точно не жалкий. Антон, ты почти месяц прожил с человеком, пережившим изнасилование, ты взял на себя эту ответственность и каким-то образом выдержал. В семнадцать лет это героизм. Ты искренне хотел ему помочь, это тоже героизм. Ты защищал его от маньяков — тоже героизм. Вот и получается, что ты — герой, а герой не может быть жалким. — вполне резонно рассудил Вова. — Только герою вместо благодарности в ебало плюнули. — вздохнул Антон. — Ну это, знаешь, частая практика. Куча долбоёбов в мире. Это сейчас тебе кажется, что без этого тюбика ты не сможешь, и что он тебе очень нужен. А потом пройдёт время, и ты поймёшь, что когда-то принял правильное решение. — Вам всем легко рассуждать со стороны, потому что вы в такой ситуации не были. — Ну кто тебе сказал? — Вам изменяли? — искренне опешил Антон. — Ну кто тебе сказал, кто придумал, что тебя я не люблю… — на свою предыдущую реплику решил допеть Вова, параллельно уже крайне энергично сматываясь за дом. — Стоять! — сквозь смех потребовал Антон, а тот, посмеиваясь, таки вернулся на место. — Спасибо, что повыёбывались, я больше никогда не буду петь… блять, Господи, я эту песню пел Арсу… когда-то… ещё в Питере… — А я её пел последний раз главврачу, когда он отпуск мне дал. Или когда в СИЗО сидел, менту пел, чтоб он меня отпустил?.. Короче, и там, и там всё увенчалось успехом в итоге. — Почему вы постоянно почти на зоне?.. — просмеялся Антон. — Ну потому шо, блять, у нас в стране нельзя делать ничего, шо я хочу! Понимаешь, ну я же всего лишь взял у мента бобик. Ну покататься, интересно же, ну я бы вернул потом! А они обиделись. — Да поохуевали совсем, реально… так что насчёт измен? Ну а вдруг вы мне ебать как поможете! Я же вижу, что у вас сейчас всё хорошо. — Этот еблан был моей первой любовью. — таки рассказал Вова, а Антон выпал окончательно. — Он был… занудным додиком, блять. Но я его всё равно любил. А у него ещё была хуйня с внутренней г-гомофобией. Поэтому он меня как бы любил, и мы как бы вст-тречались, но он постоянно ходил налево. Ну и не только в этом была проблема, честно говоря, но это вообще долгая история. И вот у меня под боком умного дяди Вовы не было, поэтому я ему всё прощал. Каждый раз… мягко говоря, сильно расстраивался, но не мог его бросить, потому что любил. — А потом? — с живым интересом спросил Антон. — Чем всё закончилось? — Потом… мы были в паузе, как раз тогда забеременела Наташа, он посчитал это изменой и угадай шо? — Бросил вас? — изумился Антон. — Я так и не уловил логику. — нервно усмехнулся Вова. — Но да. Потом родился Стас, а он за это время всё переосмыслил и захотел ко мне вернуться. Только нам он был уже нахуй не нужён, у меня появился сыночка-корзиночка, и я был счастлив и без этого додика. — А сейчас с ним что? Знаете? — Знаю. Всё такой же додик. — хмыкнул Вова. — Вот я тебе, Антоша, и говорю на своём опыте, что всё у тебя будет хорошо и без этого тюбика. Я не хотел бы, чтобы ты угробил свою психику так же, как я в своё время. Ничего интересного и тем более хорошего там нет. Он каждый раз будет говорить, что больше так не будет, ты будешь ему верить и прощать и так по кругу до того момента, пока ты либо не уедешь в психушку, либо не надоешь ему, и он сам тебя бросит. Ну либо ты сам его бросишь каким-то чудом. Но пока у тебя нет настолько сильной эмоциональной зависимости, это сделать проще и выгоднее. Твоё от тебя никогда не уйдёт, если вдруг, упаси Господи, это твоя судьба — сойдётесь опять. — Как часто вы вспоминаете о своей первой любви? — поинтересовался Антон. — В каком ключе? — В любовном. — Упаси Господи. — посмеялся Вова, а Антон непроизвольно улыбнулся. — Я обычно просыпаюсь в холодном поту, если вдруг он снится. — А вот если я его брошу, а он станет крутым и нормальным? — Какой ты оптимистичный молодой человек… — со вздохом пробормотал Вова, а тот даже посмеялся. — Если он станет крутым и нормальным, он сам захочет к тебе вернуться, потому что ты уже крутой и нормальный. Брось его и докажи это ещё раз. — Думаете, я его брошу, и он резко мной заинтересуется? — Запретный плод всегда сладок. — Идите ужинать! — заорал кто-то настолько громко, что оба даже не поняли, кому принадлежит голос. — Идите умывайтесь, Антон Андреич, и ужинать. Всё будет хорошо. — чуть улыбнулся Вова, а Антон, конечно, улыбнулся в ответ. В общем-то, затушив сигарету, Антон действительно вернулся в дом, быстренько привёл себя в порядок и вышел на задний двор к товарищам. И вдруг перестал чувствовать какую-либо неловкость и стыд. Совсем перестал. Потому что где-то на подсознании уже произошёл щелчок. Если уж даже Вове изменяли, значит, изменяют всё-таки вообще кому угодно и дело здесь не в Антоне. Значит, это не он какой-то ущербный, недостойный, неправильный, некрасивый и так далее, а просто Арсений идиот. А на ужин у них сегодня была картошка с курицей, ну и чуть-чуть алкоголя, само собой разумеется. Рассаживаться за стол начали, в целом, как и в доме, но Антон вдруг изъявил желание поменяться с кем-нибудь местами, дабы не сидеть с Арсом, и таким образом оказался между Пашей и Стасом. Арсений на это отреагировал только раздражённым цыканьем и закатыванием глаз. В целом, главное, что всё стабильно… Следующий казус случился в тот момент, когда взрослые начали разливать себе алкоголь. А парни, честно говоря, не знали, как вести себя в данной ситуации и можно ли им присоединиться. Потому оставалось только умоляюще и совсем ненавязчиво смотреть на Оксану, Вову и Темура, на которых была единственная надежда. — Сидят, несчастные. — наконец обратив внимание на парней, просмеялся Темур, а с ним и большинство других. — Ну чё вы сели, как не родные? — не поняла Оксана. — А можно?.. — аккуратно уточнил Паша. — Нужно. — согласился Вова, сунув им бутылку с самогонкой. — Володя. — в один голос опешили Сергей с Ангелиной, пока парни уже в абсолютном восторге и по-быстрому разливали себе алкоголь. — Шо? Три далеко совершеннолетних и три всё равно бухающих и без нас. — Вот именно, что без нас. Без нас пусть делают, что хотят. Мне бы в голову не пришло никогда пить за одним столом с родителями! — опешил Сергей. — Времена меняются, Серёга, спокойнее надо относиться. — решил Темур. — Итак, за что выпиваем сегодня? — Давайте за мир. — предложил Антон. — А давайте. — без вопросов согласились все разом и, чокнувшись рюмками, благополучно выпили по самогонке. И всё бы ничего, как вдруг Темур аж подавился и закашлялся, глядя куда-то вниз с выражением сплошного изумления на лице. — Чего? — включились все разом. И если бы вы только видели выражения лиц товарищей, когда Темур наклонился и поднял их щенка. Буквально секунду все пребывали в кромешном шоке, а уже после абсолютно восторженно заорали. — Да как, блять, как?! — изумлённо воскликнул Антон. — Ты, блять, на другом конце Рязани был, Алёша. — опешил Вова, конечно, подхватив щенка на руки, куда он активно и порывался. — Ты как сюда дочапал? — По-моему, никуда ты его уже не отдашь. — посмеиваясь, заметила Оксана. — Ну я тебе объясняю, ну не могу я тебя оставить. — пытался донести Вова. — Ну не могу, понимаешь ты? — Кому ты объясняешь? Собаке? — уточнил Сергей. — А ничё тот факт, что эта собака каким-то хуем нас нашла с другого конца Рязани? — нервно усмехнулся Серёжа. — Может, ему просто не нравится, кому вы его отдаёте? — предположил Паша. — Кстати. — прикинули все разом. — Точно хорошие люди? — спросил Антон. — Та точно хорошие, я лучше уже не найду, один примерный семьянин, второй даже не пил-не курил никогда в жизни, блять, животных обожает. — развёл руками Вова, а товарищи удивлённо повскидывали брови. — И чё тебе не нравится? — не понял Темур. — Да тебя он уже хозяином выбрал, Вов, ну всё, сдавайся. — сказал Лёша. — Ну ты не объяснишь собаке, что он не может остаться у тебя. — Пора бы имя придумать. — покивала Оксана. — Точно! — тут же оживились все разом. — Не-ет! — панически заорал Вова, а друзья благополучно рассмеялись. — Нет, блять, нет, это тогда будет значить, что он теперь точно здесь остаётся! — Ну вот как придумаешь, куда его деть, так и денешь, а без имени оставлять ребёнка нехорошо. — заметил Дима. — Итак, как мы его назовём? — Шарик. — прикинул Сергей, на что щенок тут же крайне возмущённо тявкнул. — Понял? — вместе с остальными просмеялся Вова. — Сам он Шарик, да, мой хороший? — Ну породистая собака, какой Шарик? — нервно усмехнулся Лёша. — Надо что-то красивое. — Типа Вильям? — предложил Паша, но щенок и тут возмутился. — Не Вильям. — понимающе кивнули все разом. — Может… Рудик? — абсолютно рандомно выдал Антон, но щенок вновь не оценил. — Граф? — Бостон? — Филипп? — Атос? — Хатико? — Марс? — Цезарь? — Тео? — Гром? — Флеш? — Лаки? — Зефир? — Рокки? — Изумруд? — Пряник? — Мухтар? — Оскар? — Лорд? — Макс? — Тоби? — Пабло? — Мандарин? — Да чё тебе ничего не нравится? — опешил Стас, поскольку щенок яро отвергал каждую их идею. — Вот именно. А где тут мой Барни лежал? — не понял Серёжа, осматривая стол, а щенок тут же радостно гавкнул и завилял хвостом. — Что? Ты спиздил? — Барни? — догадались все разом, а щенок вновь радостно гавкнул. — Барни! — не менее счастливо закричали товарищи. — Какая умная скотина. — удивлённо отметил Сергей, а щенок тут же крайне возмущённо тявкнул. — Сам он скотина, да, мой сладенький? — просюсюкал Вова и пару раз чмокнул Барни в морду. — И даже не умная. — Вообще-то я школу закончил с красным дипломом, с отличием. И институт тоже. А ты? — осведомился Сергей, а парни моментально заинтересовались. — А я не окончил нихуя, мне поебать вообще, честно говоря. — напомнил Вова, параллельно подкармливая Барни мясом. — Вы школу не окончили? — изумился Антон. — Ну нет конечно, как я школу окончу с вот этим чудом природы? — хмыкнул Вова, потрепав Стаса по волосам. — Я вообще хотел его в садик отдать и как-нибудь доокончить, но в садике нам не понравилось в итоге. — Почему? — удивился Стас. — Ну ты говорил, что там с тобой никто нормально не разговаривает, я пытался донести, что в два года это, в целом, не осуждаемо, но ты настаивал, что это просто сборище долбоёбов и деградантов, а я даже не знал, как там поспорить… — пожал плечами Вова. — Ну почему ты уже в два года, блять, унижал людей?.. — вместе с остальными просмеялся Дима. — А чё они тупые такие, кто виноват? — развёл руками Стас. — И ты из-за меня школу не закончил? — Да. Я пережил этот момент, солнышко, не надо расстраиваться. — тихо посмеялся Вова, поскольку Стас искренне озаботился вопросом. — Это мне никак не помешало в итоге. — А как вы поступили в ВУЗ? Вы же Сеченовку окончили, да? — одумался Паша и вместе с остальными парнями благополучно выпал, когда Вова согласно кивнул. — Я там пока по судам ходил, скорешился с одним чиновником, он мне настолько посочувствовал, что пообещал пристроить куда угодно, когда из тюрьмы выйду. Я вообще-то так высоко не претендовал, просто сказал, что на врача, а он почему-то решил, что мне надо именно в очень охуенный ВУЗ. И вот его уже я окончил с красным дипломом. — Сергей, ну миллионер-то в итоге он. — справедливости ради заметил Антон. — Несмотря на ваш школьный диплом с отличием. — А это уже другой вопрос. Дуб дубом человек. — махнул рукой Сергей. — Это же я с вымышленным другом ежесекундно общаюсь, угу. — абсолютно понятливо покивал Вова. — Владимир, не сметь! — тут же вскричал Сергей, пока большинство смеялось. — А вам вот принципиально оскорблять чужую религию? — выдал Арс, а товарищи и выпали, и заинтересовались моментально. — Да. — совершенно просто согласился Вова. — Вам это приносит удовольствие? — Своего рода. — прикинул тот. — А шо, ты тоже оскорбился? — Я не оскорбился. Просто вы должны уважать других людей. А вы, по-моему, никого, кроме себя, не уважаете. Ну и сыночки своего. — Арс… — крайне убедительно начал Паша. — Нет, подожди. — решил Арс, уже разошедшийся. — Я никому ничё не должен. — оповестил Вова. — Тем более тебе. Ещё вопросы? — Ещё вопросы, конечно. Кто вас воспитывал? — Арсений. — опешили уже даже Сергей с Ангелиной, не то что остальные. — Никто меня не воспитывал. — пожал плечами Вова, явно и не оскорблённый, и не особо заинтересованный. — На что ты обиделся? — Да с чего вы решили, что я обиделся? — Если ты просто так доебался, у меня ещё больше вопросов. — нервно усмехнулся Вова. — Я не «доебался», а задал вопрос, ну почему вы разговариваете, как быдло? — Потому что я — быдло. — Ну и очень плохо. — Конечно, мне очень стыдно. — разумеется, на отшибись покивал Вова. — Просто невероятно. Даже не знаю, как жить с этим. — Вы можете разговаривать серьёзно? Как нормальный человек. — всё не отставал Арсений, а товарищи уже даже не знали, как реагировать. — Могу. Тебе это не понравится, поэтому я стараюсь сгладить углы, чтобы дать тебе шанс вовремя отъебаться. Это дружеская рекомендация. — уже намного менее позитивно оповестил Вова, наконец посмотрев на него, и вот тут-то все действительно напряглись. — А давайте я сам решу, что мне понравится, а что нет? — А давайте без «давайте», блять, ты хуле доебался? — наконец обретя дар речи, яро включился Стас. — Ты чё нахуй, бессмертный? — Вот вы слышите, как разговаривает ваш сын? — поинтересовался Арс, а Стас, кажется, уже начал расчленять его взглядом. — Это норма, по-вашему? — А тебя ебать не должно, как я разговариваю, отъебался, сказал! — не сдавался Стас. — Стасик… — попытался Паша. — Я с тобой, блять, пытался разговаривать по-нормальному, ты по-нормальному не понимаешь, поэтому я в такой форме пытаюсь донести до тебя, чтобы ты вообще не пиздел и не приближался к моим близким! На следующем этапе я тебя депортирую нахуй, по разным пакетам в Пакистан поедешь, понял?! — И вот это тоже нормально? — продолжал Арс, обращаясь исключительно к Вове. — Да я тебя!.. — заорал Стас. — Тихо-тихо. — абсолютно спокойно попросил Вова, бережно поглаживая его по плечам, а Стас действительно в момент замолчал. — Ну шо ты хочешь услышать? Мы семья быдло, да, а ты молодец, ты интеллигент, Арсений, мы за тебя очень рады. Да, сынок? — Да. — крайне недоброжелательно процедил Стас. — Вот и всё. Ты это хотел услышать или мне ещё что-нибудь сказать, чтобы ты отъебался от нас? — Вот дело в том, что вы что-то говорите только для того, чтобы я отстал от вас. Вы же постоянно так делаете. Отшучиваетесь, отговариваетесь. А где во всём этом вы? — поинтересовался Арс. — Или вы боитесь, что все о вас что-нибудь узнают? — Шо узнают? — утомлённо вздохнул Вова. — Шо вы аутист, например. — выдал Арс, и если бы вы только видели выражения лиц взрослых и Димы с Антоном. — Ты совсем охуел? — догадался Паша. — Нет, почему? Это не оскорбление, это диагноз. Да? — явно с удовольствием спросил Арс, заметив, что Вова очень растерялся. — Я вот думаю, тебе сейчас въебать или ещё чё скажешь? — весьма угрожающе осведомился Темур. — Всё у тебя в порядке с головой? Ты вот зачем это сделал? — спросил Лёша. — А потому что зуб за зуб. Он мой секрет рассказал, а я — его. — пожал плечами Арс. — Всё честно. — Какой он твой секрет рассказал, Господи? — опешила Оксана. — Про то, что он изменщик ёбанный, блять, хоть у одного человека в этом доме совести хватило. — рассказал Дима. — А-а. — наконец понимающе затянуло большинство. — Я извиняюсь? — не понял Сергей, всё ещё ни про какую измену не знающий. — Да подождите, блять. Вы аутист? — недоумевающе уточнил Серёжа, вновь переключившись на напрочь потерянного Вову. — Всё хорошо, мы вас не будем обижать. — заверил Паша. — Они нормальные. — закивал Антон. — Я тебя больше всех люблю, папочка. — рассказал Стас, крепко его обняв. — Даже если я аутист? — таки чуть улыбнулся Вова. — Даже если бы ты был гетерастом, я бы тебя принял, папочка. А аутизм — это так, Бог с ним. — Мой мальчик. — вместе с остальными просмеялся Вова и пару раз чмокнул его в щёку. — Ну да, у меня синдром Аспергера. Это высокофункциональный аутизм, поэтому я как бы относительно норм. — Класс, как Илон Маск! — в один голос и абсолютно восторженно оценили Серёжа, Паша и Стас. — У вас всех, блять, один скрипт?.. Клянусь, эту реакцию юзают все нахуй, просто каждый. — Ну потому что реально же разъёб, я же вам говорил. — напомнил Антон. — И это я этому ёбнутому проболтался, кстати, извините, пожалуйста… — Блять, Антон… — со вздохом покачала головой Оксана. — Ну я откуда знал, что он настолько конченный? — развёл руками Антон. — Вы на меня не обижаетесь? — Бог с тобой. — посмеиваясь, махнул рукой Вова. — Меня больше прикалывает, что он ожидал более бурной реакции. — абсолютно довольно заметил Темур, потому что Арса всё это дело очень напрягало. — А ты на что рассчитывал? Что мы забуллим человека за, я извиняюсь, психическое расстройство? — уточнил Паша. — Это же мы ещё про твои рассказывать не начали, дорогой, ты не охуел? — Я подумал, что вы хотя бы чуть-чуть задумаетесь, с кем общаетесь. — Я уже давно задумываюсь, нахуй мы с тобой общаемся. — вдруг выдал Серёжа, а остальные благополучно выпали. Особенно, конечно, парни, прекрасно помнящие о том, что с Арсом он вообще-то дружит. — Вот именно! — несмотря на шок подхватили чуть не все разом. — Мне кто-нибудь объяснит, в чём дело? Почему я ничего не понимаю? — вклинился Сергей. — И я. — включилась Ангелина. — Арс мне изменил, все, кроме вас, знали, мне никто не говорил, только вот дядя Вова сказал, поэтому теперь Арс на него злится. — таки пояснил Антон, а Сергей вдруг перевёл на Арса крайне угрожающий взгляд. — Что? Ты же знаешь, что я гей, ты решил ещё раз на это разозлиться? — не понял Арс. — То, что ты гей — это отвратительно. Но ты же даже здесь умудрился отличиться. Во-первых, это семнадцатилетний мальчик, ты что, встречаешься с ним? — А я двадцатичетырёхлетний мальчик. — Раз ты взял себе партнёра младше себя, ты должен относиться к нему ещё бережнее, чем к обычному, бестолочь. Как ты мог ему изменить? — выдал Сергей и окончательно ввёл товарищей в шоковое состояние. — Он тебе доверился, это скорее всего ещё и первые его отношения. Ты в своём уме? А теперь ты ещё и непонятно чем занимаешься. Знаешь, что обычно делал Владимир с такими, как ты? — Что? — уже осторожнее спросил Арс. — Как минимум избивал, по селу гонял с пистолетом, мог что-нибудь прострелить. А в твоём случае он просто открыл бедному мальчику глаза, да ты благодарить его должен за то, что он почему-то трогать тебя не стал! А почему, Володя? — Ну он маленький совсем, как-то… — пожал плечами Вова. — Изменять он не маленький, значит, и ответственность за свои действия нести — тоже! — решил Сергей. — Спасибо… — в полном ауте пробормотал Антон. — Извини, где-то я не досмотрел. — выдал Сергей и благополучно добил. — Надо было вырастить такое чучело! Уходи от него, Антон, он тебе не нужен. Найдёшь себе нормального кого-нибудь, дай Бог девочку, конечно, но если и мальчика, то хоть хорошего, а не вот это непонятно что! — Пап, ну… — попытался Арс. — Молчать! — тут же заорал Сергей, а остальные, отойдя от шока, уже с абсолютным кайфом наблюдали. — Это было только во-первых! Во-вторых, как ты разговариваешь со старшими?! Ему сорок два года, человек в два раза тебя старше почти, какое право ты имеешь разговаривать с ним в таком тоне?! Какое право ты имеешь ему что-то высказывать и рассказывать, как себя вести?! Он без тебя разберётся, что думаешь, самый умный здесь?! Это вопрос! — Нет. — отведя взгляд, ответил Арс. — И правильно думаешь! Прекрати меня перед людьми позорить, ещё раз что-то подобное услышу, ты у меня получишь, это понятно?! — Понятно. — Прекрасно. И не смей издеваться над больным человеком, это огромный грех, бестолочь! Мало того, что грех, это самое низкое, что ты можешь сделать! Он не виноват, что родился таким, он прекрасный человек, в отличие от тебя, даже с таким диагнозом, о котором ты, кстати, не имел никакого права рассказывать остальным без его ведома! Он сделал доброе дело, рассказав Антону о твоём грехе, а ты сделал глупость, ещё и с надеждой, что его обидят! Ты идиот?! — Да. — со вздохом согласился Арс. — Никто и не сомневался. Сел молча и сидишь. — крайне убедительно скомандовал Сергей. — Сначала извинился, точнее. Перед Владимиром, Стасом и Антоном. — Извините. Все. — нехотя произнёс Арс. — Пошёл ты нахуй. Спасибо, дядь Серёж. — даже чуть улыбнулся Стас. — Не за что, Стасик, будет обижать — ты говори, я разберусь, а то совсем распоясался. Ты чего вообще ребёнка обижаешь?! — Да он старше меня! — уже аж опешил Арс. — Не сметь повышать на меня голос! — взревел Сергей, Арс аж вздрогнул, а друзья уже были готовы визжать от восторга. — Старше-не старше, какая разница?! У мальчика тяжёлая жизнь, а ты рос в достатке, в благополучии, всем тебя обеспечили, у него ничего не было! Ему нужно сочувствовать, а не обижать! Не этому я тебя учил, Арсений. — Сочувствовать? Он миллионер с квартирой в центре Москвы, двумя машинами, любимым папочкой, мужем и кучей друзей, а у меня… — попытался поспорить Арс. — Вот! Видишь, какой умный мальчик? Сам всё сделал, сам, никто ему не помогал! Где ты учился, Стасик? — У меня два высших. МГИМО и МГУ закончил. — с абсолютно довольной улыбкой глядя на Арса, убивающего его взглядом, ответил Стас. — МГИМО и МГУ закончил? — изумился Сергей и вновь переключился на Арса: — Человек закончил лучшие в стране ВУЗы, сам всё сделал, а ты? Вот ты сначала добейся чего-нибудь в этой жизни, а потом что-то предъявляй таким людям. — Я ему не просто так что-то предъявляю. И вообще он не такой хороший человек, как тебе кажется. Он наркоман. — выдал Арс, а там парни застыли буквально напрочь, не уставая поражаться идиотизму товарища. У Стаса вообще вся жизнь перед глазами пронеслась. — А тебя ебёт? — поинтересовался Вова. — Меня? Ни в коем случае, я подумал, что вас, как отца, это может заинтересовать. — Молодец, больше не надо думать, это не твоё. — То есть, вас полностью устраивает, что ваш сын — торчок? — Меня полностью устраивает, что мой сын смог бросить. Он исправил свою ошибку, шо в данной ситуации меня должно не устроить? — осведомился Вова. — А откуда ты знаешь? — удивился Стас, резко передумавший умирать. — Не благодари. — хмыкнул Антон. — Но так-то он сам догадался, я просто подтвердил. — Я врач. — в ответ на вопросительный взгляд Стаса напомнил Вова. — И аутист, мне свойственно замечать все мелочи. — И ты меня всё равно любишь? — с надеждой спросил Стас. — Конечно, сынок, я тебя в любом случае люблю больше жизни. Всегда, при любых обстоятельствах. — мягко улыбнулся Вова, а Стас, уже будучи готовым рыдать от счастья, тут же его крепко обнял. — Мальчик сам выбрался из этой ямы. — заметил Сергей, столкнувшись взглядом с Арсом. — Ты бы никогда в жизни не смог. Я тебя знаю. — В любом случае, у них семейная привычка лезть в чужие жизни. — собравшись, добавил Арс. — Я не просил его лезть в наши с Антоном отношения. — А он, дядь Серёж, Антона очень обижал. — сразу стал жаловаться Стас. — Обзывал, игнорировал, постоянно к чему-то придирался, кричал на него, а Антоша у нас очень ранимый, он мой лучший друг, поэтому я его защищал. — И правильно, правильно, Стасик, молодец. Ты совсем что ли страх потерял, Арсений? А ты, Антон, зачем это терпишь? Тебе всё нравится? — Нет, мне не нравится. Я ещё подумывал с ним остаться вот до этого перформанса, но теперь… — несколько истерически усмехнулся Антон. — Что теперь? — не понял Арс. — А что теперь, Арс, зачем нам быть вместе? Тебя всё не устраивает во мне — моя речь, моё поведение, мой образ жизни, мои увлечения, мои взгляды, мои друзья в конце концов. А меня не устраиваешь ты. Я до последнего тебя понять пытался, клянусь, но когда ты пытаешься всех натравить на человека с расстройством, потом безосновательно пытаешься унизить моего друга и рассорить его с собственным отцом, ты меня извини, но это уже пиздец, я даже у себя в голове это не смог оправдать. Мы расстаёмся. — наконец сказал Антон и собственным ушам в моменте не поверил. Да и товарищи явно выпали, Стас с Димой вообще чуть было в обморок не грохнулись. — Ты об этом пожалеешь. — настаивал Арс. — Это будет моя проблема. — Ну и пошёл ты. — фыркнул Арс и быстрым шагом отправился в сторону дома. — Дверью не хлопать! — успел крикнуть Вова, а Арс, крайне недовольно выдохнув, всё-таки предельно аккуратно закрыл ту дверь. — Ну охуеть. — констатировали товарищи. — Господи, да неужели? — нервно усмехнулся Дима. — Я сейчас уверую, ты меня доведёшь… — всё ещё в некотором шоке покачал головой Стас, а друзья даже посмеялись. — Обращайтесь. — хмыкнул Антон и со вздохом добавил: — Какой же пиздец… — Нет! — тут же запротестовали все разом, кроме, пожалуй, Паши и Ангелины. — Ты молодец! — Туда его нахуй. — Красавчик! — Получше найдёшь! — Этот вообще больной! — Оно тебе нахуя? — А мы тебе говорили! — в один голос напомнили Дима со Стасом. — Это да. — выдохнул Антон и таки чуть улыбнулся. — Спасибо, друзья. — Так, всё, давайте, пьём за условно-досрочное освобождение товарища Шастуна. — решил Вова, а товарищи на этот раз все вместе абсолютно радостно закричали и чокнулись рюмками. А Арс, добравшись до комнаты и закрыв дверь, сел на кровать и благополучно расплакался. Нет, плакать он начал ещё по пути, просто сейчас окончательно дал волю эмоциям. Если бы вы только знали, насколько ему было жалко самого себя. За что его все так ненавидят? Зачем Антон так поступил? Неужели он недостоин любви?.. Арс же так для него старался, делал всё, что мог, но стоило ему только чуть-чуть оступиться, как его сразу и бросили! Но поплакать и спокойно пожалеть себя у Арса получилось всего с полчаса, поскольку после в комнату кто-то заявился. Арс от неожиданности аж вздрогнул, но, заметив в дверях Пашу, вновь расслабился, ведь это был единственный человек из всех доступных, присутствие которого его не смутило бы. — Ну и чё ты ноешь? — вздохнул Паша, сев рядом. — Потому что вы все ведёте себя, как суки. — выдавил Арс. — Мы? — опешил Паша. — А кто, я? Вы все меня забуллили. — Нет, подожди, это ты начал буллить Стаса с Вовой. — Они первые начали! — возмущённо напомнил Арс. — Мне всё равно, кто из вас начал первый, я просил не хуесосить моего парня, это так сложно? — не понял Паша. — Паш, ну пойми меня, пожалуйста. Он меня постоянно открыто хуесосит, я уже не могу это игнорировать, извини, пожалуйста. Все всё равно на их стороне, а у меня есть только ты, и поэтому меня так расстраивает, что ты не то что меня не защищаешь, ты даже нейтралитет не держишь. — пытался донести Арс. — Ты со мной семнадцать лет, а с ним даже не месяц ещё, это неправильно, Паша. Я не говорю о том, что ты должен во всём меня поддерживать, но хотя бы нейтралитет держать! — Арс, я… — начал Паша, но всё-таки задумался. А ведь в чём-то Арс всё-таки прав. Они столько лет дружат, а Паша вот так с ним поступает. С другом же надо и в горе, и в радости, и в ебанутости? Ну конечно. — Что «ты»? — Я тебя понял. — вздохнул Паша. — Я не считаю правильным, что они вмешиваются в ваши с Антоном отношения, но… — Ну так скажи им об этом! Хотя бы Стасу. — Я не хочу с ним ругаться. — Паш, ёб твою мать, то есть, со мной ругаться и меня хуесосить можно, а этот что? Переломится? — опешил Арс. — Нет, просто от того, что я выскажу свою точку зрения, ничего не изменится, ты же его знаешь, ничьё мнение, кроме своего, он не воспринимает. Ну, может, мнение дяди Вовы его интересует, но даже через него уже не получится. Вот и получается, что даже если я поговорю об этом со Стасом, кроме того, что мы просто поругаемся, ничего из этого не выйдет. — А ты собираешься всю жизнь под него стелиться и не спорить? — Я просто стараюсь не спорить, когда это возможно. — терпеливо пояснил Паша. — В данной ситуации я считаю, что игра не стоит свеч, поскольку единственный исход событий — скандал, и после этого скандала он начнёт относиться хуже не только к тебе, но и ко мне. — Меня пугает, что у тебя больше нет своего мнения. — вздохнул Арс. — Паша, это не нормально, что ты боишься просто высказать ему свою точку зрения. — Я не боюсь… — Нет, ты боишься. Ты знаешь, что он ебанутый на голову и сразу начнёт с тобой ругаться. — Арс, скажи, пожалуйста, ты хотя бы близко представляешь, как он отреагирует на то, что я тебя защищаю после того, как ты наехал на его отца? — У тебя есть своё мнение, и ты имеешь право его высказывать, а если он так резко на всё реагирует — тебе стоит задуматься. — Господи, дай мне сил. — выдохнул Паша, уже утомлённый этим диалогом. — Я тебя понял, достаточно, сиди успокаивайся, я вообще зашёл проверить, всё ли нормально. — Спасибо. — даже чуть улыбнулся Арс, на что Паша только кивнул и благополучно вышел из комнаты. Если бы вы только знали, насколько его напрягала сложившаяся ситуация… а как ещё он мог отреагировать на вражду своих парня и лучшего друга? После случая с изменой накал дошёл уже до того, что Стаса перекашивало от одного упоминания Арсения в диалоге, а как он относится к этому товарищу теперь — Паша даже представить боялся. — Ты где был? — поинтересовался Стас, как только Паша вошёл в комнату. Тот уже лежал на кровати и залипал в телефон. — В гостиной. — придумал Паша. — В гостиной я был две минуты назад. — оповестил он и, оторвавшись от телефона, направил на Пашу весьма угрожающий взгляд. — Ты знаешь, где я был. — вздохнул Паша. — Знаю. И мне это не нравится. — Стас, он мой друг. — Мне не нравится, что он твой друг. — Тебе вообще мало что в этой жизни нравится, что я теперь должен сделать? Я дружу с ним семнадцать лет. — И это мне тоже не нравится. — Стас, давай не будем ругаться? — терпеливо выдохнул Паша. — Я не могу его не поддержать, потому что он мой друг, и перестать общаться с ним тоже не могу, потому что он мне очень дорог. Ты должен уважать мои личные границы. — А ты должен уважать меня. Ничего, что твой дорогой друг меня хуесосит? — Но ты же делаешь то же самое, если не больше. — У меня на то есть основания, если он долбоёб, я что должен сделать? — Как минимум не лезть в их с Антоном отношения. — таки сказал Паша и даже по выражению лица Стаса понял, что это было глобальной ошибкой. — Не смотри на меня так, я правда считаю, что их отношения тебя не касаются. — Меня напрямую касается то, что моего друга держат за долбоёба, абьюзят и ежедневно доводят. Ты правда не понимаешь, что он семнадцатилетний пиздюк, который пока не очень понимает, что хорошо, а что плохо? — Поэтому ты решил взять на себя роль праведника? То, как ты поступаешь с Арсением — некрасиво, каким бы он ни был. Я не одобряю его действия… — Нет, ты его поддерживаешь. — Я лучше знаю, что я поддерживаю, а что нет. Я поддерживаю здравый смысл, ты не должен был лезть в их отношения изначально, это из-за тебя по большей части Антон его бросил. — напомнил Паша. — Из-за меня, блять?! — уже прикрикнул Стас. — Не ори на меня! — Я ещё не орал! То есть, по-твоему, в том, что они расстались, виноват я, а не Арс, который ему изменил? — Да это даже не измена! — Паш, ты совсем ёбнулся?! — По большому счёту физической измены как таковой не было, в чём я не прав? Антона бы всё устроило, если бы ты не навязал ему свои комплексы! — выдал Паша, а Стас настолько выпал, что на пару секунд даже замолчал. — Во-первых, если то, что я не приемлю измены в любом виде — комплекс, хорошо, но я заранее предупреждаю, что этот комплекс в себе принимаю, и если ты считаешь подобное поведение нормой, вполне возможно, что нам не по пути. — Я не считаю это нормой, ты об этом прекрасно знаешь, но ты чрезмерно драматизируешь… — начал Паша. — Это у нас по твоей части. Во-вторых, я был готов терпеть твоего ебанутого дружка до того момента, пока он не трогал моего папу. Не смей ничего говорить, только попробуй со мной поспорить на эту тему, мы расстанемся прямо сейчас. — весьма убедительно предупредил Стас. — Нет, с тем, что он повёл себя, мягко говоря, некрасиво — я согласен. Но и твоему папе, как и тебе, не стоило вмешиваться… — даже вполне уверенно начал Паша, но решил остановиться в тот момент, когда заметил, что Стас его сейчас либо задушит, либо одним взглядом расчленит. — Не смей говорить что-либо плохое о моём папе. — настолько ледяным тоном произнёс Стас, что Паша действительно испугался. — Не дай Бог я ещё раз что-то подобное услышу. Он сам решит, что делать в этой жизни. И я тоже. Твой дружок может на это реагировать как ему угодно, но потом оба, пожалуйста, не удивляйтесь, когда его совершенно случайно отпиздят мною заказанные чеченцы. Понял меня? Это вопрос! — прикрикнул он, а Паша аж вздрогнул. — Я понял. Ты скатился уже в угрозы? — рискнул уточнить Паша. — Я скачусь в исполнение этих угроз, если потребуется. Я никому не позволю как-либо оскорблять моего папу. — предупредил Стас и благополучно вышел из комнаты, не дожидаясь комментариев. Стас на самом деле безумно любил Пашу, и именно поэтому его так напрягала их дружба с Арсом. Арс оказывал на него очень плохое влияние, чего стоила одна Пашина фраза: «Да это даже не измена», и Стаса всё это искренне пугало, поскольку он прекрасно понимал, что их отношения на данный момент под огромной угрозой, ведь, если так пойдёт и дальше, Арс либо убедит Пашу бросить его, либо Паша окончательно пропитается его нездоровыми взглядами, и закончить эти отношения будет вынужден уже Стас. Но, впрочем, думать об этом сейчас не хотелось. Сейчас хотелось просто отвлечься, но в доме почему-то стояла гробовая тишина. И куда все подевались? Голоса слышались только из гостиной, где Стас в итоге и обнаружил Диму и Антона, играющих в приставку, и, конечно, присоединился к ним. К слову, Антон пребывал на удивление в позитивном настроении — шутил, смеялся, активно общался и увлечённо играл. А всё дело в том, что расставание с Арсом в нём не вызвало каких-то глубоко негативных эмоций… Наоборот, будто камень с души свалился. Будто бы давно пора было… Антон даже не чувствовал на себе никакого груза ответственности, поскольку ни один человек открыто его не осудил за это решение. Даже наоборот. Со стороны всегда виднее, да и не могли все вокруг быть идиотами, потому в правильности своего решения Антон даже не думал сомневаться. Правда, зная его характер, временно, и тем не менее. Остальные обитатели дома занимались разным: Серёжа обосновался в спортзале у окна и рисовал лес, думая о своём; Арс сидел в своей комнате и читал, таким образом стараясь отвлечься; Сергей с Лёшей сидели внизу в лаборатории — первый потихоньку молился, второй пытался взломать Вовин ноутбук, дабы сделать кое-что важное по работе; Ангелина занималась приготовлением вишнёвого пирога на кухне; а Темур с Оксаной в какой-то момент тоже пошли играть с парнями в приставку. А у Вовы по наступлении девяти часов пришло время созвона с Журавлём. Между прочим, даже не опоздал, прекрасно помня о Диминой тревожности и не менее хорошо понимая, что он там с вероятностью девяносто девять процентов ещё минут за десять сел перед телефоном и посекундно высчитывал время. Потому, разместившись на качелях во дворе, Вова мигом набрал Диме. А тот сразу принял вызов. — Приветик. — Привет. — шмыгнув носом и явно плача, ответил Журавль, а у Вовы чуть было сердце не остановилось. — Шо случилось? Всё хорошо? Кто т-тебя обидел? Чего ты плачешь? — крайне нервозно затараторил он, аж заикаться начав. — Да ничего не случилось, блять, я сериал твой ёбанный посмотрел, я тебя ненавижу! — оповестил Дима. — Ты ебанутый, блять?.. — просмеялся Вова, вообще-то чуть было не отъехавший. — Дима… Какой ты нахуй сериал посмотрел? — «Игру в Кальмара». — А-а… — понимающе протянул Вова и окончательно скатился в смех. — Ну ты конченный? Ты же даже знаешь, о чём там, знаешь, насколько ты впечатлительный… — Ну это же один из твоих любимых, я подумал, что, чтобы лучше тебя понимать… короче, в итоге понял только то, что ты точно ёбнутый. — тоже смеясь, рассказал Дима. — Ты решил посмотреть мой любимый сериал? — моментально умилился Вова и аж смеяться перестал. — Я тебя проклял, блять, если тебя переедет камаз в ближайшем будущем, знай, пожалуйста, что это не случайность… — И я тебя люблю… — вместе с товарищем просмеялся Вова. — Я тебя тоже очень люблю. — мягко произнёс Дима, а Вова отчего-то аж просиял. — Скучаю по тебе. Очень. — выдал Вова и от самого себя подобное в настолько искренней форме, интонации и самом чувстве услышал впервые, честно говоря. — Правда? — явно аж чуть засмущался Дима. — Правда, правда. — тихо посмеялся тот. — Как-то… не знаю… — Ну говори, блять, заебёшь. — Ну я не знаю, как сформулировать, не дави на меня! — возмутился Вова и, конечно, посмеялся вместе с товарищем. — Ну я ник-когда ни по кому не скучаю, понимаешь? Это вообще-то несколько п-противоречит моим психическим диагнозам и характеру. Если человека нет в моём поле зрения, я о нём даст Бог изредка вспоминаю. Я д-даже не знал, как это ощущается. А может, это не оно? — Какой ты хороший, Боже… — абсолютно умилённо просюсюкал Дима, а тот, конечно, посмеялся. — Ну рассказывай, что ты чувствуешь, я тебе помогу. — Ну вот как будто… понимаешь, у меня тут есть друзья. И сын. И мне очень хорошо. Но я постоянно думаю, что, если бы ты был здесь, мне было бы ещё лучше. Я о тебе всп-поминаю постоянно. Хочу, чтобы ты был рядом, мне тебя не хватает. Мне грустно, что тебя тут нет. Это шо такое? — Это я сейчас умру, Вова… — настолько судорожно выдохнул Дима, что второго моментально пробрало на ехидный смех. — Это ты… ну… всё-таки скучаешь, получается. По мне. — Ну здрасьте приехали. И шо ты со мной сделал, козёл? — Ну так взаимно, блять, дорогой, я так-то тоже тут совсем чуть-чуть в ахуе, если что. Скучаю пиздец. — намного более искренне добавил Дима, а тот, конечно, мигом заулыбался. — Так же, как я? — Так же, как ты. Вот Кальмаров твоих ёбанных смотрю, ты вообще осознаёшь степень моего отчаяния? — Как же он страдал… Шо ты там, сколько посмотрел? — Почти первый сезон досмотрел. Я не буду без тебя дальше смотреть, пошёл ты нахуй, это какой-то психологический не то что хоррор, меня, блять, морально изнасиловали! — Да ты моя радость, Господи… — отчасти умилённо посмеялся Вова. — Ну рассказывай, кто тебя расстроил? — Да я… да они… да чё они все такие суки? — настолько искренне расстроенно не понял Дима, что окончательно добил товарища. — У меня был любимый Али, это вот этот чёрненький-миленький мигрант, и вот его тут убили, и я всё, блять… — Димочка, это просто персонаж… — попытался Вова, но тот снова скатился в слёзы. А Вова очень старался держаться, но всё-таки рассмеялся. — Ну ты понимаешь, он доверился этому уёбищу, пошёл искать, а этот его слил и съебался, а он ещё сразу не понял, ну почему?.. — сквозь слёзы выдавил Дима. — Господи, Димочка, какой же ты… ладно, я тоже там рыдал, как сучка, тут окей, вопросов не имею. А вот этот пидорас, который его подставил, он… а, ты до туда ещё не досмотрел, ладно. — Блять, ну что ещё это чмо выкинет? — опешил Дима. — Ты не переживёшь этот сериал, по-моему… — посмеялся Вова, сжав пальцами переносицу. — Я ничего в этой жизни не переживу, меня разъебало с умершего мигранта, которого даже не существует, Володя, я рыдал полчаса! Если они ещё и эту девочку убьют, которая хорошая, которая вот эта… ну с Севера она сбежала, у неё ещё брат есть в детдоме, и за неё погибла другая девочка… — Да-да, понял. Крепись, Димка… и дальше без меня, наверно, не смотри. — Она умрёт? — уже подрагивающим голосом уточнил Дима. — Я этого не говорил, спокойно, ты ещё мигранта не пережил. — напомнил Вова. — Давай лучше поговорим о том, на кого у тебя краш? Ну, кроме меня. — Ха-ха-ха. — почти ровно проговорил Дима, и тем не менее под конец всё-таки посмеялся вместе с товарищем. — Ну мне не нравятся корейцы, хз… вот мигрант был ничего, кстати. — Ну да, он миленький. Там фронтмен во втором сезоне просто ёбнутый секс, Дима, ты себе даже не представляешь… — Я видел твои репосты в тик токе, Володя, я знаю, что ты на него дрочишь, спасибо. — Тебе не нравится? — просмеявшись, опешил Вова. — Нет, ну он симпатичный… — Но я лучше. — Да. В смысле нет… — настолько резко и панически одумался Дима, что Вову накрыло по новой. — Володь, етить твою мать, да иди ты нахуй! — Это приглашение? — Прекрати… — попросил Дима, ещё разве что не умерший от смущения и тем не менее посмеивающийся. — Я периодически забываю о твоей хрупкой детской психике, прости, пожалуйста. — Я начинаю привыкать, спасибо. А в домашнюю калитку тем временем позвонили. Вова даже удивился. Три года этот звонок не слышал… Неужели кто-то починить додумался? Какое счастье. — Погодь секундочку, там кого-то принесла нелёгкая в ночи. — оповестил Вова, уже встав на ноги. — Кто это там к тебе ночами ходит? — заинтересовался Дима. — Конечно, мой гарем любовников, блять, ты это ожидал услышать? — Само собой. Вова в свою очередь только посмеялся и таки открыл калитку, за которой обнаружился молодой парень лет двадцати с небольшой коробкой в руках. — Здравствуйте. Владимир Ильич Шеминов? — Я. — согласился Вова. — Тогда это вам. — оповестил парень, вручив Вове посылку. — А я ничё не заказывал вроде… — задумчиво пробормотал Вова. — А там уже оплачено, вам только подписать. — рассказал парень. — Угу. А от кого хоть? — уточнил Вова, уже подписывая бумажку. — От тайного поклонника. — Хуя се. — оценил Вова, а парень только усмехнулся и пожал плечами. — Очень интересно, ладно. Всего доброго. — Хорошего вечера. Вова, в общем-то, уже в скором времени закрыл калитку, пошёл обратно и вновь взял в руку телефон. — Слышал? Поклонник у меня есть. — Это какой ещё? — моментально включился Дима. — Ну вообще, говорят, тайный. Но я-то знаю его. — Ну и кто это? — Ну он такой, знаешь… светленький, голубоглазый, с очень красивой улыбкой, обаятельный, милый, очень симпатичный. — И как его зовут? — крайне напряжённо осведомился Дима. — Дмитрий, вы не перестаёте меня удивлять. Ничё тот факт, что я тут тебя описываю, стараюсь, а ты?.. — просмеялся Вова, а с ним наконец и второй. — Козёл, блять, ну я испугался! А как ты угадал так быстро? — А я сердцем чуял, шо ты, блять, не простишь мне просто так этот подарок в виде джойстика. — Вообще, кстати, я и так планировал тебе чё-нибудь отправить, а тут момент просто подвернулся. Нехорошо же традицию с подарками разрушать. — Ну да, действительно. — прикинул Вова, уже сев обратно на качели и потихоньку распаковывая коробку. — А ты как узнал адрес? — Блять, у меня травма. Я написал Темуру. — ответил Дима, а Вову прорвало моментально. — Это несмешно, Володя, он меня заебал! Он просил меня скинуть диплом об образовании, паспорт, загранпаспорт, трудовую книжку, сказал сделать справку об отсутствии ЗППП и прислать ему, прислать в целом документ с результатами последней мед. проверки, попросил рассказать обо всей своей родословной, о прошлых отношениях, об увлечениях, там список, блять, из девяноста трёх вопросов и требований! Это нормально?.. — Всего девяносто три? — удивился Вова. — Ты ему понравился, похоже, обычно он расширенный список шлёт, там сто восемьдесят… два, по-моему. Считай, отделался лёгким испугом. Ну слушай, ты тоже не выёбывайся, меня твоя эта Олеся вообще морально выебала! — Пиздец, блять, это карма, походу… — смеясь вместе с товарищем, оценил Дима. — Ну и шо там, как? — Да никак, блять, у меня ещё… двенадцать вопросов осталось. Я пока не придумал, что ему ответить про прошлые отношения, потому что у меня их не было, не могу найти диплом, а он прям требует, пока думаю, на какого актёра я мог бы подрочить чисто теоретически, не решил, кто мой любимый персонаж в «Кухне» и в «Тачках», не определился, кто мне больше нравится: Олег ЛСП или Олег Газманов, не знаю, как выгоднее тебя будить — включать «Сигму Боя» или орать «Гойда»… ну, короче, в целом, забавно, очень интересно. — Потрясающе, развлекайтесь… — сквозь смех покивал Вова. — Интересно, он тебе чуть-чуть другие вопросы дал… Я потом узнаю, с чем это связано. А в посылке-то что? — Ну ты посмотри. — Ну я сейчас сдохну от любопытства, Дима, ну она не открывается! — пожаловался Вова, активно борющийся с той коробкой. — Еблан, ты с той стороны открываешь? — просмеялся Дима. — А. — одумался Вова и наконец перевернул коробку скотчем вверх, а Диму накрыло окончательно. В общем-то, там-то с той коробкой Вова расправился уже в несколько секунд — оторвал скотч и открыл. А внутри оказалось много всего. — Ты запомнил, какие я сладости люблю? — абсолютно умилённо догадался Вова. — Мне было сложно не запомнить, как ты залез на крышу дома, чтобы в одну харю сожрать Киндер Буэно. Мой. — напомнил Дима, на что тот крайне ехидно посмеялся. Первый слой действительно состоял из Вовиных любимых вкусняшек, а вот под ними он обнаружил коробочку с игрой на Плейстейшен — это была последняя часть «Метро». А Вова, именно об этой игре и мечтавший, в момент абсолютно восторженно завизжал, поскольку только сегодня утром написал Диме о том, что ночью прошёл последнюю имевшуюся у него часть, и теперь ему жизненно необходима последняя. — Слава тебе Господи… — явно облегчённо выдохнул Дима. — Спасибо-спасибо-спасибо большое! — Да Бог с тобой. — тихо посмеялся Дима. — Блять, если бы ты только знал, как я тебя люблю… — покачал головой Вова. — И я тебя люблю очень. В общем-то, Вова пребывал в абсолютном счастье и уже мечтал о том, как сейчас поговорит с Димой, а потом придёт к себе и до самого утра будет играть в свою новую игру. И тем не менее диалог с Димой был, конечно, в приоритете, потому разговор благополучно продолжили. А ближе к двум часам ночи Сергей, Надя и Ангелина всё-таки выгнали из гостиной пятерых товарищей, дабы лечь спать, да и те уже притомились на самом деле, потому особо не протестовали. Антон, к слову, решил лечь спать с Серёжей и Димой и забрался на самый край дивана от греха подальше. — Так. Чтоб никаких сексов мне там. — предупреждающе произнёс Антон, оглянувшись на товарищей. — До свадьбы ни-ни. — смиренно покивал Дима. — Вообще никаких сексов не знаем. — согласился Серёжа. — Вот это правильно. Смотрите мне. — пригрозил Антон и вновь отвернулся в сторону. Дима с Серёжей в свою очередь только переглянулись, друг другу абсолютно понимающе кивнули и ещё минут пять просто лежали в тишине, вроде как засыпая. Больше, честно говоря, ожидалось засыпание Антона. И оба аж вздрогнули, когда он наконец немного захрапел. — Хуя се. — констатировал Дима. — Он разве храпел у нас? — Хуй знает. — пожал плечами Серёжа. — Ну… зато можно понять, живой он или уже нет. — Да, действительно, в его возрасте очень полезно. Смотри, а там не лиса? — заметил Дима, глядя в переднее окно. — Где? — моментально включился Серёжа. — А вон. — сказал Дима и указал в сторону леса, уже вставая с кровати, дабы получше рассмотреть. Серёжа, разумеется, поспешил за ним, и уже вскоре оба стояли у панорамного окна, наблюдая за лисой, забегающей в лес. — Пойдём погладим? — абсолютно восторженно спросил Серёжа. — Ага. А потом будем снимать: «Ребят, это наше первое бешенство, так волнительно»… — просмеялся Дима, а с ним и второй. — Главное, чтоб крёстный не увидел. — А что будет? — А вы похожи интеллектом, он-то реально гладить пойдёт, и никто не остановит. — Хорошо, что у меня есть ты. — заметил Серёжа, а Дима, конечно, чуть улыбнулся. — Тебе мама ничего не говорила про это, кстати? — Нет. Она просто со мной не разговаривает. — пожал плечами Дима, а Серёжа явно с сожалением поджал губы. — Но это пока. Скоро мозг ебать начнёт. Но я на неё крёстного натравлю и всё. — Думаешь, он её переубедит? — Не переубедит, конечно, но заставит смириться точно. Рано или поздно. Ну или хотя бы отъебаться. — А ты не боишься, что она перестанет с тобой общаться? — Я уже давно об этом думал. Не знаю, если бы она была моим единственным родственником, наверно, мне было бы чуть менее похуй. Но так у меня есть папа с крёстным. Они-то никуда не денутся. Может, папа вообще с ней разведётся, и я буду жить с ним. — Почему ты об этом так позитивно говоришь? — нервно усмехнулся Серёжа. — Потому что это моя мечта с хуй знает скольких лет. Я на каждый свой день рождения загадываю, чтобы они развелись, а на Новый год загадываю, чтобы папе резко стало не похуй на моё существование. — А по-моему, он к тебе хорошо относится. — Он ко мне никак не относится. Ему поебать. Он не знает, в каком я классе, в какой школе учусь, кем хочу стать, каким спортом я занимался, он периодически забывает, как меня зовут. — Ну всё равно. Поебать, Дима, моей матери. У меня ничего нет, я до сих пор не знаю, как выжил вообще, у нас жрать дома нечего, и её это не волнует. А он у тебя пусть и пьёт, зато всё равно работает, чтобы у тебя всё было хорошо. — Ну вообще, чтобы у нас всех всё было хорошо, работает крёстный… но тут да, тут к нему не доебёшься, чё может — делает. Но эмоционально ему на меня просто максимально до пизды. Ему неинтересно всё, что со мной связано. Я даже проводил эксперимент как-то давно… услышал, что крёстный ему рассказывал про какую-то игру, которую сейчас проходит, папа так активно слушал, что охуеть можно. А потом я тоже рассказал, только про другую игру, и ему уже было вот прям поебать на максимальном уровне. А главное, я в душе не ебу, в чём проблема. Я же буквально его ребёнок, я нихуя плохого не сделал, ну почему он так ко мне относится? — Ну относится и относится, не хочет он тебя любить, ну и не надо. Тебя я люблю. — напомнил Серёжа. — Зачем тебе папа, когда есть я? — Ну да, действительно… — даже посмеялся Дима, а с ним и товарищ. — А я вот хотел спросить… что между нами изменилось с началом отношений? Мы же не делаем ничего нового. — А что мы должны делать? — Не знаю. Хотя бы обниматься. Целоваться вообще-то тоже можно было бы. — оповестил Дима. — Дим, ну… ну это как-то по-гейски… — выдал Серёжа, а Дима на пару секунд аж подзавис. — Ну я же тебе уже объяснял. Я нормальный мужик… — Так, блять. — вздохнул Дима. — Ну и в чём тогда смысл наших отношений, нормальный мужик? — Ну не в том смысле. Ты правда этого хочешь? Это же, ну… противно. Зачем тебе со мной целоваться? — Потому что я тебя люблю. — А я нормальный мужик! — Господи, это я уже в аду?.. — настолько искренне испуганно пробормотал Антон, резко проснувшийся, что те двое даже посмеялись. — Серёж, ты там тоже сегодня ёбнуться решил? — Я тебе уже вообще всё объяснял! В подвале. — В подполе. — со вздохом поправил Антон, перевернувшись на спину и потирая глаза. — Что ты мне там объяснял? Что ты нормальный мужик? Ты так и не объяснил, в чём заключается ненормальность гейских отношений, если не брать в расчёт твою внутреннюю гомофобию. — Я говорил, что нет нормальных мужиков и геев. — Точно. Я даже помню критерии… — хмыкнул Антон и резко одумался: — Спорим, что я найду тебе гея «нормального мужика»? — На что? — заинтересовался Серёжа. — Не найду — выполню любое твоё желание. Найду — не ебёшь больше Димке мозг своей хуйнёй и с ним же спокойно сосёшься. Спорим? — Спорим. — без вопросов согласился Серёжа. — Чё, блять?.. Ладно, развлекайтесь… — с сомнением, но согласился Дима. — Итак. — абсолютно довольно начал Антон. — Я напоминаю твои критерии к понятию «нормальный мужик»: хуярит пиво, не выглядит, как пидор, может постоять за своего парня, ругается матом через слово, не ведёт себя феминно. Так? — Ещё умеет обращаться с инструментами, с оружием, не плачет по любому поводу, служил в армии, занимается спортом и… любит синий цвет. — решил Серёжа. — Синий цвет ты вообще откуда достал? — нервно усмехнулся Дима. — Все нормальные мужики любят синий! Окей, можно чёрный. — Ради Бога. Дядя Вова. — констатировал Антон и, пока Дима абсолютно довольно улыбался, а Серёжа аж завис, продолжил: — Давай по пунктам. Пиво хуярит? Хуярит, и не только пиво. Как пидор выглядит? — Ну нет. — таки согласился Серёжа. — Ну нет. Постоять за своего теоретического парня может? Может. Матом ругается? Ругается. Феминно себя ведёт? Не ведёт. С инструментами обращаться умеет, с оружием тоже, по любому поводу не плачет, спортом занимается. Насчёт армии и синего-чёрного не знаю. — Он не служил. — оповестил Дима. — Не служил — не мужик. — тут же решил Серёжа. — Чел так-то отсидел, там порядки ещё похлеще. — вклинился Антон. — Или поспоришь? — Ну… я засчитаю, если цвет тоже совпадёт. — таки ответил Серёжа. — Я хуй знаю. — открестился Дима, поскольку оба устремили взгляды на него. А Антон тем временем заметил Вову, качающегося на качелях и разговаривающего по телефону, и побежал к правым окнам. А за ним и другие двое. Верхнее окно, конечно, открыли, и в один голос заорали: — Вова! А тот аж вздрогнул и мигом обернулся, судя по взгляду, мысленно перекрестившись. — Какой у вас любимый цвет?! — крикнул Антон. — Вы еб-банутые? — догадался Вова, аж заикнувшись. — Ну это важно! — Любой, мне все нравятся. — Скажи цвет, пидорас, и пизди дальше! — крайне угрожающе крикнул Дима. — З-зелёный… — настолько испуганно ответил Вова, что товарищей благополучно пробрало на смех. — Или синий… или оранжевый… или чёрный… — Ну выбери, блять, один! — попросил Дима. — Та чёрный, блять, отъебись! — крикнул Вова и отвернулся, продолжив диалог по телефону. А Антон, захлопнув окно, в момент абсолютно радостно заорал вместе с Димой. — Это нечестно, он зелёный сказал сначала! — возмутился Серёжа. — А первое слово съела корова, в итоге был чёрный. — напомнил Антон. — И вообще ему все цвета нравятся! Значит, и розовый, как девочкам! — Ой, ёб твою мать! — махнул рукой Антон и снова открыл окно. — Вова! — снова заорали все трое. — Та шо? — уже аж опешил тот. — А розовый вам нравится?! — осведомился Серёжа. — Не нравится. Всё, что похоже на красный, мне не нравится. И вы мне тоже не нравитесь. — оповестил Вова и от греха подальше смотался в сторону бани. — Зато честно. — вместе с товарищами просмеялся Дима и закрыл окно. — Ну чё, проебал? — абсолютно довольно спросил Антон. — Нормальный мужик вон, даже розовый не любит, а всё равно с мужиками сосётся. — А откуда вот вы знаете, что сосётся? — не сдавался Серёжа. — Может, он их просто любит. Вот как я Диму. — А, то есть, история про Илюшу и то, как он его ебал — это, в целом, ничего? — догадался Антон. — Один раз — не пидорас? — Да и я, честно говоря, с рождения наблюдаю, как он сосётся с разными мужиками. Вот с женщиной ни разу. А мужик-то, как мы выяснили, настоящий. — напомнил Дима. — Вот-вот. Так что спор ты проебал. — констатировал Антон, плюхнувшись обратно в кровать. — Развлекайтесь, пацаны. В общем-то, на то, чтобы обратно уснуть, крайне утомлённому Антону не понадобилось более пяти минут. Другие двое всё это время молчали. Серёжа тяжело думал, расположившись у колонны правого окна, в углу, а Дима сидел напротив и с тоской наблюдал. — Хорошо, спор есть спор. Давай сосаться. — таки согласился Серёжа. — Нет. — выдал Дима, а Серёжа аж подвис на пару секунд. — Как это «нет»? Ты же хотел! — Передумал. — совершенно просто пожал плечами Дима и окончательно ввёл Серёжу в недоумение. — Я не буду тебя насильно заставлять. — Ну мы же договорились. — Мало ли, о чём мы договорились. — вздохнул Дима, поднявшись на ноги. — Ты не хочешь, ну и не надо. Я переживу. — Да с чего ты взял, что я не хочу? — опешил Серёжа. — Да-да, я вижу, как ты сгораешь от желания. — саркастично произнёс Дима. — Найди себе девушку, Серёж, ладно? Мне эта хуйня не нужна. Я не буду ждать, пока ты вставишь себе мозг на место. — Это ты меня типа бросил? — окончательно выпал Серёжа, тоже подскочив на ноги. — Это я типа избавил от страданий и тебя, и себя. Дима отправился к своей дальней стороне кровати, а Серёжа аж замер на мгновение. Отчего-то от одной мысли о том, что они могут вот так вот расстаться, Серёжу чуть было в холодный пот не бросило. Сердце на секунду остановилось, а он сам напрочь растерялся. Правда, очень вовремя взял себя в руки, добежал до Димы, схватил за плечо и развернул к себе. — Подожди, пожалуйста, не надо вот это… зачем сразу расставаться? — на удивление нервозно спросил Серёжа. — За тем, что эти отношения ни к чему не приведут. Нет, точнее, приведут… — Ну вот! — активно согласился Серёжа. — …к куче подавленной агрессии у тебя и к нервному срыву у меня. — закончил Дима и сжал губы в тонкую линию. — И это я тебе описал лучший исход событий. Серёж, тебе противно даже со мной целоваться… — Я этого не говорил! Точнее, я не так выразился! Мне не противно, просто я… я… боюсь! — Вот и бойся, молодец, Серёжа, женишься, родишь троих детишек, всё у тебя будет хорошо. От меня тебе чё надо? — Да не нужны мне детишки! И жениться я не хочу. Я тебя люблю, а не какую-то бабу. — настолько искренне выпалил Серёжа, что Дима даже чуть удивлённо приподнял брови. — Спасибо. Я тоже тебя люблю, ты об этом знаешь, но… — Ну зачем «но»? — Но тебе не нужны эти отношения. Поверь мне на слово, Серёж. Мне не нужны и тебе не нужны. — Нет, нужны! — яро поспорил Серёжа. — Мы будем вместе с тобой страдать, да, возможно, зато вместе! — Нет, Серёж… — начал было Дима. Как вдруг Серёжа неожиданно даже для самого себя впечатал его спиной в стену и накрыл Димины губы своими. Ещё несколько секунд оба явно пребывали в крайней степени шока и лишний раз даже не шевелились, и тем не менее за это время Серёжа вдруг понял, что ему, вроде, и не противно… Совсем не противно. Даже наоборот. Потому максимально осторожно он решился самостоятельно продолжить поцелуй. Там наконец включился и Дима, видимо, только отошедший от предельного удивления. Абсолютно ненавязчиво он положил руку Серёже на поясницу и покрепче прижал к себе, а тот явно не имел ничего против — уже сам вжался в Диму, как мог, параллельно, конечно, обнимая. Поцелуй, конечно, получался несколько неловким и неумелым, поскольку был первым, но именно поэтому он и выходил таким осторожным, нежным и до дрожи трепетным. Серёжа понятия не имел, что чувствует Дима, но сам уже настолько втянулся в процесс, что начал ласкать его губы намного смелее. Да и Дима не отставал — целовал его настолько мягко, что Серёжа без всяких слов ощущал его огромную любовь, какой не чувствовал по отношению к себе, пожалуй, никогда прежде. А наконец отстранились они друг от друга только спустя минуты полторы и как-то синхронно. И ещё секунд десять оба смотрели друг на друга отчасти удивлённо и потерянно. — Вау. — настолько ровно от шока констатировал Дима, что Серёжа даже посмеялся. — Это сейчас чё было?.. — Это… получается, наш первый поцелуй. Тебе понравилось? — Мне? Честно говоря, да… — пробормотал Дима, ещё не до конца придя в себя. — А тебе? — Мне… так, во-первых, я не гей. Во-вторых, я нормальный. В-третьих… да, понравилось. — таки выдал Серёжа, а Дима наконец чуть улыбнулся. — Ты меня больше не бросаешь? — Пока нет. Но я держу тебя на карандашике. — На каком? — удивился Серёжа. — Так говорят, еблан. — посмеялся Дима. — Типа я запомнил, и ты на грани, один проёб — и ты в канаве… о как, стишок получился… Почти. — Ну зачем сразу в канаве? — А ты собираешься продолжать в том же духе? — Нет. — Ну вот и всё. Не нервируй меня, пожалуйста, я и так с этой маньяческой поеботой скоро спать нормально не смогу, башка раскалывается постоянно, меня уже трясёт, давай ты не будешь меня добивать. — Хорошо. — тихо посмеялся Серёжа и, обняв его, вдруг сам чмокнул Диму в щёку. А Дима, конечно, улыбнулся и крепко обнял его в ответ. У Стаса тем временем никак не получалось уснуть, вероятно, из-за пережитого стресса, потому около часа он всё ворочался и ворочался, а очень чутко и тревожно спящий Паша просыпался от каждого его шевеления. — Я тебя ёбну скоро. — не особо доброжелательно предупредил Паша, поскольку Стас в очередной раз перевернулся на другой бок. — Да иди нахуй, я не могу уснуть, что я должен сделать? — возмутился тот. — Да мне похуй, что-нибудь сделай, я хочу просто спокойно поспать, ты заебал туда-сюда ворочаться. — Ну вот и спи один. — буркнул Стас, решительно встав с кровати. — Ну конечно, иди ещё папочке пожалуйся. — фыркнул Паша. — И пожалуюсь, моему хотя бы не похуй, не завидуем. — Шеминов, какой же ты… — аж проснувшись окончательно от возмущения, начал Паша. Но Стас дослушивать не стал — просто показал Паше средний палец и, выйдя из комнаты, конечно, направился к папе. И даже не чтобы жаловаться, ему просто надо было где-то спать. К тому же, папы в комнате в любом случае не было. Стас уже догадался, что он всё ещё где-то на улице беседует со своим загадочным Димочкой, потому особо не паниковал и просто лёг в кровать. Уснуть, конечно, не получалось, и тем не менее, только заслышав шаги по лестнице, он абсолютно талантливо притворился спящим, дабы папа его уж точно не выгнал. Ну, а вдруг. Вова действительно пришёл и, пережив минутный ступор, судя по звукам, принялся переодеваться. А после аккуратно забрался на свободную часть кровати и присел рядом со Стасом. — Сынок, ты спишь? — негромко уточнил Вова, бережно поглаживая его по плечу, а Стас, конечно, промолчал. — Знаешь, как называют будку охранника на кладбище? Живой уголок. — Ну так нечестно! — просмеялся Стас, таки открыв глаза. — Как ты понял? — С твоей актёрской игрой, сынок, на «Россию 1» прямая дорога. — тоже посмеиваясь, ответил Вова. — А ты зачем притворялся? — А вдруг ты скажешь, чтобы я шёл к себе. А так я бы типа спал, и ты бы не стал меня будить. — Какие мы хитрые. С Пашкой поссорились? — Чуть-чуть. Можно я с тобой посплю? — жалостливо попросил Стас. — Да можно, конечно, мой хороший. — просюсюкал Вова и чмокнул его в лоб, а Стас моментально довольно заулыбался. — А можно я ещё у стенки буду спать? — Чё-то ты распизделся. — заметил Вова и, конечно, посмеялся вместе со Стасом. — Та можно конечно, шо с тобой делать? К своему несчастью Вова уже лёг, потому абсолютно довольный Стас совершенно беспардонно принялся проползать через, а точнее по нему на другую часть кровати. — Господи, спаси и сохрани… — несколько сдавленно пробормотал Вова, а Стас, наконец плюхнувшись на кровать, благополучно засмеялся. — Терпи, потому что Господь с тобой ещё не закончил. — ответил тот и, забравшись под одеяло, закинул на папу и ногу, и руку, и в целом обнял. — Я догадался, спасибо. — тихо посмеялся Вова, конечно, обняв его в ответ. — У тебя всё хорошо? Ничего не надо обсудить, ни с чем помочь? — Всё хорошо. — заверил Стас, хотя так оно, конечно, не было. — Спасибо. — Ну смотри. Вова пожелал Стасу спокойной ночи, чмокнул в лоб и практически моментально провалился в крепкий здоровый сон, но Господь с ним, видимо, действительно в этой жизни ещё даже близко не собирался заканчивать, поскольку буквально спустя минут пять Стас вдруг расплакался. Причём он сам от себя ничего подобного не ожидал, ведь абсолютно профессионально контролировал свои эмоции всю сознательную жизнь… Но вот дело в том, что с папой это не работало. А всё потому, что рядом с папой Стас себя чувствовал в абсолютной безопасности, полностью защищённо, он знал, что за эти эмоции никто его не будет осуждать и не боялся показаться слабым и уязвимым, поскольку рядом с папой сильным быть ему и не было нужно. Здесь сильным был папа, а он мог наконец-то побыть слабым, нытиком, размазнёй, истеричкой, да кем угодно. А Вова явно и прежде чувствовал, что со Стасом что-то не так, поскольку его слезам вообще ни разу не удивился — только покрепче прижал к себе, а Стас и сам в него уже вжался, как мог, продолжая при этом отчаянно рыдать. Не сказать, что истерика была долгой и сильно бурной, и тем не менее просто плакал Стас минут двадцать, наконец перерабатывая в слёзы все накопившиеся эмоции, связанные с Пашей. А Вова его лишний раз не трогал — просто был рядом и давал возможность выплакаться, предполагая, что в нужный момент он сам успокоится. И так оно, разумеется, и получилось. — Прости… — шмыгнув носом, первым делом выдал Стас. — Ничего-ничего, побольше поплачешь — поменьше пописаешь, а то мне счета за воду в этом месяце уже в кошмарах снятся… — вздохнул Вова и, конечно, довольно улыбнулся, когда Стас посмеялся. — И за шо ты, я извиняюсь, извинился? За свои эмоции? — Ну я тебе тут спать мешаю, по-моему… — Я переживу. Ты же мой ребёнок любимый, как я могу тебе не помочь? — Я тебя тоже очень-очень люблю. — даже улыбнувшись, признал Стас. — Спасибо. Но вообще-то я не плачу обычно. — Хорошо, серьёзный мужчина. — явно со снисхождением, но абсолютно ответственно покивал Вова. — Ну правда. — посмеиваясь, заверил Стас. — Это я с тобой расклеиваюсь только. Потому что ты безопасный. — Сколько угодно, сынок, если тебе от этого легче — можешь плакать со мной хоть каждый день. — ответил Вова, а Стас через несколько секунд вдруг снова потихоньку заплакал. — Ну шо такое, вторая волна? — Нет, я… я просто подумал, что я могу прийти плакать к тебе, а тебе не с кем плакать, и мне стало так грустно… — выдал Стас. — Я совсем съехал, да? Вова, глядя на него, несколько секунд активно пытался сдерживать смех, но в определённый момент его всё-таки прорвало, причём совершенно синхронно со Стасом. — Да, сынок. — просмеялся Вова. — Определённо да… Я не понимаю, ты плачешь или смеёшься? — Я пока сам не понял, подожди… — ответил Стас, действительно буквально смеющийся и плачущий одновременно, с чего Вову накрывало окончательно. — Ну чего ты смеёшься, это же… ну правда очень грустно… — Да ты моя булочка, так папу тебе жалко? — всё ещё посмеиваясь, умилённо спросил Вова и приобнял его за плечи. — Да. Ты же такой хороший, всем помогаешь и всех любишь, а когда тебе плохо, тебя никто не жалеет… — снова уйдя в слёзы, провыл Стас. — Меня и не надо жалеть, у меня всё хорошо. — попытался Вова. — Нет, у тебя всё плохо! — абсолютно уверенно поспорил он, с чего Вову накрыло по новой. — Нет, ну… ну тебе же тоже бывает плохо. И у тебя никого нет, чтобы тебя пожалели. У меня теперь есть ты, а раньше не было, я же знаю, как это тяжело, поэтому мне так грустно. Поэтому я тебя буду жалеть, если что, давай? — Да ты моё солнышко, Господи, я тебя обожаю. — совершенно искренне признал Вова, крепко его обняв, а Стас, конечно, улыбнулся. — Давай, хорошо, договорились, только не плачь из-за этого, я тебя Христом Богом прошу… — Хорошо. — согласился Стас, вытирая лицо от слёз о папину футболку в области плеча. — А можно я тебе пожалуюсь? — Конечно. — И ты после этого никого не убьёшь. — Ну тут уж не могу обещать. — Ладно. — тихо посмеялся тот, головой удобно устроившись у папы на плече. — Просто меня все обижают, я никому не нужен и мне грустно теперь. — Ух ты, Господи, ну с чего ты так решил? Как минимум мне ты всегда нужен. — Правда? — с надеждой спросил Стас. — Конечно, люблю тебя больше всех на свете. — рассказал Вова и пару раз чмокнул его в макушку, а тот не мог не улыбнуться. — А теперь поподробнее. — Ну просто Паша… ну понимаешь, он как будто встречается не со мной, а с этим… Арсением. Потому что вот Антон бросил Арса, я в это тоже сделал вклад, я говорил Шасту, что ему это всё не надо, ну это же правда… ну, ты знаешь. И вот они расстались, и Паша сразу на меня наехал, типа что я не должен был лезть в их отношения, но я же не могу не лезть, Антон мой друг, что я, должен смотреть, как он встречается с придурком, который ему изменяет и ни во что не ставит? А Паша говорит, что они сами бы разобрались, и вообще он всегда защищает этого придурка, потому что они друзья, видите ли, и он не признаёт, что Арсений реально мудак, ну и мне, соответственно, про него так даже думать нельзя, не то что говорить. И теперь он на меня обиделся, типа Арсений бедный страдает, и в этом виноват не он своим ущербным поведением, а я! — А я говорил, что эта ебанутость генетическая. — со вздохом констатировал Вова. — Как говорится, от осинки не родятся апельсинки, ну, в случае с Арсением была надежда на мать, но тоже не получилось. — А он говорил, что у него не очень хорошая мать. — Ну она была не то шо нехорошая… она была никакая. Серёга её давил своим авторитетом, типа тем, шо он мужик, а она тоже такая, ничего против не имела, слова ему поперёк не говорила никогда. То есть, ты должен понимать, шо в Арсении заложен базово весь вот этот бред, которым живёт Серёга, и, соответственно, не стоит удивляться тому, шо из него выросло, там всё логично сложилось. А Паша п-просто… ну, во-первых, я всё-таки уверен в ебанутой генетике, там не отберёшь и там оба родителя были сомнительными персонажами, а во-вторых, ну ты сам подумай, его же никто никогда не любил, он был лишним в этой семье. Единственный человек, с к-которым он мог почувствовать себя нужным, любимым — это Арсений, и с самого детства это б-было, вот теперь и получается, что важнее Арсения человека нет и быть не может. — И что с этим делать? — Ничего ты с этим не сделаешь, это Паша должен выбрать либо отношения с тобой, либо дружбу с Арсением, третьего не дано, потому что Арсений будет вам постоянно мешать. И вообще, я бы на твоём месте при выборе партнёра обращал внимание на его д-друзей, по ним обычно можно понять всё, шо угодно. Думаю, ты п-понимаешь, что то, что лучший друг твоего парня откровенный долбоёб, изменщик, абьюзер и так далее — это… — Плохо. — сам завершил Стас. — Мягко говоря. — согласился Вова. — Да я понимаю, но… Ну я же его люблю. Я не могу его бросить. Вдруг он изменится? — Ну… вообще люди не меняются, но пока он тебя сильно не обижает… — Он меня обижает. Ну, не бьёт, конечно, но материт и чуть что сразу истерит со всеми приятными словами в мой адрес. Меня это расстраивает очень сильно, потому что я ему уже сто раз говорил, что я не понимаю такое поведение, что мне это неприятно, но ему всё равно. Я стараюсь, всё для него делаю, а он… Ну уже много ситуаций было, где он на меня срывается просто потому что не может контролировать свои эмоции, и я знаю, что это такой склад характера, но можно же как-то себя контролировать. Вот ты же чуть что на меня не орёшь. — Потому что я относительно эмоционально стабильный человек. А Паша нет. Это темперамент и характер, это не меняется, сынок, он будет истерить бесконечно просто потому что привык очень бурно проживать и выражать свои эмоции. Вот тётя Оксана такая же, мы с ней сколько дружим, а она вот точно так же себя ведёт, сколько бы я ни говорил, что мне это не нравится, ничего, конечно, не меняется. И я от этого её меньше не люблю. — Ну тебе разве не обидно? — Обидно, я вообще обидчивый, но я же её люблю, поэтому принимаю со всеми недостатками. Да, бывает очень неприятно, но и идеального человека ты никогда не найдёшь, если ты на это рассчитываешь. Главное просто, чтобы плюсов было больше, чем минусов, и тебе большую часть времени было комфортно в этих отношениях. — Ну он правда хороший на самом деле, я знаю, что он меня любит, просто у нас сейчас какой-то кризис из-за этого Арсения. Вот не было бы Арсения — всё было бы хорошо. — Ну а ты подумай об этом со стороны Паши, это у тебя всё было бы хорошо, а у него? У него есть всего один близкий друг, да, вот такой вот, но он же его искренне любит, Арсений для него очень важен. — Ну он же плохой. — пытался донести Стас. — Он на него плохо влияет. — А к этому Паша сам должен прийти, ты же не абьюзер, чтобы запрещать ему с кем-то общаться, правильно? — Ну… да. — Угу. Не переживай, Паша в определённый момент увидит, шо такое нормальная дружба, и сам всё поймёт, он мальчик неглупый. Тебе просто нужно чуть-чуть подождать. — Правда? — заинтересовался Стас. — Ну конечно, у него же тоже нервы не железные, он защищает Арса не искренне, а из чувства долга и по привычке. Он просто боится его потерять, но как только Арс его окончательно доведёт, либо появится достойная замена — он сам оттуда уйдёт. Ну, либо Арс прозреет, шо, конечно, вряд ли, но вдруг. А ты не ругайся с ним по этому поводу, просто чуть-чуть подожди. А Стас решил, что стоит хотя бы попробовать, ведь тактика с наездами, просьбами и убеждениями, очевидно, провалилась, а значит, другого выбора в любом случае не было. Да и поводов не доверять папе у него не имелось. До половины шестого они в итоге так и прообщались — Стас поделился с папой всеми переживаниями за последнее время, на что, конечно, был внимательно выслушан и успокоен. А после и уснуть у него наконец получилось практически моментально.