Цитрусовое лето

Следующий день не предвещал абсолютно ничего нового или хоть сколько-нибудь интересного, но то ли судьба такая, то ли Меркурий был в ретрограде… в общем-то, смотрите сами. Утром друзья как обычно проснулись, как обычно сходили на зарядку и на завтрак и, в общем-то, весь день прошёл вполне ровно. Единственное, отношения между Арсом и Антоном становились всё более напряжёнными, — ещё с утра Арс наехал на него за то, что вчера Антон лёг спать в уличной одежде, затем на зарядке Антона возмутило, что Арс встал не перед его колонной, потом за завтраком они поссорились из-за того, что Антон совершенно случайно (вообще-то из-за жуткого ручного тремора) пролил на Арса немного чая. И, в общем-то, вот такие мелкие ссоры между ними происходили стабильно минимум раз в полчаса, ближе к вечеру эти двое утомили уже всех. Особенно заколебались, конечно, самые приближённые к этой парочке Стас с Пашей, поскольку эти двое ругались, жаловались каждый своему, а потом опять ругались, а далее снова жаловались, опять ругались, жаловались, ругались, жаловались, ругались… ну, вы поняли. И если бы сегодня какая-то катастрофа произошла с Арсом и Антоном, — никто бы даже не удивился. Но беда пришла туда, где не ждали, хотя оттуда, откуда было весьма предсказуемо. Уже вечером, ближе часам к восьми, Паша совершенно спокойно возвращался из корпуса к дому, когда у него на пути образовалась Ляйсан. — Привет. — Привет. — без особого интереса бросил Паша, и без того сегодня пребывающий в крайне недобром расположении духа, и ускорил шаг. — Ты занят? — Да отъебись от меня, у меня есть парень, всё. — чётко обозначил Паша. — Да ты хоть знаешь, кто твой парень? — Я предполагал, что Стас Шеминов, но мы можем об этом поговорить, если вдруг ты сомневаешься. — Посмейся, посмейся, он же у тебя такой идеальный, да? — натянуто улыбнулась Ляйсан. — Самый что ни на есть. — абсолютно уверенно согласился Паша. — Угу, только главного он тебе не рассказал. Ты же вряд ли подозревал, что связался с психически больным алкоголиком, бабником, неудавшимся суицидником, наркоманом, да? — вдруг выдала Ляйсан. А Паша на мгновение аж застыл. В глубине души он прекрасно понимал, что всё это бред, всё это совсем не похоже на Стаса, но говорила она настолько уверенно… будто что-то знала. — Это ты по приколу придумала? — крайне напряжённо уточнил Паша. — Это мне рассказал знакомый, который у него работает и знает о нём всё. — самодовольно произнесла та. — И что же этот знакомый имел ввиду под этими обозначениями? — Что он страдает тяжёлой депрессией, бухает двадцать четыре на семь, перетрахал пол Москвы и не только, даже не один раз пытался покончить с собой и перепробовал все виды наркотиков. Если не веришь, спроси у Стаса, думаю, он оценит. — Ты же понимаешь, что если окажется, что это пиздёж, а я уверен, что так и будет, я с тобой всё-таки что-нибудь сделаю? — предупреждающе произнёс Паша, тем не менее занервничавший. — Конечно. Паш, я же просто переживаю за тебя, по всем этим фактам ты должен был понять, что ты для него просто очередное развлечение. — будто бы совершенно искренне озабоченно произнесла Ляйсан. — Он богат, намного богаче, чем все вы думаете, Паша, у него таких как ты сотни, если не больше. Сам подумай, зачем ты ему нужен? Ты не его социального класса, с его стороны нелогично было бы искренне выбрать тебя. — Иди нахуй. — парировал Паша, стараясь абстрагироваться и не впитывать в себя эту информацию, поскольку в последствии имеет все шансы замучаться паранойей. — Дело твоё, но когда он внезапно исчезнет, как делает это всегда, я обязательно скажу, что предупреждала. Паша на это предпочёл тактично промолчать и уже буквально бегом вошёл в дом, где Стаса, к сожалению, не обнаружил. Паша и раньше искал его по всему лагерю, но, раз уж и здесь не нашёл, решил, что Стас точно на речке. К водоёму он не шёл, а уже бегом бежал, поскольку нервничал даже слишком сильно. Конечно, не верил во все эти бредни, но всё-таки был невротиком и законченным параноиком… А Стас, к слову, действительно нашёлся у речки — сидел на берегу, вертел в руках свою драгоценную машинку и меланхолично смотрел куда-то вдаль. — Ста-ас. — вымученно протянул Паша, а тот аж вздрогнул и резко обернулся. — Господи, что ж ты так пугаешь? Чего? — Ну почему я тебя по всему лагерю должен искать? — не понял тот, сев на песок рядом. — Ты же мог позвонить или хотя бы написать. — заметил Стас. — Почему ты всё время куда-то исчезаешь? — Да я тут сидел с Шастом, он ушёл только что, странно, что вы не встретились… А в чём проблема вообще? — абсолютно недоумевающе спросил тот. — В том, что ты постоянно где-то, только не со мной. — развёл руками Паша, на что Стас уже несколько удивлённо приподнял брови. — То есть… — Нет, Стас, вот давай ты… — Секундочку, статистика. — вполне убедительно перебил тот, а Паша таки замолчал. — Итак, мы вместе проснулись, затем вместе пошли на планёрку, далее вместе пошли в корпус, потом на зарядку и завтрак, потом сидели дома, потом тоже весь день были вместе и за день это первый час, когда я куда-то ушёл. Так было? — Ну да. — таки согласился Паша. — В чём проблема? — повторил Стас. — Я уделяю тебе недостаточно внимания? — А если я скажу, что да? — Тогда я начну над этим работать, но я не думаю, что это действительно так. Что случилось уже? — Да ничего не случилось, просто… просто. — выдохнул Паша, думая, как бы так всё это сказать, чтобы всё закончилось благополучно. — Просто что? — Просто Ляйсан кое-что про тебя рассказала. Я, конечно, не думаю, что это правда, но ты же знаешь, что я параноик, и если окажется, что это правда, то это пиздец. — констатировал Паша. — Ты, блять, нашёл кого слушать. — нервно усмехнулся Стас. — И чё сказала? — Что у тебя депрессия, ты несколько раз пытался покончить с собой, трахаешься со всеми подряд, ты алкоголик, наркоман, а ещё таких как я у тебя дохрена и ты меня бросишь и просто исчезнешь, как делаешь это всегда. — таки выдал Паша. Стас моментально застыл, шокировано глядя на него. Замер и Паша, разумеется, догадавшийся, о чём говорит эта реакция. Впервые Паша увидел в его глазах страх, растерянность и полный ступор. — Это правда?.. — аккуратно и негромко предположил Паша спустя пол минуты молчания. — Да. — почти беззвучно ответил Стас. — То есть нет. То есть да, но нет. Короче, ты всё не так понял, я тебя умоляю, просто послушай… — Стас, ёб твою мать… — уже будучи готовым расплакаться, прошептал Паша. — Паша, пожалуйста… — Блять, я же так и знал… — Просто послушай. — чуть не взмолился Стас. — Это правда только частично, если мы берём только сухие факты, то да, это всё так, но я… — Ты наркоман? — прямо спросил Паша. — Нет. То есть да, но нет, я бросил, я не употребляю уже полгода. — Ты наркоман. — констатировал Паша. — Стас, а когда ты собирался об этом сказать? Ты же понимаешь, что о таких вещах говорят сразу? — Да я боялся, ты же даже не посмотрел бы на меня… — Какой молодец, всё продумал. Ты рассчитывал, что я к тебе привяжусь и не брошу? — Нет, я… — Да. — настаивал Паша. — Только частично, но… — пытался Стас. — В таком случае поздравляю, твои расчёты неверны. — Ты меня бросишь? — аккуратно догадался Стас. — Паш, пожалуйста, пожалуйста, давай поговорим, я люблю тебя, я тебя очень люблю, умоляю… — Да пошёл ты нахуй. — отрезал Паша. — Стас, блять, то, что ты из детдома — это ещё пол беды, но наркоман, шлюхан, неудавшийся суицидник, больной на голову человек никому не нужен. И мне в том числе. Неспешно Паша поднялся на ноги и уже практически ушёл, с трудом держа себя в руках. — Паш, пожалуйста. — попытался Стас, догнав его и крепко схватив за руку. По его лицу уже текли слёзы, чему Паша, если честно, весьма удивился, но виду не подал. — Я тебя больше жизни люблю, я всё тебе отдам, я сделаю всё, что ты попросишь, только не уходи, умоляю, не бросай меня… — Да я тебя и не любил никогда. — выдал Паша, просто чтобы его добить. — Ты мне нахуй не нужен, Шеминов, я тебя ненавижу. — процедил он и влепил Стасу крепкую пощёчину. Но это он посчитал недостаточным наказанием, потому прежде, чем Стас успел сориентироваться, выдернул у него из руки ту самую драгоценную машинку и закинул далеко-далеко в речку с сильнейшим течением. Он не видел, как на это отреагировал Стас, да и не особо интересовался, — просто сразу развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Правда, дела обстояли не лучше и у Арса с Антоном. На этот раз ссора разгорелась из-за солонки с солью, какую Антон совершенно случайно опрокинул со стола на пол. — Ты из-за какой-то соли меня придушишь сейчас! — орал Антон. — Это не из-за какой-то соли, Антон, это всё идёт в совокупности! Ты специально делаешь всё, чтобы вывести меня из себя! — Да уберу я это ёбанную соль, не истери! — Да дело не в соли! — яро пытался донести Арс. — Конечно, не в соли, а в том, что ты душнила ебаная! — Это я?.. — Заткнулись нахуй! — крайне убедительно прикрикнул Паша, резко ввалившийся в дом, а те двое аж повздрагивали и конфликт действительно продолжать не решились. — Что случилось?.. — рискнул осведомиться Антон, но Паша, рухнув на кровать, предпочёл его проигнорировать. Арс с Антоном в свою очередь только несколько напряжённо покосились друг на друга. — Не смей меня оскорблять. — полушёпотом, но таки продолжил Арс. — Ты сейчас же уберёшь всё, что рассыпал, понял меня? — Иди нахуй. — пробурчал Антон и тем не менее отправился за совком с веником. Арс в свою очередь, крайне агрессивно выдохнув, таки сдержал порыв и, громко топая, ушёл наверх. Вполне адекватно всё было только у Димы с Серёжей, как ни странно. Эти двое весь день и до самой ночи не вылазили из корпуса, поскольку не имели никакого желания получать тысячи негативных вибраций от сошедших сегодня с ума товарищей. Серёжа с самого утра рисовал, — Дима только недавно узнал, что он, оказывается, очень талантливый художник, причём даже не учился нигде, но при этом просто потрясающе рисовал. А сам Дима целый день снимал тик токи. О том, что он довольно известный блогер, все товарищи, и Серёжа в том числе, знали с самого начала, но только сегодня Серёжа наконец удосужился зайти в его тик ток и охренеть от жизни. Пол миллиона подписчиков! Разумеется, на этом моменте товарищ заинтересовался и принялся активно просматривать его контент. Как выяснилось, начал Дима свою карьеру с дневника, в котором каждый день рассказывал о том, как день прошёл, какое у него настроение, и сделано всё это было для поддержки ментально здоровья и самоанализа. Эти дневники Серёжа, собственно, целый день и слушал в качестве подкаста. Также Дима снимал всякие тренды — чаще сам, иногда с папой (Серёжа уже даже знал, как он выглядит), иногда почему-то со Стасом… причём с двадцать третьего года. Вообще-то Серёже казалось, что со Стасом он, как и все остальные, познакомился только этим летом в лагере… но спрашивать в любом случае не стал, поскольку Дима не должен был знать, что он тут его тик токи целый день листает. Да и, к тому же, Серёжа уже абсолютно привык к своей дырявой памяти, так что списал всё на то, что просто что-то как обычно пропустил или забыл. К слову о Стасе… Стас стоял на краю крыши собственного дома и поглядывал вниз, всё-таки высота в тридцать этажей завораживала. Первые два раза не получилось, но на третий-то уж точно… ведь Бог любит троицу. По крайней мере, Стас надеялся, что это так работает, поскольку больше его слабая психика уже не была способна выдерживать. В первый раз он прыгнул с моста с облегчением, второй раз устраивал себе намеренный передоз с жуткой печалью, а сейчас он совершенно искренне плакал, запрокинув голову назад и глядя в небо. На этот раз ему было действительно жаль, что всё произошло так, как произошло. Потому что всю жизнь у него всё было плохо, а налаживаться начало относительно недавно, год назад. Жизнь становилась всё лучше, если бы вы только знали, сколько энергии и сил в эти улучшения вложил Стас, чего ему всё это стоило и как тяжело проходил этот путь… и сейчас слёзы у него вызывала даже простая мысль: «А для чего всё это было?» Зачем он тогда так старался, если уже давным-давно понятно, что он по жизни неудачник и лучше не будет никогда? И да, Стас прекрасно понимал, что поступает как нытик и слабак, — суицид ведь самый лёгкий выход. Но он бы с удовольствием посмотрел со стороны на тех, кто подумает его осудить, как они смогли бы справиться с его судьбой и пережить всё то, с чем в своё время справился он. А теперь Стас больше не мог, он просто устал справляться, и его на самом деле можно понять, ведь когда твоя жизнь полностью состоит из боли и разочарований, ты в определённый момент просто сдашься, каким бы сильным и упёртым ни был. Предсмертная записка написана, завещание оставлено, а в этом мире его не держит больше ничего. Медленно Стас сделал шаг в бездну… а потом стало темно.