Осколки жизни

Вот вторая глава фанфика «Осколки жизни» — продолжение сюжета с той же атмосферой, диалогами и развитием отношений Риффа и Ао-ки. --- Глава 2. Шёпот за спиной Утро после того, как всё изменилось, встретило Башню тишиной. Не той тяжёлой, гнетущей тишиной, которая предшествует буре, а той редкой, драгоценной тишиной, которая бывает только в момент, когда мир задерживает дыхание, чтобы не спугнуть что-то хрупкое и новорождённое. Ао-ки проснулась первой. Она лежала на своей кровати, глядя в потолок, и перебирала в памяти события прошлой ночи. Поцелуй. Объятия. Слова, которые они сказали друг другу у Сферы. Всё это казалось сном — слишком ярким, слишком тёплым, чтобы быть правдой. Но когда она поднесла руку к губам, они всё ещё хранили лёгкое покалывание — след от его губ. Она села, провела ладонью по волосам и замерла. На подушке лежал маленький камешек — гладкий, серый, с одной блестящей гранью. Тот самый, который Рифф крутил в пальцах вчера во время спора. Она не слышала, как он вошёл. Не слышала, как вышел. Но камешек лежал здесь, тёплый, будто хранил тепло его рук. Ао-ки взяла его, сжала в ладони и улыбнулась. — Дурак, — прошептала она. — Такой дурак. Она спрятала камешек в карман рубашки — у самого сердца — и встала. Солнце только начинало подниматься из-за леса, окрашивая окна Башни в розовый цвет. В коридорах было пусто и холодно. Ао-ки накинула шаль и бесшумно двинулась по каменным полам, сама не зная куда. Ноги привели её на кухню — туда, где вчера они с Риффом готовили обед, украдкой бросая друг на друга взгляды. Кухня была пуста. Но на столе стояла кружка с ещё тёплым травяным чаем и лежала записка. Ао-ки взяла листок. Почерк был резким, угловатым — Рифф. «Завтрак будет в восемь. Не вздумай прийти раньше — испорчу сюрприз». Она усмехнулась. Сделала глоток чая — он оказался идеальной температуры, с мёдом и мятой, именно так, как она любила. Рифф запомнил. Когда он успел запомнить? Ао-ки поставила кружку, прижала записку к губам — глупо, по-детски, но ей хотелось сделать это — и ушла в библиотеку. Ждать до восьми было слишком долго. В библиотеке было темно и пыльно. Айкор, видимо, ещё не вставал. Ао-ки зажгла пару магических светильников, села за дубовый стол и раскрыла первую попавшуюся книгу — «История защитных контуров: от древности до наших дней». Она не читала. Она смотрела на страницы, но видела только лицо Риффа. То, как он смотрел на неё вчера у Сферы. Как его голос дрогнул, когда он сказал «я люблю тебя». Как его пальцы коснулись её щеки — впервые не случайно, а по-настоящему. — Ты рано, — раздался голос от двери. Ао-ки вздрогнула. На пороге стоял Айкор, закутанный в клетчатый плед, с заспанными глазами и чашкой кофе в руках. — Не спится, — ответила Ао-ки, закрывая книгу. Айкор вошёл, сел напротив и долго смотрел на неё. Не осуждающе, не подозрительно — просто смотрел, как смотрит старший брат на младшую сестру, которая явно что-то скрывает, но ещё не готова рассказать. — Ты сегодня другая, — наконец сказал он. — В каком смысле? — В хорошем. Спокойнее. Мягче. И глаза у тебя блестят, как у кошки, которая нашла сметану. Ао-ки покраснела. Айкор усмехнулся. — Ладно, не буду пытать. Когда будешь готова — расскажешь. — Айкор, — окликнула она его, когда он уже встал, чтобы уйти. — А ты веришь в… в то, что люди могут быть счастливы? Даже если всё против них? Айкор обернулся. Его лицо стало серьёзным. — Верю, — сказал он. — Потому что счастье — это не награда за правильные поступки. Это выбор. И если ты выбрала быть счастливой — никто, даже Башня, не имеет права отнимать у тебя этот выбор. Он вышел. Ао-ки осталась одна, прижимая к груди книгу, которую так и не прочитала. Ровно в восемь часов утра Ао-ки вошла на кухню. И замерла на пороге. Стол был накрыт. Не так, как обычно — когда все хватали тарелки и ели кто где стоял. Нет, стол был накрыт по-настоящему: скатерть (откуда Рифф взял скатерть?), две тарелки, две кружки, ваза с полевыми цветами (где он нашёл цветы в это время года?) и блюдо с… — Это что? — спросила Ао-ки, подходя ближе. Рифф стоял у плиты, за спиной у него что-то шипело и пахло так, что у Ао-ки потекли слюнки. — Завтрак, — ответил он, не оборачиваясь. — Это не завтрак. Это… это произведение искусства. Рифф обернулся. На его лице не было обычной каменной маски — только лёгкая неловкость и гордость одновременно. — Я пытался, — сказал он. — Трек помогал. — Трек? — Ао-ки не поверила своим ушам. — Да. Он умеет готовить. Кто бы мог подумать. Рифф принёс блюдо к столу и поставил перед Ао-ки. Глазунья с помидорами и зеленью, тосты с сыром, свежезаваренный чай и маленькая вазочка с мёдом. — Садись, — сказал Рифф, и в его голосе прозвучало что-то, чего Ао-ки никогда раньше не слышала — мягкость. Такая же редкая и драгоценная, как утренний свет, пробивающийся сквозь туман. Она села. Рифф сел напротив. Они смотрели друг на друга через стол, и между ними больше не было этой дурацкой стены из неловкости и отведённых взглядов. Теперь была только правда — голая, пугающая, но такая желанная. — Спасибо, — сказала Ао-ки. — Не за что, — ответил Рифф. Они начали есть. В тишине. Но эта тишина была другой — не той, которая давит на плечи, а той, которая укутывает, как тёплое одеяло. — Камешек, — сказала Ао-ки, не поднимая глаз. — Я нашла его на подушке. — Знаю, — Рифф отпил чай. — Я положил. — Зачем? — Чтобы ты помнила. Даже когда я не рядом. Ао-ки подняла голову. Рифф смотрел на неё с такой серьёзностью, что у неё перехватило дыхание. — Ты всегда будешь рядом? — спросила она. — Всегда, — ответил он. Это слово прозвучало как клятва. Завтрак закончился, но никто не спешил вставать из-за стола. Ао-ки крутила в пальцах пустую кружку, Рифф смотрел в окно, за которым уже поднялось солнце. — Нам нужно поговорить, — сказала Ао-ки. — О чём? — О нас. О том, что теперь будет. О том, как мы скажем остальным. Рифф помолчал. Его пальцы барабанили по столу — нервный жест, который он обычно скрывал. — Я думаю, они уже знают, — сказал он. — Трек знал раньше нас. Айкор — тем более. Финна слишком умная, чтобы не догадаться. Сирен… Сирен вообще всё знает. Эрон будет подкалывать, но он и раньше подкалывал. Ничего не изменится. — Изменится, — возразила Ао-ки. — Потому что теперь мы — пара. Это накладывает обязательства. Ответственность. И если что-то пойдёт не так… — Ничего не пойдёт не так, — перебил Рифф. — Я не позволю. — Ты не можешь контролировать всё. — Могу. Особенно то, что касается тебя. Ао-ки хотела возразить, но в этот момент дверь кухни распахнулась, и на пороге появился Трек. — А, вы уже здесь! — радостно заорал он, врываясь в комнату с такой скоростью, будто за ним гнались. — А я искал вас везде! А что это за скатерть? А откуда цветы? А почему вы сидите так близко? Он уставился на них, переводя взгляд с Ао-ки на Риффа и обратно. Его глаза расширились. — О! — сказал он. — О-о-о! Так вот оно что! — Трек, — начал Рифф, но было уже поздно. — Я знал! — Трек подпрыгнул на месте. — Я с самого начала знал! Ещё на той поляне, когда вы стояли и смотрели друг на друга как котята! Я говорил Финне, я говорил! Она не верила, а я говорил! — Трек, успокойся, — попыталась вставить Ао-ки. — Не могу! — Трек схватился за голову. — Мои друзья наконец-то перестали быть идиотами! Это исторический момент! В кухню начали стягиваться остальные — видимо, на крики Трека. Финна вошла с видом человека, который привык к его выходкам и уже ничему не удивляется. Айкор появился с чашкой кофе и мудрым лицом. Сирен скользнула за ним, как тень. Эрон, как всегда, вошёл последним, с лёгкой улыбкой на губах. — Что здесь происходит? — спросила Финна, оглядывая стол, скатерть, цветы и покрасневшую Ао-ки. — Они! — Трек ткнул пальцем в Риффа и Ао-ки. — Они наконец-то! — Что — наконец-то? — не поняла Финна. — Ну! — Трек сделал выразительный жест руками. Финна посмотрела на Риффа, который сидел с каменным лицом, но с горящими ушами. Потом на Ао-ки, которая сжимала кружку так, будто хотела её раздавить. Потом снова на Трека. — Ты про то, что они влюблены друг в друга? — спросила Финна. — Да! — Трек чуть не заплакал от счастья. — Ты тоже знала?! — Это было очевидно с первого дня, — пожала плечами Финна. — Ты просто тупой. Айкор тихо рассмеялся. Сирен кивнула, подтверждая слова Финны. Эрон развёл руками, мол, я же говорил. Ао-ки опустила голову, пряча улыбку. Рифф сжал челюсть, но ничего не сказал. — Так вы правда… вместе? — спросил Айкор, и в его голосе не было подкола — только тепло. — Да, — сказала Ао-ки, поднимая голову. — Мы вместе. Рифф взял её руку. Прямо на глазах у всех. Ао-ки почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но не отдёрнула ладонь. Наоборот — сжала его пальцы. — Ну наконец-то, — вздохнул Айкор. — А то я уж думал, вы до старости будете глазами стрелять. — Я тоже так думал, — добавил Эрон. — Но нет, вы всё-таки решились. Молодцы. Я в вас верил. — Ты вчера подкалывал Риффа, — напомнила Финна. — Это была мотивация, — парировал Эрон. — Тонкая психологическая работа. — Твоя работа — бесить людей, — сказал Рифф, но без злости. Эрон прижал руку к сердцу, изображая смертельную рану. Все засмеялись. Даже Сирен улыбнулась — той своей редкой, едва заметной улыбкой, от которой у Трека каждый раз отвисала челюсть. — Ладно, — сказала Финна, хлопнув в ладоши. — Хватит сантиментов. У нас есть дела. Ао-ки, ты говорила про защитный контур. Когда начинаем? — Через час, — ответила Ао-ки, возвращаясь к деловому тону. — Нужно подготовить материалы. Рифф, ты поможешь? — Да, — коротко ответил он. — Я пойду с вами, — сказал Айкор. — Мне нужно сверить карты. — А я пойду с Треком, — добавила Финна. — Потому что если оставить его одного, он снова полезет в запретные комнаты. — Я не полезу! — возмутился Трек. — Ты уже полез. Вчера. — Это было исследование! — Это было воровство древних артефактов. — Я их вернул! — После того как Финна поймала тебя за шиворот, — вставил Эрон. Трек обиженно надул губы, но спорить не стал. Все разошлись по своим делам. Айкор ушёл в библиотеку за картами. Финна и Трек отправились в восточное крыло проверять крепления. Сирен молча последовала за Айкором — она любила библиотеку почти так же сильно, как тишину. Эрон, как обычно, исчез в неизвестном направлении. Рифф и Ао-ки остались вдвоём в опустевшей кухне. — Ну вот, — сказал Рифф. — Все знают. — И никто не умер от шока, — усмехнулась Ао-ки. — Трек был близко. — Трек всегда близко к смерти. Это его состояние по умолчанию. Рифф хмыкнул. Ао-ки встала, собрала тарелки и понесла их к раковине. Рифф подошёл следом и встал рядом. — Я помогу, — сказал он. — Не нужно, я сама. — Я сказал — помогу. Он взял из её рук тарелку, и их пальцы соприкоснулись. Ао-ки не отдёрнула руку. Рифф тоже. Они стояли так — посреди кухни, среди грязной посуды и остатков завтрака — и смотрели друг на друга. В утреннем свете, который пробивался сквозь запылённое окно, Ао-ки заметила то, чего не видела раньше: маленький шрам над бровью Риффа, едва заметную морщинку между бровями, которую он хмурил даже когда не злился, и родинку за ухом, которую обычно скрывали волосы. Она хотела коснуться его лица. Но не решилась. — Идём, — сказала она, отступая первой. — Работа ждёт. Рифф кивнул и пошёл за ней. Восстановление защитного контура оказалось делом долгим и нудным. Ао-ки стояла в центре главного зала, раскинув руки, и её пальцы светились голубоватым магическим светом. Вокруг неё на полу были начерчены сложные символы — круги, треугольники, руны, которые Айкор старательно выводил углём, сверяясь с древними картами. Рифф стоял на страже у входа — на случай, если что-то пойдёт не так. — Ещё немного, — прошептала Ао-ки, и её голос дрожал от напряжения. Потоки магии тянулись от её пальцев к углам комнаты, вплетаясь в стены, укрепляя то, что было разрушено временем. Сфера пульсировала в такт её сердцу, поддерживая, но не вмешиваясь. — Контур первого уровня готов, — сказал Айкор, проверяя руны. — Переходим ко второму. — Дай мне минуту, — Ао-ки опустила руки. Её лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Рифф сделал шаг вперёд, но Ао-ки покачала головой. — Не надо. Я в порядке. — Ты не в порядке, — сказал Рифф. — Ты бледная как смерть. — Это нормально для такого ритуала. Магия вытягивает силы. — Тогда прекрати. — Не могу. Если остановлюсь сейчас — придётся начинать заново. Рифф сжал кулаки, но ничего не сказал. Он знал, что спорить бесполезно — Ао-ки была такой же упрямой, как и он. — Я рядом, — только и сказал он. Ао-ки кивнула, глубоко вздохнула и снова подняла руки. Второй уровень занял ещё час. Когда последняя руна засветилась, Ао-ки пошатнулась. Рифф подхватил её, прежде чем она упала. — Всё, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Всё готово. — Ты дура, — сказал Рифф, и в его голосе слышалась боль. — Я слышала, — слабо улыбнулась Ао-ки. — Ты уже говорил. — Повторю ещё раз. Ты дура. Нельзя так себя истощать. — Но контур же готов. — К чёрту контур. Ты важнее. Айкор деликатно отвернулся, делая вид, что проверяет руны. Он не хотел мешать. Ао-ки подняла голову и посмотрела Риффу в глаза. — Ты правда так считаешь? — Правда, — сказал он. — Всегда. Она улыбнулась — устало, но искренне — и позволила ему увести себя к скамье у стены. Рифф усадил её, сам сел рядом и не отпускал её руки. — Отдыхай, — сказал он. — Я посторожу. — Ты не можешь охранять меня вечно. — Могу. И буду. Ао-ки хотела возразить, но сил не было. Она закрыла глаза и прислонилась головой к его плечу. Рифф замер. Его плечо было твёрдым, но Ао-ки чувствовала под тканью рубашки тепло его кожи. Она вздохнула и провалилась в лёгкую дремоту. Рифф смотрел на неё — на её спокойное лицо, на тени под глазами, на то, как её ресницы дрожат во сне. И думал о том, что готов отдать всё, что у него есть, лишь бы она никогда больше не выглядела такой уставшей. Айкор закончил проверку рун, подошёл к ним и тихо сказал: — Всё в порядке. Контур держится. Я присмотрю за Сферой. Посидите здесь. — Спасибо, — кивнул Рифф. Айкор ушёл, оставив их одних. В зале было тихо, только Сфера гудела едва слышно, как далёкий пчелиный рой. Рифф осторожно коснулся волос Ао-ки — она не проснулась — и провёл по ним ладонью. Волосы были мягкими, чуть влажными от пота. Он убрал выбившуюся прядь за ухо и замер, глядя на её лицо. — Я люблю тебя, — прошептал он так тихо, что даже стены не услышали. — И я никому не дам тебя обидеть. Даже если этим «кто-то» буду я сам. Ао-ки пошевелилась во сне и придвинулась ближе. Рифф обнял её за плечи и прижал к себе. Они сидели так, пока солнце не поднялось высоко и не начало светить прямо в глаза. Ао-ки проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Ао-ки, проснись, — голос Финны был тихим, но настойчивым. — Обед готов. Ао-ки открыла глаза и обнаружила, что лежит на скамье, укрытая чьим-то плащом. Плащ пах кожей и дымом — Рифф. — Где он? — спросила она, садясь. — Рифф? Пошёл помогать Треку на кухню. Сказал, чтобы тебя не будили, но я решила, что ты должна поесть. Ао-ки посмотрела на плащ, потом на Финну. — Ты знала? — спросила она. — С самого начала? Финна села рядом. — Знала, — ответила она. — Это было очевидно. Ты смотрела на него так, будто он — единственное, что держит тебя на земле. А он смотрел на тебя так, будто ты — единственное, ради чего стоит держаться. — И ты ничего не сказала? — А зачем? Вы должны были прийти к этому сами. Иначе это не имело бы смысла. Ао-ки опустила голову. — Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что это сделает меня слабой. — Любовь не делает слабой, — возразила Финна. — Она делает сильной. Но только если ты не боишься её принять. — А если я ошибаюсь? Если это не любовь, а просто… привязанность? Желание не быть одной? Финна посмотрела на неё долгим, серьёзным взглядом. — Когда ты просыпаешься, о ком ты думаешь в первую очередь? — О нём, — ответила Ао-ки, не задумываясь. — Когда у тебя что-то случается — хорошее или плохое, — кому ты хочешь рассказать? — Ему. — Когда ты смотришь на него, тебе хочется улыбаться или плакать? — И то, и другое, — прошептала Ао-ки. Финна кивнула. — Это любовь, — сказала она. — Настоящая. Не бойся её. Прими. И тогда ты станешь сильнее, чем когда-либо. Ао-ки обняла Финну — порывисто, по-детски. Финна на секунду замерла, а потом обняла в ответ. — Спасибо, — сказала Ао-ки. — Не за что, — ответила Финна. — А теперь идём есть. Трек приготовил суп. Говорит, что по особому рецепту. — Это опасно? — Смертельно. Но мы всё равно будем есть. Они засмеялись и пошли на кухню. Обед прошёл шумно и весело. Трек действительно приготовил суп — густой, наваристый, с огромным количеством овощей и пряностей. Пахло от него так, что у Ао-ки заурчало в животе. — Это семейный рецепт, — гордо объявил Трек, разливая суп по тарелкам. — Моя бабушка готовила его для всей деревни. — Твоя бабушка была волшебницей? — спросил Эрон. — Нет, она была поваром. Но это одно и то же. Финна закатила глаза, но суп налила. Рифф сидел напротив Ао-ки. Их взгляды встречались каждые несколько секунд, и каждый раз Ао-ки чувствовала, как тепло разливается по груди. Она больше не отводила глаз. Рифф тоже. Эрон, заметив это, не удержался: — Вы бы ещё стулья подвинули друг к другу. — Эрон, — предостерегающе сказал Айкор. — Что? Я просто предлагаю. Чтобы им удобнее было смотреть друг на друга. — Мы и так видим, — ответил Рифф. — Но если бы вы сидели рядом, вы могли бы… ну, не знаю… держаться за руки. — Эрон, — теперь голос Айкора звучал твёрже. — Ладно-ладно, молчу. Он замолчал ровно на три секунды. — А они уже целовались? — спросил он шёпотом у Трека, но так, что слышали все. — Эрон! — рявкнули хором Айкор, Финна и даже Сирен. Рифф встал, обошёл стол и сел на свободное место рядом с Ао-ки. Взял её руку. Посмотрел на Эрона. — Да, — сказал он. — Целовались. И будем целоваться дальше. Ты удовлетворён? Эрон открыл рот, закрыл, открыл снова. Похоже, он не ожидал такой прямоты. — Ну… да, — выдавил он. — В общем… я рад за вас. Трек заржал. Финна прикрыла лицо рукой. Айкор покачал головой. Сирен едва заметно улыбнулась. Ао-ки сжала руку Риффа под столом. — Ты мог бы быть помягче, — шепнула она. — А зачем? — ответил он. — Он хотел правду — он её получил. — Ты невыносим. — Знаю. Она улыбнулась и откусила кусок хлеба. После обеда Ао-ки объявила, что хочет прогуляться. — Одна? — спросил Рифф. — С тобой, — ответила она. — Если ты не против. Рифф кивнул. Они вышли из Башни, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух был прохладным, пахло сухой травой и приближающейся осенью. Где-то вдалеке кричали птицы. Они шли по тропе, которая вела к той самой поляне, где вчера отдыхали всей компанией. Ао-ки шла впереди, Рифф — чуть позади, но их руки были сцеплены, как будто они боялись потерять друг друга даже на шаг. — Помнишь, что сказал Трек? — спросила Ао-ки. — Трек много чего говорит. Конкретнее. — Про то, что мы два котёнка, которые боятся лужи. Рифф хмыкнул. — Помню. — Я думаю, он был прав, — Ао-ки остановилась и повернулась к Риффу. — Мы боялись. Я боялась. Боялась, что если признаюсь — всё рухнет. Башня, миссия, долг. Но ничего не рухнуло. — Пока не рухнуло, — осторожно сказал Рифф. — И не рухнет, — твёрдо ответила Ао-ки. — Потому что мы сильные. И потому что мы вместе. Она подошла ближе и коснулась его щеки — наконец решилась. — Я люблю тебя, Рифф, — сказала она. — И я не буду это скрывать. Не от других. И не от себя. Рифф накрыл её ладонь своей. — Я тоже люблю тебя, — сказал он. — И я никуда не уйду. Что бы ни случилось. Она встала на цыпочки и поцеловала его. Не так, как вчера — робко, боязливо. А по-настоящему — крепко, уверенно, как целуют того, с кем хочешь прожить всю жизнь. Рифф обнял её за талию и прижал к себе. Вокруг них закат окрашивал небо в багровые и золотистые тона. Ветер шевелил траву. Где-то вдалеке слышался шум леса. И в этот момент, когда они стояли обнявшись, никто из них не заметил, как в тени деревьев мелькнула чья-то тень. Небольшая. Быстрая. Слишком быстрая для человека. Она скользнула между стволами и исчезла в глубине леса, оставив после себя только лёгкий шорох и запах озона — как после грозы. Шёпот за спиной. Испытание только начиналось. — Нам пора возвращаться, — сказала Ао-ки, отстраняясь. — Темнеет. — Да, — кивнул Рифф, но не отпустил её руку. Они пошли обратно к Башне. Их тени сливались на тропе в одну — длинную, изломанную, но единую. Когда они вошли в главный зал, их встретил встревоженный Айкор. — У нас проблема, — сказал он. — Сфера нестабильна. Что-то её тревожит. Ао-ки подбежала к Сфере. Кристалл пульсировал неровно, то разгораясь, то затухая. Внутри него, в самой глубине, что-то чернело — маленькая точка, которая росла на глазах. — Это не может быть, — прошептала Ао-ки. — Я только что восстановила её. — Что-то снаружи, — сказал Рифф, подходя к окну. — Что-то, что нарушает равновесие. Он посмотрел в темноту, которая сгущалась за стенами Башни. Лес молчал. Слишком тихо для вечера. — Кто-то пришёл, — сказал он. — Или что-то. Ао-ки подошла к нему и встала рядом. — Мы справимся, — сказала она. — Вместе. Рифф взял её за руку. — Вместе, — повторил он. Сфера за их спинами пульсировала тревожно, как сердце, предчувствующее беду. Испытание Любви вступало в свою силу. Конец второй главы.