Шторм, изменивший все

Рассвет над островом был не привычно светло-розовым, а грязно-желтым, как старый синяк. Дэнки не был похож на привычного себя, его обычная беспечность была словно смыта той же волной, что смыла капитана. Его пальцы нервно перебирали компас, стрелка которого дрожала, словно боялась указывать на это место. Ашидо, обычно излучающая энергию, молча протирала свои ножи, но ее движения были резкими, угловатыми. Даже всегда спокойный Тодороки выглядел напряженным, когда его разноцветные глаза неподвижно застыли на острове. Это заставляло нервничать и Киришиму. «Взрыв» был уже в полной готовности, шлюпки одна за другой уходили к мрачному берегу. Эйджиро, высадившись первым, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воздух здесь был густым и сладковато-гнилостным, а скелеты кораблей, вросшие в песок и скалы, напоминали ребра гигантских мертвых зверей. Он остановился на мгновение, прислушиваясь к звукам, которые доносились из зарослей – легкий шепот ветра смешивался с отдаленным рокотом волн, создавая атмосферу тревожного ожидания. Берег был окутан утренним туманом, словно тяжелое одеяло, а черные стволы деревьев, покрытые мхом, выглядели как изогнутые, искривленные фигуры, тянущиеся к небу, их ветви напоминают костлявые руки, готовые схватить любого, кто осмелится приблизиться. Киришима ощутил, как холодный ветер проникает под его одежду, и, запахнув плащ, постарался собрать мысли. Остальные члены команды начали высаживаться, их тени растягивались на песке в свете поднимающегося солнца. Киришима посмотрел на своих товарищей, их лица были напряжены, а глаза некоторых, еще зеленых юнг, блестели от волнения и страха. Они знали, что этот остров был полон тайн и опасностей, о которых ходили слухи, но у них была задача, и они не могли отступить. Только более опытные моряки, многое повидавшие на своем веку, совсем не изменились в лице. — Держаться группами и не терять бдительности! — скомандовал он, когда все были в сборе, и голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине. Отряд пиратов, возглавляемый Сэро, был назначен ответственным за пополнение припасов. Они ушли первыми, продираясь сквозь чащу, их рюкзаки и мешки медленно пополнялись добычей: несколько горьковатых кореньев, фрукты, бурдюки с мутной, но пресной водой, собранной в мелком, уже едва пересохшем ручье. Легенды о призраках и чудовищах всплыли в памяти, и Киришима не мог избавиться от чувства, что кто-то или что-то наблюдает за ними. Он тряхнул головой, заставляя себя избавиться от этих глупых мыслей. Они распределились по заранее намеченным маршрутам, и сейчас он двигался в паре с Ашидо, ее розовые волосы казались единственным ярким пятном в этом унылом месте. Они шли вдоль кромки воды, вглядываясь в каждую щель между обломками, в каждую тень. Надежда, горячая и трепещущая, с каждым шагом таяла, как утренний туман. Они кричали имя капитана, но их голоса поглощала странная, мертвая тишина, прерываемая только скрипом почерневших от времени балок. Следов на берегу не было. Ни обрывка его черного плаща, ни отпечатка сапога на влажном песке. Ничего. Но каждый скрип на ветру заставлял вздрагивать и оборачиваться, каждый отблеск в луже казался знакомой красной рубашкой. — Может, он ушел дальше, в джунгли? — предположила Мина, но в ее голосе слышалась та же гнетущая неуверенность. — Он не стал бы сидеть на берегу, — отозвался Киришима, соглашаясь с ней, его взгляд бдительно скользил по зарослям лиан и темным провалам между обломками. — Он пошел бы искать еду, воду и способ подать сигнал. Они двинулись вглубь острова по руслу ручья, усеянного щепками от разрушенных кораблей. Здешняя растительность была густой, почти что непроходимой, а колючки трав впивались в плоть, вызывая мучительное жжение. Лес вокруг них казался живым, его тени извивались и шептали, будто предостерегая от дальнейшего продвижения. — Ничего, — прохрипел Эйджиро после нескольких часов бесплодных поисков, начиная терять надежду, но стараясь скрыть собственное беспокойство и усталость. — Он должен был найти этот ручей и вряд ли бы уходил от него далеко. Может, его и не выбросило сюда? — осторожно предположила Ашидо, следуя за ним. Внезапно Мина схватила его за руку, останавливая и заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Ты слышал? — прошептала она, нахмурив брови. Они замерли, затаив дыхание и прислушиваясь. Сквозь вой ветра и скрип дерева доносился слабый, прерывистый стук. Металла о металл. Не громкий, не яростный, а методичный, как тиканье часов на руинах апокалипсиса. Сердце Киришимы бешено заколотилось. Капитан. Это мог быть он, должен был быть он. Надежда, острая и болезненная, кольнула в грудь. Они, не медля, двинулись на звук, пробираясь через завалы, спотыкаясь о гнилые доски. Стук становился все громче, навязчивее, обещающим разгадку. Они вышли на поляну, усеянную ржавыми якорями и поросшую колючим репейником. И замерли. Никого. Стук доносился прямо отсюда, но, стоило им прийти, и он прекратился. Они продолжили путь, достигнув наконец возвышенности в центре поляны, на которой красовался старый, разбитый фрегат, вросший мачтой в дерево. С его палубы открывался вид на всю бухту и их корабль – идеальное место для сигнала. Место, где Бакуго обязательно должен был быть. Они снова звали его по имени, но ответом был лишь гудящий ветер в рваных снастях и в дырявом от термитов борту. Свет, пробивавшийся сквозь щели в «потолке» из корабельного днища, выхватывал из тьмы трюма жуткие картины: груды якорей и цепей, разрушенных коррозией, обрывки парусов, свисавшие, как клочья кожи, и ржавые гвозди, торчавшие из досок. Киришима нахмурился, ощутив тяжелую атмосферу, которая окутывала это место. Мина, переглянувшись с ним, быстро обошла вокруг, пытаясь найти хоть какие-то улики о присутствии Кацуки. Эйджиро изучил палубу и трюм вдоль и поперек, пока Ашидо обследовала местность вокруг. Каждый шаг по скрипящему полу судна отдавался эхом, словно сам корабль был живым существом, протестующим против их вторжения. Не было ни следов костра, ни зарубок на дереве, ни обрывков одежды. Он сжал перила, и его пальцы вдавились в гнилую древесину. Волна отчаяния, сдерживаемая весь день, накатила на него с новой силой. Но внезапно стук возобновился снова. Он шел прямиком из трюма. — Бакуго! — крикнул он, но ответом снова был лишь ветер. Ашидо, не дождавшись, пока Киришима подойдет, смело пошла на звук, к пробоине в борту, ведущей в трюм. Перед ней предстал сундук, наполовину вкопанный в землю, на нем висела заржавелая цепь с увесистым замком. И этот замок, раскачиваемый порывами ветра, с монотонным, душераздирающим стуком ударялся о медную обшивку сундука. Тук. Тук. Тук. Просто железка на ветру. Просто случайность. Никакого Бакуго, только бессмысленный, пустой звук, который заманил их в самую глубь этого проклятого места. Эйджиро, подоспевший позднее, тоже увидел сундук и замок, который выглядел так, словно вот-вот разлетится на куски под напором времени и судьбы. Надежда в его глазах погасла, он смотрел на эту дурацкую цепь, и все его мужество, вся его решимость уходили сквозь ноги в мерзкую, пропитанную гнилью землю. Ашидо издала сдавленный звук, похожий на стон, и опустилась на колени. Стук продолжался, и теперь он звучал как похоронный колокол. По их надежде. По их капитану. — Его здесь нет, — тихо сказал он, и в его голосе зазвучала неуверенность. Киришима, почувствовав, как сердце сжимается от провала, подошел ближе, остановившись рядом с Миной. Каждый стук отголоском отзывался в его душе, вызывая тревогу и неопределенность. — Это не конец, Эйджиро. Может, другим группам повезло больше? У нас впереди еще один остров, давай… давай вернемся к месту высадки. Киришима глубоко вздохнул, выпрямился и кивнул. — Хорошо, но сначала… — он подошел ближе, его взгляд прилип к сундуку. В его опустошенном разуме зацепилась за последнюю соломинку: а что, если это не просто шум? Что если это знак? Капитан мог что-то спрятать, —…мы его вскроем, но у нас нет инструментов, чтобы его сломать, — заметил он, осматриваясь вокруг в поисках чего-то, что могло бы помочь. — Я могу попробовать, — сказала Мина, ее голос вновь зазвучал решительно. Она встала и достала небольшой нож из-за пояса. Киришима присел рядом, чтобы помочь ей, и вместе они начали работать над замком. Каждый щелчок ножа об металл заставлял их сердца биться быстрее, наполненные надеждой и страхом одновременно. Наконец, с громким треском замок поддался, и Ашидо с трудом приоткрыла тяжелую крышку сундука. Дерево с грохотом ударилось о камни. Внутри не было ни золота, ни карт, ни надежды. На них уставились пустые глазницы черепа. Не одного, нескольких, аккуратно уложенных, как стопка посуды. Кости были явно старыми, но кто-то… кто-то очистил их до белизны. Под черепами лежали истлевшие лохмотья одежды. И на самом верху, на лбу центрального черепа, лежал сложенный в плотный квадрат клочок пергамента, он выглядел неожиданно новым, защищенным от стихии. С замирающим сердцем Киришима протянул руку и развернул его. Чернила были цвета ржавчины и пахли медью. Надпись была выведена угловатым, незнакомым почерком, и от нее веяло ледяным безумием: «Он был первым. Ты будешь следующим. Прилив скоро вернется. Всех нас ждет один берег». Это была не просто записка, это было предупреждение, проклятие. И самое жуткое, что в ней не было угрозы насилия. Была констатация факта, как будто это был поезд по расписанию, забирающий души. И тут до них дошло. Эти кости в сундуке… это были предыдущие. Те, кого смыло за борт и выбросило на этот остров. Те, кто искал спасения после крушения корабля. Те, кто, как и они, услышав стук, надеялись найти что-то большее, чем смерть. И их капитан… что, если… — Что… что это значит? — Мина побледнела. Киришима сжал пергамент в кулаке, ужас сжимал его тело ледяными оковами, но сквозь этот лед пробивалась знакомая ярость. Ярость от бессилия, от этой жуткой игры. — Надо уходить отсюда, — прохрипел он, вставая и потянув Ашидо за собой. Он снова шел первым, расчищая путь мачете, пробираясь через лабиринт из папоротников, почерневших досок и ржавых гвоздей. Им казалось, что из каждой тени за ними следят пустые глазницы, и тишину позади вновь нарушил одинокий, монотонный звук. Тук. Тук. Тук. Новая цепь уже раскачивалась на ветру. Помимо стука, их сопровождали крики неизвестных птиц, нагонявшие еще больше жути на это место. Каждый мускул его тела был напряжен, не от физической усталости, а от постоянного ожидания опасности. Он так сосредоточился на окружении, что не заметил необычно стихшую Мину. — Кажется, мы почти вышли, — он обернулся к Ашидо, которая должна была идти сразу за ним, и замер. Тропинка позади него была пуста. — Мина? — окликнул он, и его голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине – все звуки леса вдруг стихли, как будто вся природа затаила дыхание в ожидании чего-то неотвратимого. Паника тут же накатила, сжимая горло. Он сделал шаг назад, тревожно окинув взглядом заросли. Каждая тень, каждый шорох теперь казались угрожающими. Он вспомнил о том, как они обсуждали, что не должны терять друг друга из виду, но напряжение и страх заставили его на мгновение забыть об этом. Но он точно слышал ее шаги, она не могла отстать. Она просто… будто испарилась. — Ашидо! — снова крикнул он, на этот раз более настойчиво, но только эхо его голоса вернулось к нему, смешиваясь с зловещим гулом, которое, казалось, медленно поднималось из глубин джунглей. Киришима почувствовал, как холодный пот выступает на лбу, он не мог ее тут оставить, но не знал, где ее теперь искать. Он начал прокладывать путь обратно, в лес, сжимая в руках мачете, готовый к любому неожиданному столкновению. Не выдержав, он побежал назад по своим же следам, крича ее имя. Но вокруг были только безмолвные скелеты кораблей, нависающие над ним, словно черные ребра гигантских зверей. Она исчезла бесследно и бесшумно, будто ее стерла сама тень острова. Куда она могла деться? Он бы услышал! Он бы увидел! Он не настолько был поглощен своими мыслями! Жуткий и непонятный гул нарастал, и внезапно из-за кустов послышался треск, сердце Киришимы забилось чаще, он поднял руку с оружием, готовый к бою. В этот момент из зарослей выскочила фигура – это был Каминари, его лицо было бледным, как полотно, глаза выпучены от ужаса, а пальцы судорожно цеплялись за ствол гнилого дерева. — Киришима! — выдохнул он, запыхавшись, указывая дрожащей рукой вглубь острова, в сторону темнеющего леса. — Я его нашел! Эйджиро мгновенно почувствовал прилив надежды, сердце упало, а потом забилось с бешеной силой. Надежда, слепая и всепоглощающая, затмила разум. — А Ашидо? Ты видел ее? — не скрывая паники в голосе, спросил он. — Она уже там, пошли! — Веди! — рявкнул Киришима, и, не думая, рванул за ним в чащу. Воздух становился все гуще, а тени двигались и извивались на периферии зрения. Дэнки бежал впереди, не оглядываясь, его фигура мелькала между деревьями. — Где?! — кричал ему Киришима. — Вот! Здесь! — он выскочил на небольшую поляну, заваленную костями не то животных, не то… кого-то другого. И обернулся к Эйджиро. Его лицо исказилось, черты поплыли, как мороженое на солнце. Кожа приобрела мертвенно-серый, каменный оттенок, а в глазах загорелись зеленоватые огоньки. Его рот растянулся в ухмылке, не имеющей ничего человеческого. Киришима почувствовал, как по спине пробежал холодок, и инстинктивно отступил на шаг назад. Он не мог поверить своим глазам. Товарищ, которого он знал, теперь стал чем-то иным — пугающим и незнакомым. — Что с тобой? — спросил он, стараясь сдержать дрожь в голосе, и потер глаза в надежде, что ему чудится. После стольких напряженных дней он бы не удивился этому. Но нечто, что было похоже на его сокомандника, казалось, не слышало его. Словно находясь в трансе, он продолжал указывать вглубь леса, где тьма сгущалась, словно живое существо. Зеленоватые огоньки в глазах блестели, отражая неестественный свет, и Киришима почувствовал, как в груди застрял комок страха. Это не галлюцинация, не игры его уставшего разума. — Он там, правда там, — просипело существо голосом, похожим на скрежет камней. — Он стал частью острова. Хочешь присоединиться? Кости на поляне, которые теперь явно не были животными, словно молчаливые свидетели ужасов, произошедших здесь, говорили о том, что остров никогда не оставит своих жертв в живых. — Нам нужно уходить, — сказал Киришима, его голос звучал нерешительно, сомневаясь, является ли нечто его другом или это просто что-то, что взяло его внешний вид. Он не мог оставить его здесь, не убедившись, но и оставаться рядом с ним становилось все более опасно. Дэнки не слушал его. Он начал медленно двигаться к темному лесу, как будто под воздействием невидимой силы. Эйджиро, собрав все свои силы, бросился к нему, схватил его за плечо и попытался отвести назад. — Мы не можем туда идти! — закричал он, отчаянно цепляясь за мысль, что это сон или галлюцинация. Страх и ужас разрастались внутри, грозя разорвать его тело своим мягким, но неумолимым давлением. Каминари улыбался. Потрескавшиеся губы растянулись, обнажив кривые зубы. В бледном свете солнца его загорелая кожа приобрела белизну трупа, который вот-вот зашьют в саван. Улыбка неожиданно стерлась с его лица, он издал пронзительный крик, и в этот момент тело существа затряслось, словно его охватили судороги, и его кожа начала слезать с тела, с противным влажным хлюпаньем падая на землю. Киришима тут же отпустил его и отпрыгнул назад, ошарашенно смотря на это. Щекам вдруг стало холодно, и он осознал, что плачет от ужаса. Груда костей, что лежала рядом, зашевелилась. Кости стучали, шуршали, терлись друг о друга: челюсти, бедренные и локтевые кости, фаланги пальцев. Они шевелились, будто подкрадывались… Из-за деревьев, из-под земли, медленно и бесшумно начали появляться другие фигуры. Они были похожи на людей, но вылеплены из глины, песка и костей, их глаза мерцали тем же зловещим светом. Это были призраки острова, питающиеся надеждой и отчаянием, принимая облик знакомых тебе людей, чтобы завлечь в ловушку. Собравшись с силами, он бросился к берегу, но его ноги отяжелели. Он чувствовал, как в его голове нарастает паника. «Нет, не сейчас!» — шептал он себе, стараясь сосредоточиться. Адреналин ударил в голову, заставив на мгновение прочистить разум. Эти подлые твари, они питались страхом, и они подстроили все: исчезновение Мины, этого «Каминари». И они играли на его самом большом желании найти капитана с Ашидо, чтобы заманить в ловушку. Он не стал бросаться в бой. Его цель была не в том, чтобы сражаться с существами, а в том, чтобы найти всех своих и быстро убраться с этого проклятого острова. Даже если Кацуки попал сюда, то… как бы он не хотел, но здравый смысл говорил ему, что Бакуго не смог бы здесь выжить. Все же капитан не был непобедимым, он был таким же человеком. Он рванул назад, к тому месту, где потерял из виду Мину. Его стальная воля гнала его вперед, сквозь чащу. Он бежал, не разбирая дороги, прислушиваясь не к шепоту листьев, а к собственному инстинкту. За спиной слышался мерзкий, скрипучий смех и шелест – эти твари не спешили его догонять. Они наслаждались его паникой, его страхом. Он мчался, спотыкаясь о корни, ветки хлестали его по лицу, но он не чувствовал боли и усталости. В ушах стоял тот самый скрежещущий голос: «Он стал частью острова». Что, если это это была правда?.. Внезапно его нога во что-то уперлась, и он едва не полетел вперед. Посмотрев вниз, он застыл от нового удара ледяного ужаса. В густой траве, у подножия странного, скрюченного дерева, лежала Ашидо. Она была без сознания, бледная, как мел, и не двигалась, ее розовые волосы слиплись, а на щеке темнела ссадина. Казалось, она просто отключилась на ходу, без видимых серьезных ран. — Мина! — Эйджиро рухнул перед ней на колени. — Что они с тобой сделали… — прошептал он, сметая с ее лица грязь дрожащей рукой. Он схватил ее за плечи, легонько потряс. Никакой реакции. Киришима приложил дрожащие пальцы к ее шее, и слабый, но ровный пульс под кожей заставил его выдохнуть с облегчением. Жива. Она жива. Паника, холодная и тошная, снова подкатила к горлу. Что, если это не просто обморок? Что, если остров высасывает из нее жизнь? Некогда было выяснять. Тревога сменилась холодной, ясной решимостью. Он не мог оставить ее здесь, он не мог позволить этому острову забрать ее и никого из его команды. Собрав все силы, он осторожно подхватил ее на руки. Она была легкой, но ее безвольное тело казалось невыносимой тяжестью — тяжестью ответственности, страха потери еще одного важного ему человека. Он побежал назад, к берегу, прижимая ее к себе. Каждый шорох в лесу заставлял его вздрагивать и прижимать ее крепче. Он шептал ей, не осознавая этого: — Держись… Все будет хорошо… Я обещаю. Он не пытался быть тихим, он бежал, громко ломая ветки, его тяжелое дыхание и топот ног по земле были вызовом зловещей тишине леса. Тени шевелились по краям, слышался тот самый скрежет камней, но, к его удивлению, твари не нападали. Они лишь наблюдали, будто ждали, когда надежда окончательно сменится отчаянием. Вот и кромка леса. Берег. И – о, боги! – остальные его люди были там! На пляже стояла вторая группа поиска – Каминари (настоящий!), Тодороки и еще несколько матросов. Они что-то оживленно обсуждали, и по их лицам было видно, что они тоже никого не нашли, но еще не осознали всей глубины опасности. Увидев Киришиму, выходящего из леса с телом Ашидо на руках, они замерли. — Эйджиро? Что случилось? — первым опомнился Дэнки, делая шаг вперед. Киришима, не останавливаясь, прошел мимо них к шлюпкам. Его лицо было искажено гримасой ужаса и ярости. — Не знаю. Без сознания. Надо скорее отсюда уходить, — голос был хриплым, но не терпящим возражений. Он выпрямился, окидывая взглядом свою перепуганную, но держащуюся команду, задержался на Каминари, словно боясь, что его лицо вновь исказится. Но в следующий миг его кровь похолодела. Он посмотрел на их лица. На широко открытые, полные ужаса глаза Каминари. На невозмутимое, как маска, лицо Тодороки. На искаженное страхом лицо Сэро. А потом он увидел детали. Песок под их ногами не проваливался. Каминари размахивал рукой, но его пальцы были неестественно кривыми, будто вылепленными из глины. А в глазах Шото, в самой их глубине, плясал тот самый знакомый зеленоватый огонек. Они были безупречной копией. Идеальным воплощением его команды. Но это были не они. — Нет… — прошептал Киришима, прижимая к себе безвольное тело Ашидо. Он не знал, против кого его направить. Ударить в лицо Каминари? Отшвырнуть Сэро? Его разум отказывался верить, но глаза видели обман. — Эйджиро… — испуганным голосом позвал Дэнки, делая шаг вперед и протягивая к нему руку. Его пальцы казались восковыми. Ярость, отчаяние и слепая паника сомкнулись в его груди в тугой узел. Он зажмурился и с рыком бросился вперед, прямо на эту галлюцинацию, готовый проложить себе путь к воде через любую фальшь. — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! Он ждал удара, но вместо этого его плечи с силой сжали, останавливая. — Эй, Скала, это же я! Его собственные глаза широко распахнулись от шока, когда морок отступил. Перед ним, потирая ушибленную грудь, стоял самый настоящий, живой Дэнки Каминари. Его лицо было испачкано песком, а в глазах – неподдельное беспокойство и недоумение. За ним стоял хмурый Тодороки, а Ханта с испугом смотрел на него из-за его спины. Никаких зеленых огоньков. Никаких застывших улыбок. Только его измученные, настоящие друзья. — Что с тобой? — спросил Каминари, не отпуская его плеч. — Ты кричал… Киришима, все еще тяжело дыша, озирался. Они были настоящими. Песок хрустел под их ногами, ветер трепал их волосы, а на лицах были живые, человеческие эмоции. Ашидо по-прежнему безвольно лежала у него на руках. — Я… я думал… — он сглотнул ком в горле, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Мне показалось… — Этому проклятому месту только дай, — мрачно проворчал Сэро, бросая подозрительный взгляд на темнеющий лес. — Он высасывает душу и мозги. Мы все слышали шепот. Видели тени. — Мы уже собирали отряд, чтобы искать вас, — добавил Дэнки, все еще потирая грудь. — Ты выбежал из леса как угорелый, с Миной на руках, и с ревом на нас набросился. Стыд и облегчение волной накатили на Эйджиро. Его колени снова подкосились, и он аккуратно опустил Ашидо на песок. Его руки дрожали. — Извините, я… я так испугался, — он выдохнул, закрывая лицо ладонями. Голос сломался. — Я думал, она… а вы… не вы… Каминари тут же присел рядом и приобнял его за плечи. — Все в порядке. Ты спас ее. Ты настоящий герой. Но это неловкое, липкое чувство страха не отпускало его до конца. Даже когда они переносили Ашидо в шлюпку, даже когда отчаливали от проклятого берега, Киришима не мог отделаться от мысли: а они точно настоящие? Или остров просто отпустил их… пока что? Эйджиро отплывал последним, следя, чтобы они никого не оставили здесь, стоя на корме и не сводя глаз с острова. Темный, молчаливый остров, полный потерянных надежд и лживых обещаний. Они не нашли капитана. Они едва не потеряли еще кого-то.

---

Сознание возвращалось к Мине медленно, сквозь густой туман странных и пугающих образов: деревья с глазами, шепчущие камни, чье-то лицо, которое таяло и искажалось. Потом она почувствовала тупую боль в виске и леденящий озноб во всем теле. Она застонала, пытаясь пошевелиться, и поняла, что лежит не на холодной земле, а на чем-то мягком, укрытая одеялом. Она резко дернулась и села на койке, глаза метались по каюте, выхватывая детали: простая, почти аскетичная обстановка, висящий на гвозде красный жилет, знакомый запах… запах металла и кожи. — Эй… спокойно, все в порядке. Она повернула голову и увидела Киришиму. Он сидел на полу, прислонившись к стене рядом с кроватью, его лицо было бледным от усталости, но взгляд был ясным и полным беспокойства. — Эй-Эйджиро? — ее собственный голос прозвучал хрипло и несмело. — Где… что случилось? — Я тебя нашел, — он мягко прервал ее, не давая погрузиться в воспоминания. — Ты была без сознания. Мы уже на корабле. Мы в безопасности. Но ее тело все еще дрожало от остатков адреналина и страха. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и по щеке скатилась предательская слеза. Она помнила это чувство – полную потерю ориентации, жуткое одиночество и тени, которые двигались в чаще, чье-то бледное лицо, которое вдруг стало нечеловеческим… Она вздрогнула и инстинктивно потянулась к нему. — Эйджиро, эти… те существа… — прошептала она, сжимая простыню дрожащими пальцами. — Я шла за тобой, отвернулась на секунду, а потом ты просто… как сквозь землю провалился! Эйджиро видел, как ее трясет. Он видел настоящий, животный ужас в ее глазах, который не могла скрыть даже ее обычная сила. Он видел ссадину на ее щеке, которую уже обработали, но которая все равно выглядела ужасно неправильно на ее лице. Не думая, подчиняясь порыву, который был сильнее всяких разумных доводов, он поднялся с пола и сел рядом. Осторожно, давая ей время отпрянуть, он обнял ее. — Все кончено, — тихо сказал он, притягивая ее к себе. — Я здесь. Ничего плохого с тобой больше не случится. Обещаю. Ашидо на мгновение замерла, затем ее тело обмякло, и она уткнулась лицом в его плечо, в грубую ткань его рубахи. Его объятия были крепкими, надежными, как скала, о которую разбивались все волны. Она могла чувствовать тепло его тела и ритм его сердца, который постепенно вытеснял из ее памяти отголоски того леденящего душу скрежета. — Спасибо, — едва слышно прошептала она ему в грудь, сжимая пальцами складки его одежды. — Что не бросил меня. Он не ответил, лишь чуть крепче сжал ее в объятиях, и его щека коснулась ее волос. В этой тихой каюте, запертой от ужасов острова, их двое находили утешение друг в друге. Они сидели так несколько минут, пока дрожь в теле Ашидо не начала понемногу стихать. — Я подумал, что потерял тебя навсегда. Как… — он запнулся, не в силах выговорить имя. — Этот остров… он питается надеждами и страхами. Он показал мне Каминари, который заманил меня дальше в лес. Это была приманка. Что если… — Ты думаешь… его уже могло не стать? — тихо, почти шепотом, спросила Мина, ее глаза вновь наполнились слезами. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но я отказываюсь в это верить, пока мы его не увидим сами, я буду считать, что он жив. Что он борется, как всегда. Что даже такой остров ему будет нипочем.

---

Следующий остров полностью оправдывал свое название. Густой, молочно-белый туман окутывал все, делая видимость не дальше вытянутой руки. Каждый шорох, каждый всплеск весла шлюпки отдавался в ушах гулким эхом. Поиски на этом клочке суши, пропитанном влагой и страхом, превратились в ту еще трудность. Они кричали имя Бакуго, но туман будто поглощал их голоса, не возвращая даже эха. Воздух был влажным и холодным, цеплялся за кожу и одежду, проникая в кости. После удушающей жары Острова Обломков это было новым испытанием. Киришима стоял на песке, его плечи напряжены от бессилия. Они обыскали каждый камень, каждую пещеру на Острове Обломков и теперь тратили последние силы на этот проклятый Остров Туманов. Неподалеку от берега виднелась деревушка. Несколько десятков домиков из темного дерева с покатыми крышами, поросшими мхом. От нее веяло не уютом, а вековой усталостью и подозрительностью. Узкий деревянный пирс был пуст, если не считать нескольких потрепанных рыбацких лодок. — Смотрится… негостеприимно, — констатировал Сэро, поеживаясь. — Лишь бы там была еда и информация, — отозвался Каминари, но и сам чувствовал напряженность. Когда они сошли на пирс, из домов стали медленно выходить люди. Рыбаки с обветренными лицами, женщины, прятавшие руки в складках простых платьев. Они не кричали и не бросались в атаку на чужаков, они просто смотрели. Молча. Их глаза, привыкшие вглядываться в туман в поисках угрозы или добычи, были полны немого осуждения. — Эй! — крикнул Киришима, стараясь звучать дружелюбно. — Мы ищем нашего капитана. Он мог выжить после шторма, его могло выбросить на берег. Высокий, взрывной блондин, не видели? Один из старейшин, мужчина с лицом, испещренным морщинами, словно карта морских течений, сделал шаг вперед. — Чужаков не хотим. Шторм – кара Посейдона, ваш капитан уже мертв. Уходите. — Мы можем заплатить! — предложила Ашидо, доставая из мешка несколько уцелевших серебряных монет. Рыбаки переглянулись. В их глазах мелькнула жадность, но ее тут же затмила старая, как мир, осторожность. — Ваше серебро нам не нужно, оно принесет только беду. У вас вид охотников, а мы здесь просто живем. И никого из ваших здесь нет. Эта деревня была замкнутым миром, который не хотел их принимать. Давить и допрашивать этих людей? Он мог бы, но это отняло бы время и силы, а главное – капитан, будь он здесь, уже давным-давно заявил бы о себе, а эти люди бы с радостью выпроводили его при первой же возможности. — Ладно, — сквозь зубы проговорил Киришима, обводя деревню последним цепким взглядом. Ни намека на присутствие Бакуго. — Мы уходим. Спасибо за… ответ. Они развернулись и пошли обратно к шлюпкам под тяжелым, провожающим взглядом десятков пар глаз. Провал. Еще один провал. — Его здесь нет, — тихо сказал Тодороки, появляясь из пелены тумана. Его одежда была мокрой от конденсата. — Ни следов, ни обломков. Ничего. — Но течения… они должны были принести его сюда! — с отчаянием в голосе произнес Каминари, потирая замерзшие руки. — Если бы он был один, — вдруг спокойно сказала Ашидо. Все взгляды устремились на нее. Она смотрела на воду, где туман был чуть менее густым. — Но мы не учли того, что если его спас русал. Он не стал бы плыть против шторма, но… он мог изменить курс. Спасая капитана, он мог вытолкнуть его из основного течения. Выжить на этих островах сложно, может, он выбрал что-то получше? Он наверняка знает эти места лучше нас. Мысль была простой и одновременно гениальной. Они искали там, куда бы попал безвольный груз. Но Изуку был не грузом, он был живым, мыслящим существом, который, спасая Бакуго, действовал бы осознанно. Он мог увидеть опасность главных островов – тех самых тварей, ядовитые растения – и использовать последние силы, чтобы оттолкнуть их в сторону, в более спокойные, но неизведанные воды. Киришима медленно повернулся к команде, и в его глазах снова зажегся огонь. — Она права. Мы искали тело, а не живого Бакуго и его спасителя. Они не там, где должны были быть по течению. Они там, куда русал смог их направить. — Но как их найти? — спросил Каминари, разводя руками. — Они могут быть где угодно. Тишину нарушил Тодороки. — Течения, как дороги. Они редко бывают одиночными. — он поднял взгляд. — Основное течение вело на Обломки и Туман. Но рядом всегда есть боковые, более слабые потоки. Они не отмечены на картах, но их можно попытаться вычислить. Нужно следить за направлением волн, за поведением рыб. Русал инстинктивно бы выбрал самый безопасный путь. Самый спокойный. Нам нужно найти это «тихое» течение. Это был призрачный шанс. Игра в угадывание с океаном. Но это было лучше, чем ничего. Итак, «Взрыв», все еще потрепанный, но полный новой надеждой, покинул негостеприимный остров Туманов. Они не пошли по карте. Они пошли против логики, отринув основные, знакомые им маршруты. Дни напролет они проводили, наблюдая: куда плывут ветки, в какую сторону сносит их судно при убранных парусах, куда направляются стайки мелких рыб. Их вела не карта, а вера в своего капитана и в невероятную догадку: что их спасение пришло от того, кого они считали своей добычей. И что сейчас, где-то в море, на крошечном клочке суши, их неукротимый капитан и наивный русал выживают бок о бок.