Настройка на любовь

Это случилось в четверг вечером, когда команда уже разошлась. Кавех и аль-Хайтам остались в гараже вдвоём — как часто бывало в последнее время. Кавех возился с двигателем, хотя все настройки были давно проверены. Аль-Хайтам сидел на ящике из-под запчастей, пил зелёный чай и смотрел на Кавеха. — Ты уже три раза проверил один и тот же болт, — сказал аль-Хайтам. — А ты уже выпил три чашки чая. Мы оба не умеем уходить вовремя. — Я не хочу уходить. Кавех поднял голову. Улыбнулся. — Я тоже. Он отложил ключ, подошёл к аль-Хайтаму. Тот поставил кружку на пол и потянул Кавеха за руку, усаживая к себе на колени. Кавех обнял его за шею, уткнулся носом в плечо. — Ты пахнешь чаем, — сказал Кавех. — А ты — маслом. — Это один запах? — Нет. Это два запаха. И они не смешиваются. — А должны. — Может быть. Кавех поцеловал его в шею — коротко, быстро, туда, где бился пульс. Аль-Хайтам запрокинул голову, позволяя. — Что будем есть? — спросил Кавех. — Я не голоден. — Ты всегда не голоден. Это не ответ. — Тогда… паста? — Вчера была паста. — Рис? — Позавчера. — Я сдаюсь. — Ты не умеешь сдаваться. Кавех поцеловал его снова — в уголок губ, потом в губы. Нежно, медленно. Аль-Хайтам ответил — тоже нежно, тоже медленно. Они не слышали шагов. Дори стояла в дверях гаража. Кавех увидел её первой. Замер. Аль-Хайтам почувствовал, как он напрягся, и тоже повернул голову. Дори не двигалась. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них. Её лицо было непроницаемым — ни гнева, ни удивления, ни отвращения. Только холодное любопытство. — Дори, — сказал аль-Хайтам. Голос ровный, спокойный. — Вы что-то хотели? — Я хотела поговорить с тобой о следующей гонке, — ответила она. — Но, кажется, ты занят. Кавех попытался встать с колен аль-Хайтама, но тот удержал его за талию. — Нет, — сказал аль-Хайтам. — Не занят. — Я вижу. Дори сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Остановилась в трёх метрах от них. — Как давно? — спросила она. — Неважно, — ответил аль-Хайтам. — Важно. Я твой менеджер. Я должна знать всё, что может повлиять на твою карьеру. — Это не влияет на мою карьеру. — Влияет. И на его тоже. Дори посмотрела на Кавеха. Тот чувствовал, как кровь отливает от лица. — Кавех, — сказала она, — ты хороший механик. Лучший, который у нас был за последние годы. Мне бы не хотелось тебя терять. — Вы не потеряете, — ответил Кавех. Голос дрожал, но он старался. — Посмотрим. Дори перевела взгляд на аль-Хайтама. — Завтра в десять утра у меня в кабинете. Будь один. Она развернулась и ушла. *** Кавех сидел на ящике, сжимая кружку с остывшим чаем. — Она расскажет всем, — сказал он. — Нет. — Откуда ты знаешь? — Потому что она Дори. Она не делает ничего просто так. Если она расскажет — она потеряет и тебя, и меня. Команда рухнет. — А если она потребует, чтобы ты уволил меня? — Тогда я уйду вместе с тобой. Кавех поднял голову. Посмотрел на аль-Хайтама. — Ты не можешь уйти. Ты подписал контракт. — Контракты расторгаются. — Дори не позволит. — Дори не всесильна. Аль-Хайтам подошёл, сел рядом. Взял Кавеха за руку — просто так, потому что хотел чувствовать тепло. — Завтра я поговорю с ней, — сказал он. — Всё будет хорошо. — Ты не знаешь этого. — Знаю. Кавех хотел сказать что-то ещё, но аль-Хайтам поцеловал его — нежно, успокаивающе. — Иди домой, — сказал он. — Выспись. — А ты? — Я приду позже. Кавех не спорил. В десять утра аль-Хайтам сидел в кабинете Дори. Она не предложила ему кофе. Не улыбнулась. Сидела за столом, положив руки на столешницу, и смотрела на него — холодно, оценивающе. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала, — сказала она. — Догадываюсь. — Я не буду говорить, что я ничего не видела. Это было бы глупо. И я не буду угрожать тебе увольнением — ты слишком ценен для команды. — Тогда зачем? — Я хочу, чтобы ты выиграл следующую гонку. Аль-Хайтам молчал. — Ты и так всегда выигрываешь, — продолжила Дори. — Но в этот раз я хочу, чтобы ты выиграл с преимуществом. Чтобы все говорили о тебе. Чтобы спонсоры выстраивались в очередь. — Я не могу гарантировать преимущество. — Можешь. Ты просто не хочешь рисковать. — Я не хочу рисковать машиной. — А я не хочу рисковать своей командой. Дори встала, подошла к окну. — Кавех — хороший механик, — сказала она. — Но он молодой. Новичок. Если просочатся слухи о его отношениях с пилотом, его репутация будет разрушена. Никто не захочет брать его в команду. Никто не захочет с ним работать. Аль-Хайтам сжал подлокотники кресла. — Ты не сделаешь этого. — Не сделаю. Пока ты выигрываешь. Она повернулась к нему. — Я не требую ничего невозможного. Просто сделай свою работу. И я сделаю свою — буду молчать. Аль-Хайтам смотрел на неё долго. Потом кивнул. — Хорошо. — Умница, — Дори улыбнулась. — Можешь идти. Он вышел из кабинета, не оглядываясь. Кавех ждал его в гараже. Увидел — и сразу понял, что что-то не так. Аль-Хайтам был бледнее обычного, под глазами залегли тени. Он не смотрел на Кавеха — прошёл к машине, сел за монитор. — Что она сказала? — спросил Кавех. — Ничего. — Не ври. — Она сказала, что хочет, чтобы я выиграл следующую гонку. — И всё? — И всё. Кавех не поверил. Но не стал спрашивать дальше. Следующие дни аль-Хайтам стал другим. Он приходил в гараж раньше всех, уходил позже всех. Работал на симуляторе до изнеможения, прокручивая круги снова и снова. На трассе он был быстрее обычного — агрессивнее, жёстче, рискованнее. Кавех видел, как он устаёт. Как тени под глазами становятся глубже. Как плечи опускаются, когда он думает, что никто не смотрит. — Ты убиваешь себя, — сказал Кавех однажды вечером. — Я работаю. — Ты работаешь на износ. — Это моя работа. — Ты не обязан… — Я обязан. Аль-Хайтам резко повернулся к нему. В глазах горело что-то, чего Кавех раньше не видел — страх? Ярость? Отчаяние? — Не спрашивай больше, — сказал аль-Хайтам. — Пожалуйста. Кавех замолчал. Он перестал спрашивать. Но не перестал смотреть. Видел, как аль-Хайтам сжимает зубы после каждого заезда. Как трёт шею, разминая затекшие мышцы. Как пьёт энергетики один за другим, хотя обычно не пил их вообще. Кавех думал. Искал способ помочь. Допрашивать было бесполезно — он уже понял, что от вопросов аль-Хайтаму только хуже. Значит, нужно было действовать иначе. Однажды вечером, когда команда ушла, а аль-Хайтам остался прокручивать телеметрию, Кавех подошёл сзади и положил руки ему на плечи. — Что ты делаешь? — спросил аль-Хайтам. — Массаж, — ответил Кавех. — У тебя плечи каменные. — Я не… — Не спорь. Кавех начал медленно разминать мышцы — осторожно, но с силой. Аль-Хайтам напрягся, потом расслабился. Выдохнул. — Откуда ты умеешь? — спросил он. — У меня были сложные дни. Я научился. Они молчали. Кавех водил пальцами по плечам аль-Хайтама, по шее, по лопаткам. Чувствовал, как напряжение уходит, как тело становится тяжелее. — Спасибо, — сказал аль-Хайтам. — Не за что. Через два дня, перед очередной тренировкой, аль-Хайтам сидел на скамейке в боксах, сжимая голову руками. Кавех подошёл. Сел рядом. — Десять минут, — сказал он. — Что? — У тебя есть десять минут до выхода на трассу. Ложись. Аль-Хайтам посмотрел на него. — Куда? — На моё плечо. Кавех вытянул руку, приглашая. Аль-Хайтам колебался секунду, потом опустил голову ему на плечо. Закрыл глаза. — Просто поспи, — сказал Кавех. — Я разбужу. Десять минут. Тишина. Только дыхание аль-Хайтама — ровное, тяжёлое. Кавех чувствовал, как он расслабляется, как веки становятся тяжелее. Когда пришло время, Кавех не хотел его будить. Но знал, что надо. — Хайтам, — прошептал он. — Пора. Аль-Хайтам открыл глаза. Посмотрел на него — затуманенно, но уже собранно. — Спасибо, — сказал он. — Иди. Выиграй. Аль-Хайтам кивнул и пошёл к машине. Он выиграл ту гонку. И следующую. И ещё одну. С преимуществом, о котором говорила Дори. Команда ликовала, спонсоры радовались, техники хлопали друг друга по спинам. Кавех не хлопал. Он стоял у пит-уолл и смотрел, как аль-Хайтам вылезает из машины, снимает шлем. Он был бледным. Мокрым от пота. Под глазами — тени. Но он улыбался. Той редкой, тёплой улыбкой. — Мы победили, — сказал он, подходя к Кавеху. — Ты победил. — Мы. Кавех хотел обнять его. Но не мог — вокруг были люди. Только сжал его пальцы на секунду и отпустил. — Иди в душ, — сказал он. — Ты воняешь. — Ты тоже. — Я работал. — Я знаю. Они смотрели друг на друга. И улыбались. Вечером, когда команда разошлась, Кавех ждал аль-Хайтама в гараже. Тот пришёл через час. Переодетый, с влажными волосами. Выглядел лучше — но не намного. — Ты всё ещё устал, — сказал Кавех. — Немного. — Это не «немного». Ты спишь по четыре часа в сутки. — Я всегда так сплю. — Раньше ты спал пять. Аль-Хайтам не ответил. — Что она тебе сказала? — спросил Кавех. — Правду. Аль-Хайтам молчал долго. Потом сел на ящик, уронил голову на руки. — Она сказала, что если я не буду выигрывать — она расскажет всем о нас. О тебе. Что ты молодой, начинающий механик. Что твоя репутация будет разрушена. Что никто не захочет с тобой работать. Кавех замер. — И ты… ты поэтому так гонял? — Я не мог позволить ей это сделать. — А себе ты позволил? — Кавех подошёл, сел рядом. — Себя ты пожалел? — Мне всё равно. — А мне нет. Аль-Хайтам поднял голову. Посмотрел на Кавеха. — Ты не должен был знать. — Я должен был знать раньше. Кавех взял его за руку. — Мы что-нибудь придумаем. — Что? — Не знаю. Но придумаем. Аль-Хайтам усмехнулся. — Ты невыносим. — Я знаю. Кавех поцеловал его — в лоб, долго, нежно. — А теперь иди спать, — сказал он. — По-настоящему. Я посторожу. — Ты не можешь сторожить весь гараж. — Могу. Аль-Хайтам хотел спорить, но не стал. Лёг на диван в комнате отдыха, закрыл глаза. Кавех сел рядом, взял его за руку. Ждал, пока дыхание станет ровным. Потом тихо сказал: — Я люблю тебя. Аль-Хайтам не ответил. Но его пальцы сжали руку Кавеха сильнее.