Осколки жизни

Вот первая глава фанфика «Осколки жизни» Глава 1. Тот, кто останется Сфера Башни горела. Она горела ровным, глубоким золотистым светом, который разливался по залу тёплыми волнами, касался каменных стен и оживлял древние руны, дремавшие в трещинах вековой кладки. Ещё несколько часов назад здесь царил хаос — магия билась в агонии, кристалл трескался, и воздух дрожал от напряжения. Но теперь всё было кончено. Башня дышала спокойно, как огромный зверь, наконец-то уснувший после долгой болезни. Ао-ки стояла перед Сферой, и её отражение плясало в золотистых гранях. Она выглядела измотанной — под глазами залегли тени, плечи опущены, кончики пальцев всё ещё слабо светились остаточной магией. Но в её взгляде, устремлённом на восстановленный кристалл, читалась не гордость, а тихая, почти болезненная решимость. Она сделала то, что должна была сделать. Башня была спасена. А это значило, что пришло время для самого трудного. — Всё закончено, — произнесла она, не оборачиваясь. Её голос прозвучал тихо, но в тишине главного зала его услышали все пятеро, стоявшие позади. Рифф замер у колонны, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо — каменная маска, за которой невозможно было угадать ни единой эмоции. Рядом с ним стоял Айкор, чьи глаза сияли мягким теплом, хотя он пока не произнёс ни слова. Сирен опиралась плечом о стену, её бледное лицо выражало облегчение пополам с усталостью. Трек уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Финна легонько толкнула его локтем — не сейчас. Сейчас было не время для шуток. Ао-ки медленно повернулась к ним. Её взгляд скользнул по каждому — по Треку, который сжимал в руке кусок хлеба даже в такой торжественный момент, по Финне, которая стояла с идеально прямой спиной, по Сирен, чьи светлые глаза смотрели с какой-то древней печалью, по Айкору, который чуть заметно улыбнулся ей, и наконец — по Риффу. Их взгляды встретились на долю секунды. Рифф не дрогнул. Ао-ки тоже. — Башня восстановлена, — сказала она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Сфера стабильна. Ритуал завершён. Вы… вы можете идти. Секунда молчания повисла в воздухе, тяжёлая, как свинцовое одеяло. Трек перестал жевать. Он моргнул, переваривая услышанное, а потом переспросил, словно ослышался: — Идти? Куда идти? — Домой, — ответила Ао-ки, и её голос не дрогнул ни на мгновение. — Ваша миссия завершена. Вы помогли мне восстановить Сферу. Вы рисковали жизнями ради этого. Я буду вечно вам благодарна, но теперь… теперь ваше присутствие здесь не обязательно. Она сказала это так легко, будто речь шла о погоде или о том, что пора сменить постельное бельё. Будто она не стояла перед ними с побелевшими костяшками пальцев, вцепившимися в край собственного рукава, и с сердцем, которое колотилось где-то у горла. Финна первой нарушила молчание. — Ты выгоняешь нас? — спросила она, и в её обычно спокойном голосе прорезалась нотка, похожая на обиду. — Я не выгоняю, — возразила Ао-ки. — Я отпускаю. Это разные вещи. — Звучит одинаково, — буркнул Трек, и его брови сошлись к переносице. Рифф не двинулся с места. Он стоял как изваяние, прислонившись к колонне, и его золотистые глаза впились в Ао-ки с той пристальностью, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Он смотрел на неё так, будто читал книгу, написанную на забытом языке, но был уверен, что понимает каждую букву. Он смотрел на неё — на тени под глазами, на напряжённую линию плеч, на то, как она чуть заметно кусает губу, когда волнуется, хотя старается этого не показывать. Он смотрел на неё так, как не смотрел ни на кого другого. — А если мы не хотим уходить? — спросил он. Голос Риффа был низким и ровным, но в нём прорезалась та едва уловимая сталь, которая появлялась всякий раз, когда он был не согласен, но не желал повышать тон. Эта сталь резала воздух лучше любого меча. Ао-ки растерялась на долю секунды. Она не ожидала этого — точнее, она ожидала чего угодно, но только не прямого сопротивления. Она готовилась к слезам Финны, к шуткам Трека, к молчаливой грусти Сирен, к мудрому кивку Айкора. Но к тому, что Рифф скажет «нет» — не подготовилась. — Вы не обязаны… — начала она. — Мы знаем, — перебил её Айкор, и его голос прозвучал мягко, почти невесомо, как всегда. — Мы знаем, что не обязаны. Но мы остаёмся. Трек хлопнул ладонью по каменной стене с такой силой, что с карниза посыпалась пыль. — Ао-ки, ну серьёзно? Ты думала, мы просто развернёмся и уйдём? После всего, что было? После того как мы чуть не сгорели, не утонули и не провалились под землю? Да мы же команда! Команды не бросают своих! — Команда, которая чуть не погибла трижды за последнюю неделю, — сухо заметила Финна, но в уголках её губ пряталась та самая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда она делала вид, что злится, а на самом деле была тронута. — И это не считается. Мы остаёмся. Сирен молча кивнула. Один раз — коротко, уверенно, без тени сомнения. Её жесты всегда были красноречивее любых слов, и сейчас этот кивок сказал больше, чем часовая речь. Ао-ки открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, как рыбные кости. Она привыкла быть одной. С детства. Башня не терпит слабости, и Хранительница не имеет права на привязанности — это ей внушали с первых дней обучения. Она привыкла рассчитывать только на себя. Привыкла, что люди уходят — либо потому, что их миссия закончена, либо потому, что она сама отталкивает их, чтобы не привязываться. Привыкла, что прощания — это норма. Что боль от расставания со временем утихает, если не давать ей разрастаться. Но эти пятеро смотрели на неё так, будто она сказала что-то нелепое. Будто предложила им выбросить на помойку что-то драгоценное. Будто слово «остаться» было для них единственно возможным вариантом. — Вы… правда хотите остаться? — тихо спросила она, и в её голосе впервые проступила та уязвимость, которую она так старательно прятала. — А то! — Трек уже развалился на ближайшем камне, словно чувствовал себя здесь как дома с момента первого шага. — Где мы ещё найдём такое интересное место? Вокруг одни руины, а тут — Башня, магия, ты… Кстати, а где тут кухня? Я умираю с голоду. Финна закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства. — Трек, ты умираешь с голоду каждые два часа. Это не показатель. — А вот и показатель! — возразил он, но беззлобно. Айкор мягко рассмеялся — тихим, мелодичным смехом, который всегда действовал успокаивающе. — Мы останемся, Ао-ки, — сказал он. — Не потому, что мы герои. И не потому, что нам больше некуда идти. А потому, что мы стали друзьями. А друзья не расходятся после того, как общее дело закончено. Наоборот — тогда-то всё самое интересное и начинается. Сирен снова кивнула. На этот раз чуть дольше, словно подчёркивая каждое слово Айкора. Рифф всё ещё не отводил взгляда. Он смотрел на Ао-ки — на то, как её плечи постепенно опускались, как напряжение уходило из мышц, как в глазах появлялось что-то тёплое и одновременно испуганное. Он видел её настоящую — не Хранительницу Башни, не ту, кто командует и принимает решения, а просто девушку, которая боялась поверить в то, что её не бросят. И от этого зрелища у него внутри что-то сжималось. Что-то, чему он пока не мог дать названия. — Ладно, — наконец выдохнула Ао-ки, и в её голосе впервые за день появилось что-то живое, почти человеческое. — Оставайтесь. Но предупреждаю: свободных комнат всего четыре. И две из них нуждаются в уборке. — Мы справимся, — улыбнулся Айкор. Трек тут же подскочил: — Я беру самую большую! — Ты берёшь ту, которая ближе к кухне, — поправила Финна. — И не спорь. — А я и не спорю, — счастливо согласился Трек. — Потому что это гениальная идея. И все засмеялись. Даже Сирен, чья улыбка была едва заметной, но от этого не менее тёплой. Даже Рифф, который позволил уголкам своих губ чуть приподняться — на долю секунды, прежде чем снова спрятаться за маской равнодушия. Ао-ки смотрела на них и не верила своим глазам. Она не верила, что эти люди — эти пятеро, которые прошли с ней сквозь огонь, воду и магические бури — действительно хотят остаться. Не потому, что должны. Не потому, что их просили. А потому, что сами этого хотят. И от этой мысли внутри неё разливалось что-то тёплое. Что-то, чему она пока тоже не могла дать названия. Но она знала одно: это чувство пугало её едва ли не больше, чем битва с древними монстрами. День тянулся медленно, как тягучий мёд, стекающий с ложки. Ребята осваивались на новом месте с энтузиазмом, который мог сравниться разве что с армадой голодных муравьёв, нашедших кладовку с сахаром. Трек немедленно начал исследовать каждый уголок Башни — заглядывал во все двери, забирался на все лестницы и даже попытался открыть люк на крыше, который, к счастью, был заперт на древнюю магию. — Трек, если ты сломаешь что-нибудь в первый же день, я лично превращу тебя в лягушку, — пригрозила Финна, когда он чуть не опрокинул статую какого-то древнего воина. — Не превратишь, — отмахнулся Трек. — У тебя магии нет. — У меня есть кулаки, — улыбнулась Финна той самой улыбкой, от которой у Трека пропадало желание спорить. Айкор и Сирен устроились в библиотеке — огромном круглом зале, где стеллажи уходили вверх на несколько этажей. Сирен сразу же потянулась к самому древнему фолианту, который смогла найти, и углубилась в чтение с видом человека, готового просидеть так до следующего рассвета. Айкор же сел у окна, взял в руки какую-то старую лютню, оставшуюся от прежних обитателей, и начал тихо перебирать струны, наполняя библиотеку звуками, которые заставляли саму пыль танцевать в лучах заходящего солнца. Эрон, как обычно, нашёл себе место на подоконнике в главном зале и устроился там с видом кота, который наблюдает за мышами. Он не спешил знакомиться с Башней поближе — ему было интереснее знакомиться с людьми, которые в ней обитали. А Рифф… Рифф сидел на широком каменном подоконнике в главном зале и делал вид, что смотрит в окно. Но он не смотрел в окно. Он смотрел на Ао-ки. Она стояла у карты мира, начерченной на дальней стене, и что-то помечала на ней углём — какие-то точки, линии, символы, понятные только ей одной. Её движения были точными и экономными — никакой суеты, никаких лишних жестов. Только плавные, выверенные взмахи руки, которые оставляли за собой чёрные следы на древнем камне. Волосы, выбившиеся из пучка, падали на лицо, но она не поправляла их, слишком поглощённая работой. Свет Сферы падал на её профиль, делая кожу почти прозрачной, а тени под глазами — ещё более заметными. Она была прекрасна. Не той яркой, кричащей красотой, которая бросается в глаза, а той тихой, глубокой, которая проступает постепенно, как рисунок на старом мече, который открывается только после долгой чистки. Рифф поймал себя на том, что уже несколько минут не отрывает от неё взгляда. Это было странное ощущение — словно он не мог насытиться. Ему хотелось смотреть на неё снова и снова, замечать мелочи: то, как она хмурится, когда что-то идёт не так, как кончик её пальца слегка чернеет от угля, как она вздыхает, прежде чем стереть неправильную линию, как её губы чуть заметно шевелятся, когда она что-то подсчитывает в уме. Он смотрел на неё — и не мог остановиться. — Долго ты ещё будешь пялиться? Рифф вздрогнул — едва заметно, но вздрогнул. Рядом, облокотившись о подоконник с таким видом, будто стоял здесь уже целую вечность, стоял Эрон. И улыбался он так, что становилось понятно: он всё видел. Всё до последней секунды. — Что? — переспросил Рифф, постаравшись придать голосу максимум равнодушия. Максимум не получился. — Говорю, вид, наверное, красивый, — Эрон кивнул в сторону окна, за которым расстилались бескрайние земли Башни — холмы, леса, река, блестящая на солнце как расплавленное серебро. — Или не окно тебя интересует? Рифф медленно перевёл взгляд на Эрона. Его глаза сузились до щёлочек. — Не понимаю, о чём ты. — Конечно, не понимаешь, — Эрон хлопнул его по плечу и тут же отскочил на безопасное расстояние, потому что Рифф недобро сверкнул глазами. — Ты просто смотрел в окно. Тридцать семь минут подряд. Не моргая. С абсолютно одинаковым выражением лица. И при этом ни разу не повернул головы туда, где действительно что-то происходит. — Я следил за территорией, — отрезал Рифф. — Это называется разведка. — Разведка, — повторил Эрон с таким видом, будто пробовал слово на вкус. — Ага. И что же ты разведал? Рифф замер. — Ничего подозрительного, — наконец выдал он. — За тридцать семь минут? — уточнил Эрон. — За тридцать семь минут. Эрон медленно кивнул, и его улыбка стала шире. — Понятно. Значит, ты тридцать семь минут смотрел в одну точку, ничего не увидел и продолжал смотреть. Звучит как очень эффективная тактика. — Эрон, — голос Риффа стал низким и опасным. — Всё, всё, молчу, — Эрон поднял руки в примирительном жесте. — Но скажи честно… ты действительно думаешь, что никто не замечает? Рифф сжал челюсти. — Что именно? — Того, как ты на неё смотришь. Наступила тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Рифф почувствовал, как его уши начинают гореть — этот дурацкий рефлекс, который он ненавидел больше всего на свете. Он не краснел. Он не был тем, кто краснеет. Но его чёртовы уши выдавали его с потрохами каждый раз, когда кто-то затрагивал тему, которую он предпочёл бы обходить стороной. — Я не смотрю на неё, — сказал он, и это прозвучало настолько неубедительно, что даже Трек, который в этот момент проходил мимо с огромным куском хлеба, замер и уставился на них с интересом. — Рифф, дружище, — Трек подошёл ближе, жуя на ходу. — Ты смотришь на неё так, будто она — последний кусок пирога на голодный год. — Я не… — И когда она улыбается, ты забываешь дышать, — добавил Эрон, входя во вкус. — Я дышу нормально! — Ты сейчас покраснел, — заметил Трек. — Я не краснею! — Твои уши красные, — хором сказали Эрон и Трек. Рифф вскочил с подоконника так резко, что Трек поперхнулся хлебом, а Эрон сделал шаг назад — на всякий случай. — Ещё одно слово, — прорычал Рифф, и в его голосе зазвенела настоящая угроза. — Ещё одно слово, и я вышвырну вас обоих из Башни. Без права возвращения. — Мы просто пошутили, — быстро сказал Трек, пятясь к выходу. — Дружеские подколы, всё такое. Рифф, ну серьёзно, расслабься. — Я расслаблен, — процедил Рифф сквозь зубы, и это было настолько далеко от правды, что даже статуя древнего воина, казалось, скептически приподняла бровь. Эрон, который в отличие от Трека не собирался отступать, открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент в зал вошла Ао-ки. Она появилась из бокового коридора, стряхивая угольную пыль с пальцев, и её взгляд сразу же упал на троицу: Рифф — красные уши, сжатые кулаки, убийственный взгляд; Эрон — довольная улыбка до ушей; Трек — хлеб в руке и виноватое лицо. — Что здесь происходит? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого. — Ничего, — слишком быстро сказал Рифф. — Рифф просто любуется пейзажами, — добавил Эрон с невинным видом, который никого не мог обмануть. — За окном. Ао-ки перевела взгляд на окно. За ним действительно открывался потрясающий вид на закатные холмы, залитые оранжевым светом. Это было красиво. Но Рифф стоял к окну спиной. Повисла неловкая пауза. Ао-ки перевела взгляд на Риффа. Рифф — на стену. Трек сделал вид, что изучает узоры на полу. Эрон улыбался так, будто только что выиграл спор. — Ладно, — наконец сказала Ао-ки, решив не углубляться в то, что явно не предназначалось для её ушей. — Не будем ссориться. В конце концов, мы все здесь… вместе. Первый день. Давайте не начинать с драк. — Мы не дрались, — буркнул Рифф. — Ты был в двух секундах от того, чтобы вышвырнуть Эрона в окно, — заметил Трек. — И это было бы оправданно, — парировал Рифф. Ао-ки вздохнула — тем глубоким, усталым вздохом человека, который привык разнимать драки, но очень надеялся, что сегодня ему это не понадобится. — Предлагаю всем пойти отдохнуть, — сказала она. — Выглядите вы… уставшими. Все. А потом, через пару часов, соберёмся на обед. — А кто будет готовить? — тут же спросил Трек. — Кто-нибудь, — уклонилась от ответа Ао-ки. — Сейчас главное — отдохнуть. Трек хотел возразить — он всегда хотел возразить, когда речь заходила об отсрочке еды, — но Финна, которая как раз вошла в зал, схватила его за шиворот и потащила прочь. — Отдыхать, сказали, — проворчала она. — Иди, пока я не передумала. Айкор и Сирен, услышавшие предложение из библиотеки, тоже поднялись. Айкор пожелал всем спокойного отдыха, Сирен кивнула на прощание, и они удалились в свои комнаты. Эрон, подмигнув Риффу на прощание, исчез в коридоре с лёгкостью привидения. В зале остались только Рифф и Ао-ки. Неловкая тишина повисла между ними, как натянутая струна. Ао-ки смотрела куда-то в сторону, Рифф — в пол. Каждый ждал, что другой заговорит первым, и каждый молчал. — Отдыхай, — наконец сказала Ао-ки, не глядя на него. — Ты заслужил. — Ты тоже, — ответил Рифф, и его голос был тише обычного. Она кивнула и ушла. Рифф остался один в пустом зале, глядя на дверь, за которой она скрылась. И не мог понять, почему в груди так странно ноет. Комната Ао-ки была небольшой, но уютной. Окно выходило на восток, и лунный свет уже начинал пробиваться сквозь тонкие занавески, рисуя на полу серебристые узоры. Кровать была старой, с резными ножками и балдахином, который когда-то был синим, а теперь выцвел до цвета сумерек. На стене висела карта звёздного неба, которую Ао-ки нарисовала сама много лет назад. Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и не могла уснуть. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Башня восстановлена. Сфера стабильна. Друзья остались. Она не знала, что делать с этим фактом — не знала, как быть, когда люди, которым ты привык говорить «прощай», вдруг говорят «здравствуй, мы никуда не уходим». И ещё этот взгляд Риффа. Ао-ки закрыла глаза, но перед внутренним взором снова возникло его лицо — непроницаемое, холодное, но с каким-то странным огнём в глубине золотистых глаз. Он смотрел на неё так, будто пытался прочитать что-то, скрытое глубоко внутри. Будто искал ответ на вопрос, который не решался задать вслух. — Глупости, — прошептала Ао-ки в пустоту. — Он просто… он всегда так смотрит. На всех. Это его манера. Но она не верила своим словам. Она встала с кровати, прошлась по комнате, поправила занавеску, коснулась карты звёздного неба кончиками пальцев. Сон не шёл. В теле была усталость — тяжёлая, свинцовая, — но разум отказывался отключаться. Может, пройтись? Иногда ходьба помогала. Ао-ки накинула лёгкую шаль поверх плеч — в Башне по ночам всегда было прохладно — и выскользнула в коридор. Коридоры Башни спали. Только редкие магические светильники мерцали в нишах, разгоняя тьму. Ао-ки шла бесшумно — она вообще умела двигаться тихо, это было частью её обучения — и думала о том, что сегодня произошло. О том, как Эрон подшучивал над Риффом. О том, как Рифф отрицал что-то, в чём Ао-ки не совсем понимала суть. «Он влюблён в Ао-ки», — сказал Эрон. Ао-ки слышала это, хотя сделала вид, что нет. И сейчас эти слова жгли её изнутри, как раскалённые угли. Она не знала, что с ними делать. Не знала, что с этим чувством — с этим странным, тёплым и одновременно пугающим ощущением, которое возникало всякий раз, когда Рифф оказывался рядом. Она свернула за угол — и замерла. В другом конце коридора стоял Рифф. Он тоже не спал. Волосы были слегка растрёпаны — видимо, он тоже ворочался в постели, пытаясь уснуть. На нём была простая тёмная рубашка без доспехов, и без них он выглядел… иначе. Менее недосягаемым. Более… человеческим. Они смотрели друг на друга в полумраке, разделённые десятком шагов. — Ты не спишь, — первым нарушил молчание Рифф. — Ты тоже, — ответила Ао-ки. Он сделал шаг вперёд. Она — тоже. Они встретились посередине коридора, и лунный свет из окна упал на них обоих, превращая их тени в единое целое на каменном полу. — Не мог уснуть, — признался Рифф. Он говорил тихо, словно боялся разбудить стены. — Слишком много мыслей. — Я тоже, — сказала Ао-ки. — Башня… она всё ещё привыкает к новой Сфере. Вибрации. Может, поэтому. — Может, — согласился Рифф, хотя оба знали, что дело не в вибрациях. Повисла пауза. Неловкая, но не тяжёлая. Скорее… напряжённая, как перед прыжком. — Я голоден, — вдруг сказал Рифф. Ао-ки удивлённо подняла брови. — Что? — Голоден, — повторил он. — Мы не ели с утра. А точнее… мы вообще толком не ели последние два дня, потому что спасали мир. Я предлагаю пойти на кухню и приготовить что-нибудь. — Сейчас? — Ао-ки кивнула в сторону окна, за которым была глубокая ночь. — А что, для голода есть время? — спросил Рифф, и в его голосе впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на лёгкость. — Или ты боишься, что у тебя не получится? Ао-ки усмехнулась — негромко, почти про себя. — Я Хранительница Башни. Я восстанавливаю магические сферы, сражаюсь с древними монстрами и поддерживаю равновесие сил. Уж какую-то еду я приготовить смогу. — Тогда докажи, — сказал Рифф и, развернувшись, направился в сторону кухни. Ао-ки посмотрела ему вслед — на его широкие плечи, на то, как лунный свет играет в его волосах — и пошла за ним. Кухня Башни была огромной, как и всё здесь. Длинные каменные столы, огромная печь, которая топилась магией, а не дровами, ряды кастрюль и сковородок, свисающих с потолка, и запах сушёных трав, который витал в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева. Рифф и Ао-ки вошли почти одновременно и замерли на пороге, оглядываясь. — Здесь есть что-нибудь съедобное? — спросил Рифф, направляясь к кладовой. — Должно быть, — ответила Ао-ки, открывая шкафы. — Прежние обитатели Башни не голодали. Здесь были запасы… ага, вот. Она вытащила мешок муки, кусок сыра, вяленое мясо и несколько корнеплодов, которые, к счастью, не испортились. — Это не пир горой, — заметил Рифф, подходя ближе. — Это ужин, — поправила Ао-ки. — Или уже завтрак. В зависимости от того, как считать. Они переглянулись, и в воздухе снова повисла та странная тишина — не враждебная, а скорее… изучающая. — Давай я буду резать, — сказал Рифф, беря в руки нож. — Ты, наверное, устала после ритуала. — Я не настолько хрупкая, — возразила Ао-ки, но нож не отобрала. Они начали готовить. Это было странное действо — двое людей, привыкших сражаться, а не стоять у плиты, пытались сотворить нечто съедобное. Рифф резал овощи с той же точностью, с какой обычно наносил удары мечом — ровно, аккуратно, без лишних движений. Ао-ки замешивала тесто, и её пальцы, которые ещё недавно плели сложнейшие магические узоры, сейчас месили муку с какой-то почти детской сосредоточенностью. Они не говорили. Но они смотрели. Рифф поднял взгляд от разделочной доски и поймал себя на том, что смотрит на руки Ао-ки — на то, как ловко она работает с тестом, как мука прилипает к её запястьям, как она облизывает палец, когда капелька теста попадает на кожу. Он замер на секунду — и тут же отвернулся, сделав вид, что увлёкся нарезкой моркови. Но Ао-ки заметила. Она почувствовала его взгляд — горячий, пристальный — и её щёки слегка порозовели. Она не подняла головы, но внутри неё всё затрепетало. Она сделала вид, что увлечена тестом, но украдкой посмотрела на Риффа — на то, как сосредоточенно он работает, как его пальцы сжимают рукоять ножа, как тень от ресниц падает на скулы. И тут же отвела взгляд. Так прошёл час. Второй час. Они готовили в тишине, нарушаемой только шипением масла на сковороде и стуком ножа по доске. И каждый раз, когда их взгляды встречались — случайно, ненароком — они тут же отводили их в сторону, делая вид, что смотрят на что-то невероятно важное за окном или на потолке. Это было похоже на танец. Неловкий, застенчивый, полный недосказанности. К тому моменту, когда еда была готова, на кухне пахло так, что у Риффа заурчало в животе. — Получилось, — сказал он, глядя на результаты их трудов: горячий хлеб, тушёные овощи с мясом, сырная нарезка и травяной чай. — Получилось, — согласилась Ао-ки, и в её голосе прозвучало что-то похожее на гордость. Они переглянулись — на этот раз чуть дольше, чем обычно. И оба улыбнулись. Едва заметно, но улыбнулись. Никто не знал, сколько времени прошло, когда остальные начали просыпаться. Первым, как обычно, был Трек — он почуял запах еды за три коридора и примчался на кухню с заспанными глазами и растрёпанными волосами. — Это… это вы приготовили? — спросил он, глядя на стол с нескрываемым благоговением. — А кто ещё? — буркнул Рифф, но в его голосе не было злости. Трек не стал дожидаться приглашения — плюхнулся на лавку и начал накладывать себе еду с такой скоростью, будто боялся, что она исчезнет. Следом пришли Финна и Айкор. Финна, увидев накрытый стол, удивлённо подняла брови, но ничего не сказала — только кивнула с одобрением. Айкор же мягко улыбнулся и сказал: — Как приятно просыпаться не под звуки битвы, а под аромат свежего хлеба. Сирен появилась бесшумно, как тень, села на край скамьи и просто смотрела на еду с тем тихим удовольствием, которое она редко показывала. Эрон пришёл последним — как всегда, с лёгкой усмешкой на губах. Он сел напротив Риффа, посмотрел на него, потом на Ао-ки, потом снова на Риффа. — Так-так, — протянул он. — А вы, я смотрю, отлично провели ночь. Рифф напрягся. — Мы готовили еду, — сказал он ровным голосом. — Для всех. — О, я и не сомневаюсь, — улыбка Эрона стала шире. — И судя по всему, готовили вы с… особым старанием. — Эрон, — тихо сказал Айкор, но тот не унимался. — Я просто отмечаю факт. Еда получилась отличная. Видимо, когда готовят два человека, которым есть что сказать друг другу, результат всегда хорош. Рифф сжал челюсть. Его уши снова начали розоветь. — Эрон, — на этот раз голос Айкора звучал твёрже. — Оставь их. — Да я что, я ничего, — Эрон поднял руки, но его глаза смеялись. — Просто завтракаю. И радуюсь за команду. Финна толкнула его под столом ногой — достаточно чувствительно, чтобы он перестал. Завтрак прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Трек рассказывал о своих утренних приключениях (он успел забрести в какую-то забытую комнату и нашёл там старый меч, который, по его словам, «точно был волшебным»). Айкор и Сирен обсуждали книги, которые они нашли в библиотеке. Финна спорила с Треком о том, стоит ли трогать древние артефакты без разрешения (Трек считал, что стоит, Финна — что нет). Эрон иногда вставлял свои замечания, но больше не подкалывал Риффа. А Рифф и Ао-ки сидели напротив друг друга, почти не глядя в сторону собеседника, но каждый чувствовал присутствие другого. Каждый знал, что другой здесь. И этого было достаточно. Когда тарелки опустели, Трек откинулся на спинку скамьи и похлопал себя по животу. — Это было лучшее, что я ел за последний месяц, — заявил он. — И я не шучу. — Ты никогда не шутишь насчёт еды, — заметила Финна. — Потому что еда — это серьёзно, — парировал Трек. Ао-ки улыбнулась — шире, чем обычно. Рифф заметил это. Он заметил всё: и то, как свет упал на её лицо, и то, как она отпила чай, и то, как её пальцы сжимали кружку. Он заметил и то, что она выглядит спокойнее, чем вчера. Счастливее. И от этого у него внутри что-то снова сжалось. — А давайте пойдём гулять? — предложил вдруг Трек. — Погода отличная, Башня спасена, живот полон. Чего сидеть? — Хорошая идея, — поддержал Айкор. — Свежий воздух никому не повредит. Финна кивнула. Сирен тоже. Эрон пожал плечами — мол, почему бы и нет. Рифф посмотрел на Ао-ки. Она встретила его взгляд и чуть заметно кивнула. — Пойдём, — сказал он. И все поднялись из-за стола. Они вышли из Башни, и утренний воздух ударил в лицо свежестью, смешанной с запахом травы и далёкого леса. Солнце только поднялось над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Где-то вдали пели птицы. Башня возвышалась за их спинами, величественная и спокойная. Трек тут же побежал вперёд, крича, что хочет посмотреть на реку. Финна пошла за ним, делая вид, что не интересуется, но на самом деле не желая упускать его из виду. Айкор и Сирен двинулись медленнее, разговаривая о чём-то тихо и неторопливо. Эрон, как всегда, держался чуть поодаль, наблюдая. Рифф и Ао-ки шли последними. Они не разговаривали. Не нужно было. Между ними висело что-то невысказанное, но оно не давило, не мешало. Скорее, оно было как тихая музыка, которую слышат только двое. Ао-ки смотрела на горизонт. Рифф смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, и это чувство было одновременно пугающим и желанным. Как первый шаг в неизвестность. Впереди Трек что-то громко обсуждал с Финной, Айкор тихо рассмеялся, Сирен улыбнулась. Жизнь текла своим чередом — спокойная, тёплая, почти обычная. Ао-ки вздохнула — не от усталости, а от того странного счастья, которое вдруг нахлынуло на неё. Она не знала, что ждёт их впереди. Не знала, как долго продлится этот покой. Не знала, что произойдёт с ней и с Риффом — с этим странным, молчаливым воином, который смотрел на неё так, будто она была чем-то большим, чем просто Хранительница Башни. Но сейчас, в это утро, под этим розовым небом, среди этих людей, которые отказались её бросить, она чувствовала себя почти счастливой. — Рифф, — тихо позвала она. Он повернул голову. Его глаза блеснули на солнце. — Спасибо, — сказала Ао-ки. — За то, что остался. Рифф помолчал секунду. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то тёплое — что-то, что он не мог и не хотел прятать. — Я всегда буду там, где ты, — сказал он. И, не дожидаясь ответа, пошёл вперёд, догоняя остальных. Ао-ки осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Её сердце билось где-то у горла. Внутри разгоралось что-то новое, что-то, чему она пока не могла дать названия. Что-то, что было похоже на свет Сферы — тёплый, золотистый, живой. Она улыбнулась — широко, открыто, впервые за долгое время — и пошла за ним. Впереди их ждал новый день. Новые разговоры. Новые взгляды, которые они будут красть друг у друга, когда никто не видит. И ни один из них ещё не знал, что это только начало. Что впереди — испытания, о которых они даже не догадываются. Что любовь, которая только зарождается где-то глубоко внутри, будет проверена на прочность. Но сейчас, в это утро, это не имело значения. Сейчас они просто шли вперёд — все шестеро — под розовым небом, и осколки их жизней медленно складывались в нечто целое. Не идеальное. Не гладкое. Но настоящее. А это было важнее всего. Конец первой главы. 🦋