Осколки жизни

Вот пятая глава фанфика «Осколки жизни» — с развитием сюжета, новыми открытиями, напряжением между героями и неожиданным поворотом. --- Глава 5. Сломанный амулет Три дня прошло с тех пор, как Книга Теней исчезла. Три дня, наполненных тишиной, подозрениями и странными мелочами, которые каждый замечал, но никто не решался обсуждать вслух. Трек трижды забывал, где оставил свою сковороду. Финна дважды просыпалась посреди ночи от того, что ей казалось — кто-то шепчет её имя. Айкор находил книги на тех местах, куда их точно не клал. Сирен несколько раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку по несколько минут, не в силах отвести взгляд. Эрон стал ещё тише, чем обычно. Он почти не шутил, не подкалывал Риффа, не отпускал язвительных комментариев. Просто сидел в углу и смотрел. Ао-ки замечала всё это, но не знала, что делать. Башня молчала. Сфера пульсировала ровно, но в этой ровности было что-то неестественное — как у человека, который улыбается, когда ему больно. Рифф держался рядом с ней постоянно. Он не говорил об этом, не требовал внимания, но каждый раз, когда Ао-ки оборачивалась, он был где-то поблизости — у окна, у двери, у Сферы. Его присутствие стало для неё таким же естественным, как биение сердца. Она перестала замечать, когда он появлялся, и начинала волноваться, когда его не было. Но сегодня он был. Они стояли у карты мира в главном зале, и Ао-ки водила пальцем по линиям, которые сама же начертила несколько дней назад. — Здесь, — сказала она, останавливаясь на точке в глубине леса. — Я чувствую, что тень пришла оттуда. — Это старый лес, — сказал Рифф, подходя ближе. — Мы там не были. — Потому что туда никто не ходит. Местные жители обходят его стороной. Говорят, что там водятся духи. — Духи или тени? — Может быть, и то, и другое. Рифф посмотрел на карту, потом на Ао-ки. — Ты хочешь пойти туда. — Я должна. — Нет, — покачал головой Рифф. — Мы должны. Я с тобой. — Рифф, это опасно. — Всё, что мы делаем, опасно. Но мы делаем это вместе. Или никак. Ао-ки хотела возразить, но в этот момент в зал вошёл Айкор. Его лицо было бледным, а в руках он держал старый, пожелтевший свиток. — Я нашёл кое-что, — сказал он, разворачивая свиток на столе. — Описание того места, о котором ты говоришь. Старый лес. В древних текстах его называют «Лесом Забытых Теней». — Забытых? — переспросила Ао-ки. — Да. Говорят, что когда-то там стояла ещё одна Башня. Маленькая, не такая мощная, как наша. Она пала. И тени тех, кто в ней жил, остались бродить по лесу. — То есть тень, которую мы видели — она оттуда? — спросил Рифф. — Возможно, — кивнул Айкор. — Или она — только одна из многих. Финна, которая вошла следом, скрестила руки на груди. — Значит, нам нужно идти в лес, полный теней, чтобы понять, как уничтожить одну конкретную? — Если повезёт, мы найдём способ уничтожить всех, — сказал Айкор. — А если не повезёт? — Тогда мы пополним их ряды. Трек, который только что появился на пороге с бутербродом в руке, замер. — Ребята, вы меня пугаете, — сказал он. — Присоединяйся, — ответила Финна. — Я лучше поем. — Ты всегда лучше поешь. — Это моя стратегия выживания. Ао-ки подошла к окну и посмотрела на лес, темнеющий на горизонте. Деревья казались чёрными иглами, вонзившимися в серое небо. Где-то там, в глубине, ждала разгадка. Или смерть. — Мы пойдём завтра на рассвете, — сказала она, не оборачиваясь. — Все, кто хочет. — Я хочу, — сразу сказал Рифф. — Я тоже, — добавил Айкор. — Я с вами, — кивнула Финна. — Я за компанию, — вздохнул Трек, доедая бутерброд. — Я пойду, — тихо сказала Сирен. — Эрон? — Ао-ки обернулась. Эрон сидел в углу, поджав ноги, и смотрел в пол. При её вопросе он поднял голову. Его глаза были пустыми — такими пустыми, что Ао-ки на мгновение стало не по себе. — Я пойду, — сказал он. — Куда же я без вас. В его голосе не было обычной насмешки. Только усталость. Ночь перед походом была тревожной. Ао-ки не спала. Она лежала на кровати, сжимая в руке камешек, и прислушивалась к звукам Башни. Где-то наверху ходил Трек — он всегда ходил, когда волновался. Где-то в соседней комнате тихо разговаривали Финна и Айкор — обсуждали план, готовились. Она думала о лесе. О тенях. О том, что они могут там найти — или потерять. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала она, хотя знала, кто это. Рифф вошёл бесшумно, как всегда. В одной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи опущены. — Тоже не спишь? — спросила Ао-ки. — Не спится, — ответил он, садясь на край кровати. — Боишься завтрашнего дня? — Боюсь, — признался Рифф. — Не за себя. За тебя. — Со мной всё будет хорошо. — Ты не можешь этого знать. — Могу, — Ао-ки села и взяла его за руку. — Потому что ты будешь рядом. Рифф посмотрел на неё. В темноте его глаза блестели, как два уголька. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Обещаю. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Это я смогу. Ао-ки улыбнулась — слабо, но искренне. — Ты слишком самоуверен, — сказала она. — А ты слишком мало в меня веришь, — ответил он. Он наклонился и поцеловал её — нежно, почти по-детски. Ао-ки ответила, чувствуя, как страх отступает, уступая место теплу. Они сидели так, пока за окном не начало светать. — Пора, — сказала Ао-ки, вставая. — Пора, — кивнул Рифф. Они вышли из комнаты вместе, держась за руки. Лес Забытых Теней встретил их тишиной. Не той тишиной, которая бывает в обычном лесу — с пением птиц, шелестом листвы, треском веток под ногами. Это была тишина мёртвая. Абсолютная. Такая, что уши начинали звенеть, а сердце — биться быстрее в попытке заполнить пустоту хоть каким-то звуком. — Мне здесь не нравится, — прошептал Трек, хотя шептать не было нужды — голос всё равно звучал так, будто его глотала вата. — Мне тоже, — ответила Финна, сжимая рукоять меча. Деревья стояли серыми, безликими столбами. Ни листьев, ни коры, ни сучьев — просто гладкие стволы, уходящие вверх, в серое небо. Под ногами хрустела не трава — пепел. Всё здесь было покрыто тонким слоем серой пыли, которая поднималась при каждом шаге и оседала на одежде, на лице, в лёгких. — Здесь был пожар? — спросил Айкор, оглядываясь. — Нет, — ответила Сирен. — Это не пепел. Это тени. То, что от них остаётся, когда они умирают. — Тени умирают? — удивился Трек. — Всё умирает, — тихо сказала Сирен. — Даже тьма. Ао-ки шла впереди. Она чувствовала магию этого места — тяжёлую, давящую, как свинцовое одеяло. Сфера в Башне откликалась на каждый её шаг, пульсируя где-то далеко-далеко, как второе сердце. — Нам нужно найти центр леса, — сказала она. — Там, где стояла Башня. — Откуда ты знаешь? — спросил Эрон. — Чувствую. — Этого недостаточно. — Пока есть — достаточно. Они шли дальше. Деревья становились всё гуще, но небо над головой не темнело — оно оставалось одинаково серым, без солнца, без облаков, без просветов. Время здесь остановилось. Или его никогда не было. Через час пути Трек остановился. — Я больше не могу, — сказал он, тяжело дыша. — Воздух… он какой-то… тяжёлый. — Это тени, — повторила Сирен. — Они сгущают воздух. Чем ближе к центру, тем тяжелее дышать. — И что, мы так и будем идти, пока не задохнёмся? — Будем идти, пока не найдём ответы, — сказала Ао-ки. Она подошла к Треку и положила руку ему на плечо. — Ты можешь вернуться, — сказала она. — Мы поймём. — Нет, — Трек выпрямился. — Я не трус. Я просто… жалуюсь. Это моё хобби. — Твоё хобби — есть, — поправила Финна. — И жаловаться, — добавил Трек. — У меня широкий круг интересов. Финна покачала головой, но улыбнулась. Даже здесь, в этом мёртвом лесу, Трек умудрялся разряжать обстановку. Они пошли дальше. Ещё через час лес начал меняться. Деревья стали тоньше, кривее, их стволы скручивались в спирали, как будто кто-то выкручивал их из земли. Между корнями там и тут виднелись осколки камня — серого, с красными прожилками, похожими на запёкшуюся кровь. — Это остатки Башни, — сказал Айкор, поднимая один осколок. — Тот же материал, что и в нашей. — Значит, мы на месте, — сказал Рифф. — На месте, — подтвердила Ао-ки. Она огляделась. Поляна, на которой они стояли, была круглой, как и поляна у их Башни. Но вместо Сферы здесь была только яма — глубокая, чёрная, уходящая вниз, в никуда. — Что там? — спросил Трек, заглядывая в яму. — Не знаю, — ответила Ао-ки. — Но я должна спуститься. — Нет, — Рифф схватил её за руку. — Сначала я. — Рифф… — Я сказал — сначала я. Ты — Хранительница. Если со мной что-то случится, ты сможешь продолжать. Если с тобой — мы все потеряны. Ао-ки хотела возразить, но поняла, что он прав. — Хорошо, — сказала она. — Но будь осторожен. — Всегда, — ответил Рифф. Он взял верёвку, которую они прихватили с собой, привязал её к ближайшему дереву и начал спускаться в яму. Тьма поглотила его почти сразу. Прошла минута. Две. Пять. — Рифф? — позвала Ао-ки. Тишина. — Рифф! — крикнула она громче. Внизу что-то шевельнулось. Верёвка дёрнулась. — Тяните! — раздался приглушённый голос Риффа. Все схватились за верёвку и начали тянуть. Рифф появился из темноты — бледный, в пыли, но живой. — Что там? — спросила Ао-ки, помогая ему выбраться. — Там… — Рифф перевёл дыхание. — Там то, что мы ищем. — Что именно? — Сердце Тени. Они разбили лагерь на краю поляны. Костра не разводили — в этом лесу огонь не зажигался, как ни старайся. Спички давали только слабую искру, которая тут же гасла, будто кто-то дул на неё из темноты. Пришлось довольствоваться холодной едой и светом магических светильников, которые Сирен настроила так, чтобы они не привлекали лишнего внимания. Рифф рассказал, что видел внизу. — Там зал, — сказал он, откусывая кусок хлеба. — Такой же, как в нашей Башне. Но всё разрушено. Стены в трещинах, пол покрыт пылью. А в центре, там, где должна быть Сфера — чёрный камень. Он пульсирует. Как сердце. — Сердце Тени, — повторил Айкор. — Я читал о таком. Это артефакт, который создают теневые сущности, когда питаются магией долгое время. Он становится их источником силы. — Если мы уничтожим его, тень исчезнет? — спросила Финна. — В теории — да, — кивнул Айкор. — Но на практике… я не знаю, что произойдёт. Камень может взорваться. Или выпустить всех теней, которые в нём заперты. Или… — Или убить того, кто попытается его уничтожить, — закончил Рифф. — Тоже возможно. — Отлично, — вздохнул Трек. — Просто отлично. Мы нашли способ уничтожить тень, но этот способ может нас уничтожить. Кто так делает? — Тени, — ответила Сирен. — Они хитры. Они всегда оставляют ловушку. — Значит, нам нужно быть хитрее, — сказала Ао-ки. — Мы не будем уничтожать камень снаружи. Я войду в него. — Что? — хором спросили все. — Я войду в камень, — повторила Ао-ки. — Так же, как я входила в Сферу. Если это сердце Тени, оно состоит из той же магии, что и тень. А я уже побеждала тень изнутри. Смогу и сейчас. — Это безумие, — сказал Рифф. — В прошлый раз ты едва не погибла. — Но не погибла же. — Потому что тебе повезло. — Потому что я сильная. — Ао-ки… — Рифф, — она посмотрела на него. — Я знаю, что ты боишься. Я тоже боюсь. Но если мы не сделаем этого сейчас — тень вернётся. И в следующий раз она будет сильнее. Она уже питалась нашей магией, нашими страхами. Она знает нас. Если мы дадим ей время — мы проиграем. Рифф сжал кулаки. Его лицо было каменным, но в глазах плескалась боль. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Не сможешь, — покачала головой Ао-ки. — Камень примет только того, кто связан с магией. Ты — воин. Твоя сила в мече, а не в заклинаниях. — Тогда я буду ждать здесь. И если ты не вернёшься… — Вернусь. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его — коротко, быстро, не давая себе права на нежность. Если она начнёт прощаться, она не сможет уйти. — Я вернусь, — повторила она. — Жди меня. Рифф кивнул. Он не мог говорить — слова застревали в горле. Ао-ки подошла к яме, взяла верёвку и начала спускаться. Внизу было темно. Не так, как ночью — ночь можно было разогнать светом. Здесь темнота была живой. Она давила, обволакивала, проникала под кожу, в лёгкие, в мысли. Ао-ки зажгла магический свет — маленький шарик, который парил над её ладонью. Свет разогнал тьму на несколько шагов, но за их пределами сгущалась такая чернота, что казалось, будто она смотрит в бездну. Она шла по коридору. Стены были из чёрного камня — такого же, как пьедестал в библиотеке. Гладкие, холодные, без единой трещины. Пол покрывала пыль — серая, мелкая, которая хрустела под ногами, как битое стекло. Коридор привёл её в зал. Он был похож на главный зал их Башни — такой же круглый, с высоким потолком, который терялся в темноте. Но вместо Сферы здесь был камень. Чёрный, пульсирующий, с прожилками красного, которые пульсировали в такт сердцебиению Ао-ки. Она подошла ближе. Камень был горячим — почти обжигающим. От него исходил запах озона и чего-то ещё, чего Ао-ки не могла узнать. Смерти, может быть. Или страха. — Ты пришла, — раздался голос. Не скрежет, как у тени. Человеческий голос. Знакомый. Ао-ки обернулась. В дверях стоял Эрон. — Эрон? — удивилась она. — Ты спустился за мной? — Я не спускался, — сказал Эрон. — Я был здесь. Всегда был. — Что ты говоришь? — Я говорю, что я не тот, за кого ты меня принимаешь, — его голос был спокойным, почти безразличным. — Я не твой друг, Ао-ки. Я никогда им не был. — Ты врёшь. — Нет. Я — хозяин тени. Я привёл её сюда. Я ждал, когда ты ослабеешь, когда Башня станет уязвимой. И мой план сработал. Ты здесь. Одна. Без защиты. Ао-ки смотрела на него, и мир вокруг неё рушился. Эрон — тот, кто шутил, подкалывал Риффа, собирал цветы на поляне — был врагом. — Зачем? — спросила она. — Зачем ты это сделал? — Потому что Башня принадлежит мне, — ответил Эрон. — Моя семья построила её тысячи лет назад. Но нас изгнали. Обманом. Ложью. Я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву. — Башня выбирает Хранителя. Она не выбирала тебя. — Потому что ты была здесь. Ты заняла моё место. — Я не занимала твоё место. Я пришла, когда Башня умирала. Ты мог прийти раньше. Но не пришёл. — Я был не готов. — А теперь готов? — Ао-ки сжала кулаки. — Убить меня? Убить моих друзей? — Твоих друзей? — усмехнулся Эрон. — Они никогда не были твоими друзьями. Они были моими. Я привёл их сюда. Я убедил их остаться. Я использовал их, чтобы приблизиться к тебе. — Ты лжёшь. — Проверь, — Эрон развёл руками. — Спроси у них. Когда вернёшься. Если вернёшься. Он шагнул к камню. — Сердце Тени готово, — сказал он. — Оно питалось твоей магией, твоими страхами, твоей любовью. И теперь оно достаточно сильно, чтобы поглотить Башню. А ты — чтобы стать его частью. Он коснулся камня, и тот вспыхнул багровым светом. Ао-ки почувствовала, как её тело немеет, как магия уходит из пальцев, как сознание начинает расплываться, как вода, пролитая на песок. — Прощай, Хранительница, — сказал Эрон. — Ты была хорошей. Но недостаточно хорошей. Тьма поглотила Ао-ки. Наверху, на краю поляны, Рифф почувствовал это. Он сидел у ямы, сжимая в руках верёвку, и ждал. Ждал, когда Ао-ки вернётся. Ждал, когда она скажет, что всё кончено, что тень уничтожена, что можно идти домой. Но вместо этого он почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Как будто нить, связывающая его с Ао-ки, лопнула. — Она в опасности, — сказал он, вскакивая. — Что? — Айкор поднял голову. — Она в опасности. Я чувствую. — Откуда? — Не знаю. Но я должен спуститься. — Рифф, если ты спустишься… — Я сказал — должен. Он не стал ждать ответа. Схватил верёвку и начал спускаться. Внизу было темно. Темнее, чем в прошлый раз. Свет, который он захватил с собой, почти не разгонял тьму — она давила, сжималась, пыталась задушить. Он бежал по коридору, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, поднимаясь. В груди горело — там, где секунду назад оборвалась нить. — Ао-ки! — крикнул он. Тишина. — Ао-ки! — снова. Ничего. Он вбежал в зал. И увидел её. Она лежала на полу у чёрного камня, бледная, неподвижная. Её глаза были закрыты, губы посинели, пальцы скрючились, как у мёртвой. — Нет, — прошептал Рифф, бросаясь к ней. — Нет, нет, нет. Он поднял её, прижал к себе. Она была холодной — слишком холодной для живого человека. — Ао-ки, слышишь меня? — он тряс её за плечи. — Открой глаза! Пожалуйста! Она не реагировала. Рифф поднял голову и увидел Эрона. Эрон стоял у камня, и его лицо было спокойным. Даже не злорадным — просто спокойным, как у человека, который сделал то, что должен был сделать. — Ты, — прохрипел Рифф. — Ты это сделал. — Да, — ответил Эрон. — И ты следующий. — Зачем? — Я уже объяснил. Башня принадлежит мне. А она — только препятствие. Рифф аккуратно положил Ао-ки на пол, встал и вытащил меч. — Ты пожалеешь об этом, — сказал он. — Не пожалею, — покачал головой Эрон. — Потому что ты не сможешь меня убить. Камень защищает меня. — Посмотрим. Рифф бросился на него. Но Эрон даже не пошевелился. Вместо этого камень вспыхнул багровым, и из него вырвались десятки теневых щупалец. Они обвили Риффа, подняли в воздух, сжали так, что затрещали рёбра. — Глупец, — сказал Эрон. — Ты думал, что сможешь победить меня силой? Я не воин. Я — тень. Я — страх. Я — то, что вы все носите в себе. — Отпусти… его… — раздался слабый голос. Эрон обернулся. Ао-ки стояла на коленях, опираясь на дрожащие руки. Её глаза горели золотым светом — тем самым, который был у Сферы. — Ты… — начал Эрон. — Я не закончила, — сказала Ао-ки, поднимаясь. — Я Хранительница Башни. И я не позволю тебе забрать моих друзей. Она подняла руки, и из её пальцев вырвался поток золотистой магии. Он ударил в камень, и тот загудел, зашатался, покрылся трещинами. — Нет! — закричал Эрон. — Ты разрушишь его! Мы все погибнем! — Лучше погибнуть, чем жить в мире, где правят тени, — ответила Ао-ки. Магия усилилась. Камень затрещал, из него посыпались осколки — чёрные, острые, как бритвы. Щупальца, державшие Риффа, ослабли, и он упал на пол. — Беги! — крикнула Ао-ки. — Уводи всех! — Я не оставлю тебя! — закричал Рифф. — Я сказала — беги! Но Рифф не побежал. Он поднялся, подошёл к Ао-ки и встал рядом. — Вместе, — сказал он. — Или никак. Она посмотрела на него — на его разбитые губы, на его горящие глаза, на его сжатые кулаки. — Ты дурак, — сказала она. — Я знаю. Она улыбнулась — слабо, но искренне — и направила всю оставшуюся магию в камень. Камень взорвался. Вспышка была ослепительной — белой, чистой, как свет Сферы в момент восстановления. Она разнесла зал, разметала стены, разогнала тьму. Ао-ки и Риффа отбросило к противоположной стене. Они упали, ударились, потеряли сознание. Когда Ао-ки открыла глаза, над ней склонялся Айкор. — Жива? — спросил он. — Кажется, — прошептала Ао-ки. — Рифф? — Жив. Тоже без сознания, но жив. — Эрон? Айкор помолчал. — Эрона нет, — сказал он. — Камень исчез. И он исчез вместе с ним. — Он был хозяином тени, — сказала Ао-ки, садясь. Её тело ломило, голова кружилась, но она держалась. — Он хотел забрать Башню. — Мы знаем, — кивнул Айкор. — Мы всё слышали. Сверху. — Как? — Тень не заглушала звуки. Мы слышали каждый крик. Ао-ки посмотрела на остальных. Финна стояла у стены, бледная, с мечом в руке. Трек сидел на полу, обхватив колени, и смотрел в одну точку. Сирен держала руку Риффа, проверяя пульс. — Он предал нас, — сказал Трек, не поднимая головы. — Эрон. Он был нашим другом. А он… — Он был врагом, — закончила Финна. — С самого начала. — Но почему? — спросил Трек. — Зачем ему это было нужно? — Он сказал, что Башня принадлежала его семье, — ответила Ао-ки. — Что нас изгнали. Что он хотел вернуть своё. — Это не оправдание, — жёстко сказал Айкор. — Ничто не оправдывает то, что он сделал. — Он хотел убить Ао-ки, — добавила Финна. — И всех нас. Трек замолчал. Он сжимал в руках сковороду — ту самую, которая спасла ему жизнь в прошлой битве — и смотрел на неё так, будто искал ответы. — Я не понимаю, — наконец сказал он. — Как можно притворяться так долго? Как можно смеяться с нами, есть с нами, сражаться с нами — и всё это время планировать нашу смерть? — Ненависть сильнее любви, — тихо сказала Сирен. — Для некоторых. — Но не для всех, — возразил Айкор, глядя на Ао-ки и на бессознательного Риффа. — Не для всех. Рифф очнулся через час. Он открыл глаза, и первое, что увидел — Ао-ки, сидящую рядом. Она держала его за руку и смотрела на него с таким облегчением, будто он воскрес из мёртвых. — Ты жив, — сказала она. — Ты тоже, — ответил он. Голос был хриплым, горло саднило — видимо, наглотался пыли. — Мы оба живы. — Эрон? — Исчез. Вместе с камнем. Рифф сел, огляделся. Зал был разрушен — стены в трещинах, пол усеян осколками, потолок кое-где обвалился. Но небо над головой было видно — серое, но уже не мёртвое. В нём даже проглядывали просветы. — Мы победили? — спросил он. — Победили, — кивнула Ао-ки. — На этот раз. — А тень? — Исчезла. Вместе с хозяином. Рифф помолчал. — Я не могу в это поверить, — сказал он. — Эрон. Всё это время. Он сидел рядом со мной. Шутил. Смеялся. А хотел убить. — Люди сложные, — сказала Ао-ки. — Иногда мы сами не знаем, что у нас внутри. — Ты слишком философствуешь для человека, который чуть не умер час назад. — А ты слишком бодр для человека, который был без сознания. Они посмотрели друг на друга и почти улыбнулись. — Идём, — сказал Рифф, вставая. — Я хочу выбраться из этого места. — Я тоже, — ответила Ао-ки. Она подала ему руку, и они вместе пошли к выходу. Возвращение в Башню было долгим. Лес Забытых Теней, лишившись своего сердца, начал меняться. Деревья, которые были серыми и безжизненными, на глазах покрывались корой, на них появлялись почки, из земли пробивалась трава. В воздухе запахло не пылью и пеплом — а сыростью и прелой листвой. Настоящий лес. — Он оживает, — сказала Сирен, оглядываясь. — Потому что тень ушла, — ответил Айкор. — Без источника тьмы лес возвращается к жизни. — И как долго это продлится? — спросил Трек. — Сто лет, может быть, — пожал плечами Айкор. — А может, и дольше. Природа сильнее магии. — Или магия — часть природы, — сказала Ао-ки. — Не отделяй одно от другого. Айкор кивнул. Они шли молча. Каждый думал об Эроне. О том, что он был предателем. О том, что они не заметили. О том, что могли бы спасти его, если бы поняли раньше. Или не могли — потому что он не хотел, чтобы его спасали. — Не вините себя, — сказала Сирен, словно прочитав их мысли. — Он сделал свой выбор. Не вы за него. — Но мы могли… — начал Трек. — Ничего вы не могли, — отрезала Сирен. — Он врал вам годами. Если бы вы заподозрили его раньше — он убил бы вас раньше. Вы живы. Это главное. Трек замолчал. Башня встретила их тишиной. Сфера пульсировала ровно, спокойно, как будто ничего не случилось. Как будто её не пытались уничтожить, как будто тень не проникала внутрь, как будто Эрон не был предателем. — Она не помнит, — сказала Ао-ки, прижимая ладонь к Сфере. — Или помнит, но не хочет показывать. — Может, она просто живёт настоящим, — предположил Айкор. — В отличие от нас. — Может быть. Они разошлись по комнатам. Нужно было отдохнуть, прийти в себя, переварить случившееся. Ао-ки пошла в свою комнату. Рифф — за ней. — Ты не хочешь побыть одна? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Он сел на край кровати. Она села рядом. — Я чуть не потерял тебя сегодня, — сказал Рифф. — Дважды. — Но не потерял. — Если бы камень взорвался чуть сильнее… — Но не взорвался. — Если бы я не успел… — Ты успел. Рифф повернулся к ней. — Ты слишком спокойно к этому относишься, — сказал он. — А что мне делать? Кричать? Плакать? Бояться? Я уже всё это сделала. Внутри. Теперь я просто хочу быть с тобой. — Я тоже, — сказал Рифф. — Всегда. Он обнял её. Крепко, почти до боли. Ао-ки уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, — ответил он. Они сидели так, пока за окном не начало темнеть. Ночью Ао-ки проснулась от того, что кто-то ходил по коридору. Шаги были лёгкими, почти бесшумными — но не такими, как у Риффа. Другими. Она встала, накинула шаль и вышла. В коридоре никого не было. Но на полу лежал листок бумаги — сложенный в треугольник, как письмо. Ао-ки подняла его, развернула. Один абзац. Почерк знакомый — резкий, угловатый. Эрон. «Ты победила, Хранительница. Но это не конец. Тени не умирают — они ждут. Я буду ждать. Когда ты ослабеешь — я вернусь. Передай Риффу, что его сестра жива. И что он никогда её не найдёт. Пока я жив». Ао-ки перечитала письмо три раза. Сестра Риффа? О какой сестре идёт речь? Рифф никогда не говорил о семье. Никогда. Она сжала письмо в кулак и пошла к комнате Риффа. Он не спал. Сидел на кровати, обложенный картами, и при её появлении поднял голову. — Что случилось? — спросил он, увидев её лицо. — Это, — Ао-ки протянула письмо. Рифф прочитал. Его лицо стало каменным — таким же, как в тот день, когда они впервые встретились. Но глаза… глаза горели. — Откуда у него это? — спросил он. — Откуда он знает о ней? — Ты не говорил мне, что у тебя есть сестра, — тихо сказала Ао-ки. — Потому что я думал, что она мертва, — ответил Рифф. — Давно. Ещё до того, как я пришёл к Башне. — Что случилось? Рифф помолчал. Его пальцы сжимали письмо так сильно, что оно начало рваться. — Её похитили, — наконец сказал он. — Когда мы были детьми. Я искал её годами. Но нашёл только следы. И все они вели в никуда. — А теперь Эрон говорит, что она жива. — Или врёт, — Рифф поднял голову. — Он предатель. Он может врать. — Но зачем ему врать именно об этом? — Чтобы манипулировать мной. Чтобы я бросил всё и побежал искать её. Чтобы Башня осталась без защиты. — И ты побежишь? Рифф посмотрел на неё. Долго. Тяжело. — Не знаю, — сказал он. — Часть меня хочет. Часть меня боится, что это правда. И что я не смогу её спасти. — Мы сможем, — сказала Ао-ки. — Если это правда — мы найдём её. Вместе. — Ты пойдёшь со мной? — Я пойду с тобой куда угодно. Рифф отложил письмо, взял её за руки. — Ты не боишься? — спросил он. — Боюсь, — ответила Ао-ки. — Но я боюсь больше потерять тебя, чем умереть. Если тебе нужно искать сестру — мы будем искать. А Башня… Башня подождёт. — Ты уверена? — Уверена. Он поцеловал её. Крепко, благодарно, с надеждой, которая только начинала прорастать в его сердце. — Тогда завтра мы поговорим с остальными, — сказал он. — И решим, что делать. — Завтра, — кивнула Ао-ки. Они сидели обнявшись, и за окном вставала луна. Тень ушла. Но испытание Любви только начинало набирать обороты. Конец пятой главы.