Осколки жизни

Глава 6. Нить, оборванная в прошлом Утро после возвращения из Леса Забытых Теней было серым и тяжёлым. Небо за окнами Башни затянули низкие облака, похожие на свинцовые плиты. Дождь ещё не начался, но воздух был влажным и липким, как перед грозой. Сфера пульсировала ровно, но в её золотистом свечении чувствовалась какая-то настороженность — как у зверя, который затаился, прислушиваясь к шагам охотника. Ао-ки не спала почти всю ночь. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на письмо Эрона, которое лежало на столике у окна. Она перечитала его раз десять, пытаясь найти между строк намёк на ложь. Но каждое слово казалось пугающе искренним. «Передай Риффу, что его сестра жива. И что он никогда её не найдёт. Пока я жив». Сестра. Рифф никогда не говорил о семье. Ни разу за всё время, что они знали друг друга. Ао-ки не спрашивала — ей казалось, что если человек молчит о чём-то, значит, ему больно вспоминать. Но теперь боль сама пришла к ним в дом, и от неё нельзя было спрятаться. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала Ао-ки, хотя знала, кто это. Рифф вошёл бесшумно, как всегда. На нём была та же рубашка, что и вчера — мятая, с пятнами пыли от камня. Волосы растрёпаны, под глазами тени. Он не спал ещё дольше, чем она. — Ты читала, — сказал он, кивнув на письмо. — Читала, — ответила Ао-ки. — И что думаешь? — Я думаю, что он не врёт. По крайней мере, не полностью. Слишком конкретно для случайной лжи. Рифф сел рядом на кровать, взял письмо в руки и долго смотрел на него, как будто надеялся, что буквы сложатся в другое предложение. — Её звали Мира, — сказал он наконец. — Она была младше меня на два года. Светлые волосы, голубые глаза. Она смеялась так громко, что соседи жаловались. Ао-ки молчала. Она знала, что сейчас не время задавать вопросы — только слушать. — Наша мать умерла, когда Мире было четыре, — продолжил Рифф. — Отец… отец сломался. Он не мог смотреть на неё — она слишком напоминала ему мать. Поэтому я растил её сам. Кормил, одевал, учил читать. Я был ей и братом, и отцом, и матерью. — Сколько тебе было? — Восемь, — тихо сказал Рифф. — Восемь лет, а я уже чувствовал себя стариком. Ао-ки взяла его за руку. Он сжал её пальцы — не глядя, словно автоматически. — Когда ей было шесть, пришли люди, — сказал Рифф. — Я не знаю, кто они были. В масках, с амулетами, которые подавляли магию. Они забрали её. На моих глазах. — Ты пытался её защитить? — Я пытался, — в голосе Риффа появилась горечь. — Мне было десять. У меня был деревянный меч, который я сам выстругал. Они сломали его одним ударом. А меня отбросили к стене так сильно, что я потерял сознание. — Когда ты очнулся, их уже не было? — Да. И Миры тоже. Я искал её десять лет. Объездил полмира, перебил десятки людей, которые могли знать хоть что-то. Но все следы вели в никуда. А потом я нашёл Башню. И решил, что если я не могу спасти её, то хотя бы помогу спасти других. — Ты никогда не говорил мне. — Потому что думал, что она мертва, — сказал Рифф. — Зачем бередить прошлое, если его нельзя изменить? — Но теперь ты знаешь, что она может быть жива. — Или Эрон лжёт, — напомнил Рифф. — Он хочет, чтобы я ушёл. Чтобы бросил Башню, бросил тебя, бросил всех. Чтобы ослабить нас. — А если не лжёт? — спросила Ао-ки. — Если твоя сестра действительно где-то там, ждёт, когда ты придёшь? Рифф молчал долго. Так долго, что Ао-ки уже начала думать, что он не ответит. — Тогда я не знаю, что делать, — наконец сказал он. — Потому что часть меня хочет бросить всё и бежать искать её. А другая часть знает, что это именно то, чего хочет Эрон. Что он использует её как приманку. И если я попадусь — мы все проиграем. — Ты не один, — сказала Ао-ки. — Мы пойдём с тобой. — Ты предлагаешь бросить Башню? — Я предлагаю защитить тех, кого мы любим, — ответила Ао-ки. — Башня — это камень. А Мира — живой человек. Если есть хоть один шанс, что она жива, мы должны его использовать. — А если это ловушка? — Тогда мы попадём в неё вместе. И вместе выберемся. Рифф посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах боролись надежда и страх, любовь и ненависть, прошлое и будущее. — Ты правда готова пойти на это? — спросил он. — Ради меня? Ради девушки, которую ты никогда не видела? — Я готова пойти на это ради тебя, — ответила Ао-ки. — А Мира — часть тебя. Если мы сможем вернуть её — ты станешь целым. А целый Рифф сильнее, чем разбитый. Он наклонился и поцеловал её — крепко, почти отчаянно. Ао-ки ответила, чувствуя, как его руки дрожат, как бьётся его сердце где-то у самого горла. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — ответила она. Они сидели обнявшись, пока за окном не начало светлеть. Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Трек приготовил яичницу — на этот раз не подгоревшую — и разложил её по тарелкам с непривычной аккуратностью. Финна пила чай и смотрела в окно. Айкор листал какую-то книгу, хотя по его глазам было видно, что он не читает. Сирен сидела с закрытыми глазами и медитировала — или просто не хотела ни с кем разговаривать. Ао-ки и Рифф вошли в кухню вместе, держась за руки. Никто не прокомментировал — все уже привыкли. — У меня есть новость, — сказала Ао-ки, когда все сели. — И она касается всех. Она рассказала про письмо. Про сестру Риффа. Про то, что Эрон — возможно — не лжёт. И про то, что они с Риффом хотят отправиться на поиски. Трек перестал жевать. Финна отставила кружку. Айкор закрыл книгу. Сирен открыла глаза. — Ты серьёзно? — спросил Трек. — Мы только что вернулись из одного опасного места, а вы хотите лезть в другое? — Мы не хотим, — сказал Рифф. — Мы должны. — Почему? — Потому что это моя сестра, — ответил Рифф. — Я думал, что она мертва много лет. Если есть шанс, что она жива — я не могу его упустить. — Даже если это ловушка? — спросила Финна. — Особенно если это ловушка, — ответил Рифф. — Потому что если Эрон использовал её как приманку — значит, она действительно жива. Иначе он не рисковал бы. — Логично, — нехотя признал Айкор. — Но риск огромен. Мы не знаем, где её искать. У нас нет карт, нет зацепок, только одно письмо. — Есть кое-что ещё, — сказал Рифф. Он вытащил из кармана маленький медальон — потускневший, с выцветшим изображением цветка на крышке. — Это её. Миры. Я нашёл это на месте похищения. Держал при себе все эти годы. — Может быть, с помощью магии мы сможем найти владельца, — предположил Айкор. — Если в медальоне осталась частичка её сущности. — Это возможно? — спросил Рифф. — Не знаю, — честно ответил Айкор. — Но попробовать стоит. Он взял медальон, подошёл к Сфере и прижал его к её поверхности. — Сфера, — сказал он, закрывая глаза. — Мы просим тебя. Если есть хоть ниточка, ведущая к этой девочке — покажи нам. Сфера замерла на секунду. А потом в её глубине что-то мелькнуло — не вспышка, не образ, а скорее ощущение. Направление. Северо-запад. Далеко. Очень далеко. — Там, — сказал Айкор, открывая глаза. — Где-то на северо-западе. За горами. — За Перевалом Мёртвых? — спросила Финна. — Дальше, — покачал головой Айкор. — Намного дальше. Рифф сжал кулаки. — Тогда мы идём туда. — Мы, — поправила Ао-ки. — Не ты, а мы. — Ао-ки, Башня… — Башня подождёт, — твёрдо сказала она. — Сфера стабильна, тень изгнана. У нас есть время. — А если тень вернётся? — Тогда мы вернёмся быстрее. Они смотрели друг на друга, и никто не уступал. — Я пойду, — сказал Трек. Все обернулись к нему. — Что? — удивилась Финна. — Я сказал — пойду, — повторил Трек. — Рифф — мой друг. Если его сестра в беде, я помогу. Да и сковороду давно не тестировал в новых условиях. — Ты не умеешь ориентироваться в горах, — сказала Финна. — Научусь. — Ты боишься высоты. — Пересилю. — Ты… — Финна, — перебил Трек. — Я иду. Это не обсуждается. Финна замолчала. Она смотрела на Трека так, будто видела его впервые — не как вечно жующего шутника, а как взрослого мужчину, который принял решение. — Тогда я тоже, — сказала она. — Кто-то же должен приглядывать за тобой, чтобы ты не свалился в пропасть. — Я не свалюсь! — Свалишься. Ты падал даже на ровном месте. — Это было один раз! — Три раза. — Два с половиной! Айкор вздохнул. — Значит, идём все, — подвёл он итог. — Башня остаётся под защитой Сферы. А мы идём на северо-запад. — За Перевал Мёртвых, — тихо добавила Сирен. Никто не спросил, откуда она знает это название. Сирен всегда знала больше, чем говорила. Сборы заняли полдня. Ао-ки проверила запасы еды, воды, лекарств. Рифф точил меч — хотя тот был острее бритвы, но ритуал успокаивал. Трек упаковывал сковороду в специальный чехол, который сшила для него Финна (она делала вид, что ей не нравится эта идея, но чехол получился отличный). Айкор и Сирен собирали книги — те, что могли пригодиться в пути. Карты, свитки, амулеты. К вечеру они были готовы. — Выступаем на рассвете, — сказала Ао-ки. — Всем спать. — Я не усну, — признался Трек. — Попробуй. — А если я не смогу? — Тогда будешь завтра злым и уставшим. Твой выбор. Трек вздохнул и поплёлся в свою комнату. Ночью Ао-ки снова не спала. Она стояла у Сферы, прижав ладони к её поверхности, и слушала её пульс. Ровный, спокойный, чуть грустный. — Ты знаешь, куда мы идём, — прошептала она. — Ты знаешь, что нас ждёт. Почему не говоришь? Сфера молчала. Но её свечение стало чуть теплее, как будто она обнимала Ао-ки. — Береги себя, когда меня не будет, — сказала Ао-ки. — Мы вернёмся. Я обещаю. — Я пойду с тобой, — раздался голос за спиной. Ао-ки обернулась. В дверях стоял Рифф. — Ты уже идёшь, — сказала она. — Я знаю. Но я хотел сказать… если что-то пойдёт не так… — Не говори «если что-то пойдёт не так». Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Потому что я верю в нас. Рифф подошёл, встал рядом и тоже прижал ладонь к Сфере. — Мы вернёмся, — сказал он. — Вместе. Сфера вспыхнула ярче — на долю секунды, как будто одобряла. — Идём спать, — сказала Ао-ки. — Завтра трудный день. — Идём, — кивнул Рифф. Он взял её за руку, и они пошли в свои комнаты — не в одну, но дверь Риффа осталась приоткрытой, и Ао-ки знала, что если ей станет страшно, она может войти. Рассвет встретил их холодным ветром. Башня стояла на холме, и с её ступеней открывался вид на бескрайние земли — леса, реки, холмы, а на горизонте — тёмная полоса гор. Перевал Мёртвых. За ним — неизвестность. — Готова? — спросил Рифф, стоя на пороге. — Готова, — ответила Ао-ки. Они вышли из Башни вместе. Остальные ждали внизу — Трек с рюкзаком и сковородой, Финна с мечом, Айкор с книгами, Сирен с тихой улыбкой. — Ну что, команда? — спросил Трек. — Вперёд, к приключениям? — К приключениям, — кивнул Рифф. Они пошли вниз по склону, и Башня осталась позади — высокая, серая, с золотистым огоньком Сферы в верхнем окне. — Она будет ждать, — сказала Ао-ки, не оборачиваясь. — Как и мы, — ответил Рифф. Путь до гор занял три дня. Первые два прошли спокойно — они шли по равнине, миновали несколько деревень, купили свежего хлеба и вяленого мяса. Люди смотрели на них с любопытством и опаской — вооружённый отряд, идущий на северо-запад, не часто встретишь в этих местах. На третий день начался подъём. Горы встретили их камнем и ветром. Тропа была узкой, скользкой, местами обвалившейся. Трек, который боялся высоты, шёл позади всех и старался не смотреть вниз. — Не смотри вниз, — советовала Финна. — Я и не смотрю, — отвечал Трек, глядя строго вперёд побелевшими глазами. — Ты дрожишь. — Это от холода. — Ты дрожишь даже там, где тепло. — Это у меня нервное. Финна вздохнула и взяла его за руку. — Держись за меня, — сказала она. — И не отпускай. Трек посмотрел на неё — на её руку, сжимающую его ладонь, на её профиль, очерченный ветром, на её волосы, выбившиеся из косы. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила Финна, не глядя на него. Но её щёки слегка порозовели — от ветра, или нет. К вечеру третьего дня они добрались до перевала. Это была седловина между двумя пиками — плоская, как стол, покрытая мелкими камнями и редкой, жёсткой травой. Ветер здесь дул сильнее, чем внизу — рвал одежду, завывал в ушах, мешал говорить. — Здесь ночуем, — сказал Айкор, оглядываясь. — Дальше идти опасно — темнеет. — Где будем спать? — спросил Трек. — На камнях? — На камнях. — А костёр? — Дров нет. — А ужин? — Холодный. Трек вздохнул, но спорить не стал. Он достал из рюкзака вяленое мясо, хлеб и сыр и разложил всё на плоском камне, как скатерть-самобранку. — Прошу к столу, — сказал он. Все сели вокруг, и даже ветер, казалось, стих на минуту, чтобы не мешать им ужинать. После еды Ао-ки отошла в сторону, к краю перевала, и посмотрела вниз. Там, далеко внизу, лежала долина. В сумерках она казалась чёрным покрывалом, расшитым золотыми нитями — огоньками деревень. — О чём думаешь? — Рифф подошёл и встал рядом. — О Башне, — ответила Ао-ки. — О Сфере. О том, что мы могли бы быть там, в тепле, а не здесь, на ветру. — Жалеешь, что пошла? — Нет. Я жалею только о том, что мы не знаем, что нас ждёт. — Никто никогда не знает, что его ждёт, — сказал Рифф. — Мы просто идём вперёд. И верим, что в конце пути есть свет. — Ты стал философом. — Ты на меня плохо влияешь. Ао-ки улыбнулась и прижалась к нему плечом. — Завтра спускаемся, — сказала она. — За перевалом — земля, которую никто из нас не видел. — И, возможно, моя сестра, — добавил Рифф. — И, возможно, твоя сестра. Они стояли на краю мира, и ветер обнимал их, и звёзды зажигались одна за другой, и где-то далеко-далеко, в неизвестности, ждала Мира — живая или мёртвая, реальная или призрачная. Они узнают это завтра. Спуск оказался сложнее подъёма. Тропа была ещё уже, ещё скользкое, камни осыпались под ногами, и каждый шаг мог стать последним. Трек шёл, вцепившись в руку Финны мёртвой хваткой, и даже не пытался шутить. — Осторожно, — сказал Айкор, когда они обогнули очередной выступ. — Здесь камни рыхлые. — Заметил, — процедил сквозь зубы Рифф, который шёл первым, проверяя дорогу. Они спускались почти четыре часа. К полудню ноги гудели, спины болели, а воздуха в лёгких не хватало. Но когда они наконец ступили на твёрдую землю внизу, Трек опустился на колени и поцеловал траву. — Земля, — сказал он. — Твёрдая, надёжная, не двигающаяся земля. Я люблю тебя. — Ты целовал сковороду в прошлый раз, — напомнила Финна. — Я щедрый на любовь. Айкор развернул карту. — Мы здесь, — сказал он, показывая пальцем. — Дальше — долина. За ней — лес. А за лесом — город. Точнее, то, что от него осталось. — Город? — переспросила Ао-ки. — Какой город? — Древний. Заброшенный. На картах он обозначен как «Тихий». Говорят, что там никто не живёт уже сотни лет. — И мы должны идти туда? — Сфера показала направление, — напомнил Айкор. — И это направление — туда. Рифф сжал кулаки. — Тогда идём. Они двинулись вперёд — по долине, поросшей жёсткой травой, к лесу, который темнел на горизонте. Лес был старым. Деревья здесь росли так близко друг к другу, что их кроны сплетались в сплошной зелёный потолок, сквозь который едва пробивался свет. Воздух пах сыростью и гнилью. Под ногами хлюпала вода — то ли от недавнего дождя, то ли от того, что лес стоял на болоте. — Мне здесь не нравится, — сказал Трек. — Мне тоже, — согласилась Финна. — Но мы не выбираем. Они шли несколько часов. Лес не кончался — он становился только гуще и темнее. Ветви царапали лица, корни цеплялись за ноги, мошкара лезла в глаза и уши. — Долго ещё? — простонал Трек. — По карте — около часа, — ответил Айкор. — По карте может быть что угодно. — Ты прав. По карте может быть что угодно. Через час лес кончился. Они вышли на поляну, и перед ними открылся город. Он был мёртвым. Дома стояли серыми, безликими коробками, с пустыми окнами, похожими на глазницы черепов. Улицы заросли травой и кустарником. Ни одного живого существа — ни птиц, ни собак, ни людей. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громким. — Тихий, — прошептал Трек. — Название оправдывает. — Идём к центру, — сказал Рифф, вытаскивая меч. — Думаешь, там опасно? — Думаю, что если кто-то и живёт в этом городе, то он не захочет, чтобы мы его нашли. Они двинулись по главной улице. Шаги гулко отдавались от каменных стен, и эхо разносилось по переулкам, как шёпот призраков. Ао-ки чувствовала магию этого места — она была слабой, почти умирающей, но всё ещё живой. Как будто под землёй теплилась искра, которая не могла погаснуть, но и не могла разгореться. — Здесь кто-то есть, — сказала она. — Я чувствую. — Живой? — спросил Рифф. — Не знаю. Но не мёртвый. Они подошли к площади. В центре стоял фонтан — сухой, заросший мхом. А вокруг фонтана — скамейки. И на одной из скамеек сидела девушка. Она была молодой — лет восемнадцати-девятнадцати. Светлые волосы, спутанные, падали на плечи. Голубые глаза смотрели в одну точку, не мигая. Одежда — рваная, грязная, не по размеру. На ногах — босиком. Рифф замер. — Мира, — прошептал он. Девушка не отреагировала. — Мира! — крикнул он громче. Она повернула голову. Медленно, как будто каждое движение давалось ей с трудом. Посмотрела на Риффа пустыми глазами. — Кто ты? — спросила она. Голос был слабым, хриплым, как будто она не говорила много лет. — Я твой брат, — сказал Рифф, делая шаг вперёд. — Я искал тебя. Все эти годы. Девушка моргнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание — но тут же погасло. — У меня нет брата, — сказала она. — У меня никого нет. — Мира, посмотри на меня, — Рифф подошёл ближе и опустился перед ней на колени. — Посмотри. Вспомни. Мать умерла, отец ушёл. Я растил тебя. Я учил тебя читать. Я купил тебе ту самую куклу с красным бантом, которую ты хотела на день рождения. Девушка замерла. — Красный бант, — повторила она. — Я… я помню красный бант. — И медальон, — Рифф вытащил из кармана потускневший медальон. — Ты потеряла его в тот день, когда тебя забрали. Я хранил его всё это время. Он протянул медальон. Девушка взяла его дрожащими пальцами, поднесла к глазам, и вдруг её лицо исказилось. — Рифф, — прошептала она. — Рифф, это ты? — Я, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я здесь, Мира. Я пришёл за тобой. Она бросилась ему на шею, и он обнял её — так крепко, как не обнимал никого за всю свою жизнь. Она плакала, уткнувшись в его плечо, и он плакал — впервые за много лет. Ао-ки стояла в стороне и смотрела на них. На её глазах тоже блестели слёзы. — Она жива, — сказал Трек, вытирая глаза рукавом. — Чёрт возьми, она правда жива. — Тише, — сказала Финна, но её голос тоже дрожал. Айкор положил руку на плечо Сирен, и та кивнула — молча, но с облегчением. Рифф поднялся, помогая Мире встать. Она держалась за него, как за единственную опору в мире. — Нам нужно уходить, — сказал он. — Пока Эрон не вернулся. — Эрон, — повторила Мира, и её лицо снова стало пустым. — Он приходил. Он говорил, что ты не придёшь. Что ты забыл меня. — Он врал, — жёстко сказал Рифф. — Я никогда не забывал. — Он говорил, что если я буду ждать, он отпустит меня. Я ждала. Долго. Очень долго. — Сколько? — спросила Ао-ки. Мира посмотрела на неё — впервые, как будто только сейчас заметила. — Не знаю, — сказала она. — Здесь нет времени. Только дни и ночи. Я считала дни. Но потом сбилась. — Ты была одна? — спросил Рифф. — Одна, — кивнула Мира. — В этом городе никого нет. Только я и тени. — Какие тени? — спросил Айкор. — Те, которые он присылал, чтобы следить за мной, — ответила Мира. — Чёрные, скользкие, с красными глазами. Они не трогали меня, но смотрели. Всегда смотрели. Рифф сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я убью его, — сказал он. — Клянусь. — Убьёшь, — подтвердила Ао-ки. — Но сначала мы должны выбраться отсюда. Они двинулись в обратный путь. Мира шла медленно — её ноги были слабыми, она спотыкалась на каждом шагу. Рифф поддерживал её, иногда нёс на руках, когда она совсем выбивалась из сил. Трек отдал ей свою куртку, Финна — воду и хлеб. Айкор шёл впереди, сверяясь с картой. Сирен замыкала шествие, прислушиваясь к лесу. Лес больше не казался таким тёмным и враждебным. Или это просто надежда делала его светлее? — Расскажи, что было, — попросил Рифф, когда они остановились на привал. Мира сидела на камне, закутанная в куртку Трека, и сжимала в руке медальон. — Люди в масках забрали меня, — начала она. — Я кричала, звала тебя, но ты не пришёл. — Я был без сознания. — Я знаю теперь. Но тогда я думала, что ты бросил меня. — Прости. — Не надо просить прощения, — Мира подняла на него глаза. — Ты не виноват. Виноваты те, кто нас разлучил. — Что было потом? — Меня везли долго. В повозке, в мешке. Я не видела света. Потом меня привезли сюда. В этот город. Сказали, что я буду жить здесь, пока он не придёт. — Он — Эрон? — Да. Он приходил раз в несколько месяцев. Смотрел на меня. Задавал вопросы. Про тебя. Про Башню. Я не знала, что отвечать, и он злился. — Он тебя бил? — голос Риффа стал опасным. — Нет, — покачала головой Мира. — Он не трогал меня. Но тени… они пугали меня. — Больше не будут, — сказал Рифф. — Я обещаю. Он обнял её, и она снова заплакала — тихо, беззвучно, как плачут люди, которые привыкли не привлекать внимания. Ао-ки смотрела на них и думала о том, как хрупко человеческое счастье. Как легко его разрушить. И как трудно — собрать заново. Путь обратно занял пять дней. Мира крепла с каждым днём — сначала она могла пройти только несколько километров, потом десять, потом пятнадцать. Она начала улыбаться — сначала робко, как будто боялась, что улыбка запрещена, потом всё шире и шире. Она разговаривала с Треком о еде, с Финной о мечах, с Айкором о книгах, с Сирен — просто так, молча, но понимая друг друга. А с Риффом она говорила о прошлом. О том, что помнила — и что забыла навсегда. — Я не помню лица матери, — сказала она однажды вечером у костра. — Только голос. Она пела мне колыбельную. Какую-то грустную. О звёздах. — Я помню, — сказал Рифф. — «Спи, моя радость, усни. В небе горят огни». — Да, — кивнула Мира. — Эта. Ты тоже её пел. После того, как она умерла. — Пел, — согласился Рифф. — Пока ты не уснула. Они замолчали. Костер потрескивал, разбрасывая искры. Где-то вдалеке кричала ночная птица. — Ты не один, — сказала Мира, глядя на Ао-ки. — У тебя есть она. — Есть, — ответил Рифф. — И ты теперь тоже не одна. Мира улыбнулась и закрыла глаза. На шестой день они увидели Башню. Она стояла на холме, серая и величественная, с золотистым огоньком Сферы в верхнем окне. Ао-ки почувствовала, как сердце забилось быстрее — от радости, от облегчения, от того, что они наконец дома. — Это твой дом? — спросила Мира. — Наш дом, — поправил Рифф. Они поднялись на холм, и когда Ао-ки коснулась двери Башни, та открылась сама — как будто ждала. Сфера вспыхнула ярче, когда они вошли. Её свет разлился по залу, согревая, успокаивая, обещая покой. — Здравствуй, — сказала Ао-ки, прижимая ладонь к Сфере. — Мы вернулись. Сфера пульсировала в ответ — тепло, радостно, как сердце, которое скучало. Мира стояла в центре зала, оглядываясь с широко раскрытыми глазами. — Здесь красиво, — сказала она. — Здесь твой дом, — повторил Рифф. Он обнял её, и Сфера засияла так ярко, что все зажмурились. Испытание Любви продолжалось. Но теперь у них было больше причин бороться. Конец шестой главы.🕯️