Искорка

Аро, брезгливо подцепив пуговицу двумя пальцами, поспешно ретировался, пробормотав, что «оригиналу место в музее, а он закажет копию». В это время в личных покоях Маркуса развернулась картина, которую гвардейцы сочли бы верхом невозможного. Великий и ужасный соправитель Вольтури, сбросив тяжелую мантию и пафосный пиджак, сидел на низком пуфе, закатав рукава белоснежной рубашки. Его длинные волосы были небрежно собраны сзади, чтобы не мешали, а на лице впервые за столетия читалось некое подобие умиротворения. Искорка сидела в огромном медном тазике, утопая в пышной пене от самого дорогого шампуня с ароматом лаванды и сандала. Она не просто не сопротивлялась — она громко, на всю комнату, мурчала, прикрыв глаза от удовольствия, пока Маркус осторожно поливал её теплой водой. Взяв её переднюю лапку, чтобы смыть остатки лесной грязи, Маркус вдруг замер. Он поднес лапку ближе к свету свечей. — Что это у нас тут?.. — тихо прошептал он. Присмотревшись, он заметил странную деталь: когти лисицы были не просто острыми, они были идеально, почти профессионально подстрижены. Но больше всего его поразил цвет. Когти были угольно-черными, с глянцевым блеском, напоминающим лак. Маркус осторожно потер один из них пальцем, пытаясь понять: это искусственная краска, как у светских дам в городе, или же природа наградила Искорку таким странным, почти «вампирским» маникюром? Черный цвет не стирался. Маркус долго разглядывал черные когти, гадая, не магия ли это древних лесов, но в конце концов решил, что это просто еще одна уникальная черта его удивительной спутницы. В конце концов, в мире, где существуют бессмертные короли, лисица с «лакированным» маникюром — не самая большая странность. Он осторожно вынул Искорку из таза и бережно завернул её в большое, пушистое полотенце из египетского хлопка. Лисица была похожа на крохотный рыжий кокон, из которого торчал только мокрый черный носик. Маркус аккуратно просушил её шерстку, стараясь не тревожить зверька, который уже начал сладко посапывать от тепла и уюта. Перенеся её к своей огромной кровати под балдахином, Маркус уложил её на гору шелковых подушек. Искорка, почувствовав мягкость постели, довольно «муркнула», поглубже зарылась в одеяло, свернулась идеальным калачиком и мгновенно провалилась в глубокий сон. Сам Маркус присел на край кровати, глядя на мерное движение её боков. Впервые за многие столетия в его личных покоях не было холодно. И хотя он сам не нуждался в сне, в эту ночь он остался сидеть рядом, охраняя покой своей маленькой Искорки, чье тихое сопение заглушало вековую тоску в его сердце.Как только тяжелые двери покоев захлопнулись за Маркусом, отправившимся на очередное бесконечное ночное собрание, тишина в комнате ожила. Искорка приоткрыла один глаз, принюхалась — в воздухе остался лишь холодный шлейф парфюма хозяина и запах старой бумаги. Открыв второй глаз, она одним гибким движением вывернулась из кокона полотенец. Прыжок на стол был бесшумным. Лиса придирчиво осмотрела вазу с фруктами, выбрала самую крупную и сочную виноградину, с аппетитом её разгрызла и, довольно облизнувшись, скользнула к приоткрытому окну. Для неё замок Вольтури не был лабиринтом страха — это была её игровая площадка. Рыжей тенью она пронеслась по карнизам, выскочила на ночные улицы Вольтерры и скрылась в переулках. У Искорки был свой ночной маршрут. Сначала — к местным котам, которые знали все секреты города. Пока те шипели и выгибали спины, лисица ловко выуживала из-под старых коробок и щелей в мостовой их «уловы»: оброненные туристами монетки, потерянные сережки и даже крошечные блестящие ключи. Она знала каждый угол, где люди оставляли свои «потеряшки». Вернувшись в замок тем же путем, она прошмыгнула в комнату Маркуса, пока тот всё ещё спорил с Аро о законах и казнях. Едва её лапы коснулись мягкого ковра, воздух вокруг неё задрожал и подернулся дымкой. Рыжая шерсть начала удлиняться, превращаясь в шелк черного атласного платья, лапы вытянулись в изящные руки, а на пол мягко опустилась девушка. Её каштановые волосы густыми волнами рассыпались по плечам, а тот самый черный «лаковый» маникюр идеально блестел в свете догорающих свечей. Искорка — или та, кем она была на самом деле — уселась прямо на пол, высыпав из невидимого кармашка свои ночные трофеи. — Так, это мусор... — прошептала она, откидывая в сторону ржавую крышку. — О, а эта пуговица с гравировкой подойдет для коллекции Маркуса... А этот кулон я оставлю себе. Она сидела среди своего «сокровища», сосредоточенно перебирая блестящие безделушки, и на её губах играла та самая лукавая улыбка, которую Маркус иногда замечал у лисицы.Искорка действовала быстро и сосредоточенно. В облике девушки она выглядела куда серьезнее, чем когда прикидывалась бестолковым зверьком. Тонкие пальцы с тем самым глянцевым черным маникюром ловко перебирали ночную добычу. — Так, это нашему вечно недовольному королю, — прошептала она, откладывая в сторону горсть старинных монет. Среди них были и древнеримские денарии, которые она выкопала в корнях старого дуба, и пара золотых флоринов, потерянных каким-то незадачливым туристом на площади. Она аккуратно сложила их в ровную стопку на краю стола — как раз там, где Аро обычно оставлял свои свитки. Пусть думает, что это «благодарность» от лесных духов за украденную пуговицу. А вот для Маркуса она подбирала вещи совсем другого рода. В отдельную кучку летели изящные серебряные сережки с потемневшим от времени жемчугом, крошечный кулон в виде ключика и странная, старая брошь, которую она нашла в самом дальнем углу сада. Искорка знала: Маркусу не нужно золото, ему нужны воспоминания, осколки историй, которые заставляют его сердце биться чуть менее тяжело. Она нежно провела пальцем по одной из сережек, очищая её от пыли. — Это тебе, мой печальный хозяин, — улыбнулась она. — Чтобы ты помнил, что мир всё ещё полон красоты, даже если ты её не замечаешь. Закончив сортировку, она спрятала «подарки» для Маркуса под его подушку, а подношение для Аро оставила на самом видном месте. Услышав вдалеке тихий шорох шагов, от которых у любого другого кровь бы застыла в жилах, Искорка поняла: собрание окончено. Она мгновенно вскочила, её атласное платье на секунду вспыхнуло темным пламенем, и через мгновение на полу снова сидела маленькая рыжая лисица. Она быстро зевнула, запрыгнула на кровать и, свернувшись калачиком, притворилась самой крепко спящей лисой в Италии.Утро в замке Вольтури началось не с привычного ледяного безмолвия, а с восторженного писка Аро, который эхом разнесся по всем коридорам. — Маркус! Кай! Взгляните! — Аро влетел в зал, сжимая в руках пригоршню монет. — Моя маленькая Искорка — настоящий археолог! Она нашла сокровища, которые дремали в земле веками! Искорка, которую Аро уже успел бесцеремонно подхватить под мышку, выглядела крайне недовольной. Она сонно щурилась и вяло помахивала хвостом, явно планируя еще пару часов поспать на шелковых подушках Маркуса, а не слушать восторженные тирады. — Я сейчас же возьму её с собой! — продолжал Аро, пританцовывая. — Мы обыщем весь город, мы найдем затерянные клады этрусков! Пойдем же, моя золотая лапка! Он уже почти добежал до выхода, как вдруг замер. Его взгляд упал на одну из монет, которую он сжимал в ладони. Это был старый, потемневший золотой, но на его обратной стороне... Аро поднес монету к самым глазам. Его лицо застыло. На гладком золоте красовалась кривая, глубокая царапина, явно сделанная чем-то острым. Присмотревшись, он узнал свой собственный почерк: «Я КОРОЛЬ». Эту надпись он накарябал кинжалом от скуки примерно пятьсот лет назад, когда сидел в своей самой глубокой и защищенной сокровищнице, пересчитывая золото. — Погоди-ка... — голос Аро внезапно стал подозрительно тихим и вкрадчивым. — Это же... это же моя монета. Из моего личного фонда на случай конца света. Он медленно повернул голову к Искорке. Лисица, почувствовав, что запахло жареным, приняла самый невинный вид на свете, склонив голову набок и жалобно пискнув. — Искорка, душа моя... — прошептал Аро, и его глаза опасно блеснули. — Ты хочешь сказать, что твои «археологические раскопки» проходили за тремя стальными дверями моей сокровищницы? Ты обворовала МЕНЯ, чтобы подарить МНЕ мои же деньги?! Кай, стоявший неподалеку, не выдержал и расхохотался в голос, прислонившись к колонне. — Аро, это лучший обмен в истории клана! Она продала тебе твое собственное золото за твое же восхищение! Маркус, стоявший рядом, лишь едва заметно приподнял уголок губ. Он уже знал, что под его подушкой лежат куда более ценные вещи, и, кажется, теперь понимал, откуда они взялись.Аро ворвался в сокровищницу с такой скоростью, что его мантия свистела на поворотах. За ним, едва поспевая и стараясь скрыть усмешку, шел Маркус, а на его плече, крепко вцепившись когтями в ткань, восседала Искорка. Картина, представшая перед ними, была достойна кисти мастера. Вместо привычных хаотичных гор золота, в углу зиял аккуратный, идеально круглый подкоп, а всё остальное богатство было рассортировано с пугающей педантичностью. Слитки — к слиткам, кубки — к кубкам. Искорка явно навела здесь свой «лисий» порядок. Аро замер, глядя на пустую нишу, где раньше лежали те самые монеты. Он медленно повернулся к Маркусу, прищурившись: — Допустим, мои монеты она просто переложила из одного моего кармана в другой... — он подозрительно посмотрел на лису. — А что эта рыжая бестия принесла тебе, брат мой? Неужели фамильные драгоценности моей матушки? Маркус молча достал из кармана те самые сережки с жемчугом и старинную брошь. В тусклом свете сокровищницы камни отозвались мягким блеском. Аро схватил украшения, выудил из складок одежды лупу и начал пристально изучать клейма. Он вертел их так и эдак, что-то бормоча под нос, пока наконец разочарованно не вздохнул. — Нет... — он вернул серьги Маркусу. — Это не наше. И даже не из моих запасников. Эту работу я узнаю — флорентийские мастера, начало восемнадцатого века. И жемчуг... такой добывали только в определенных колониях. Он посмотрел на Искорку, которая с совершенно невинным видом вылизывала лапку, сидя на плече Маркуса. — Значит, это она уже сама откопала. Где-то в городе или в старых склепах за чертой стен, — Аро сокрушенно покачал шевой. — Эх, а я-то уже радовался! Думал, у нас в замке завелся профессиональный поисковик редких артефактов, а у нас завелся просто очень хитрый воришка с тягой к перестановке мебели! Маркус осторожно погладил лису по голове. — Она не воришка, Аро. Она просто... возвращает вещам их истинную ценность. Эти серьги пролежали в земле сотни лет, а теперь они снова видят свет. Искорка в ответ на слова Маркуса довольно заурчала, а затем, извернувшись, посмотрела на Аро и коротко тявкнула, будто насмехаясь над его меркантильностью.Аро был неумолим. Идея о том, что где-то под его владениями скрываются сокровища, о которых он не знает, будоражила его воображение сильнее, чем жажда крови. — Веди нас, маленькая кудесница! — провозгласил он, театрально взмахнув руками. — Покажи нам свои тайные залы! Искорка, всё ещё сидя на плече Маркуса, жалобно скулила, глядя на своего хозяина. В её больших глазах читалась мольба о спасении от этой утомительной экспедиции. Маркус лишь тяжело вздохнул и едва заметно пожал плечами: «Прости, дорогая, против любопытства Аро бессильны даже века». Выдохнув так по-человечески, что Кай подозрительно прищурился, Искорка спрыгнула на пол. Она повела процессию из замка, но не в сторону богатых кварталов, а в самые невзрачные закоулки Вольтерры. Сначала они вышли к старому двору, где на мусорных баках восседали те самые облезлые коты. При виде вампиров и лисы кошачий хор замолк, а один старый одноухий кот почтительно кивнул Искорке. Лиса тявкнула в ответ и юркнула в неприметный спуск, ведущий в городские катакомбы. Аро, приподнимая полы своей безупречной мантии, шел следом, за ним — Маркус и вечно недовольный Кай. Запах сырости и древности становился всё гуще. После нескольких десятков поворотов, когда даже Деметрий (который шел в тени) начал терять нить маршрута, Искорка остановилась. Перед ними была стена, сложенная из грубого камня еще во времена этрусков. В самом низу зияла неровная, свежая дыра, словно кто-то долго и упорно выбивал камни. — Здесь? — Аро склонился над проходом, заглядывая внутрь. — И это всё? Просто дыра в стене? Искорка фыркнула, первой проскользнула внутрь и через секунду высунула мордочку обратно, вытаскивая в зубах старинную медную монету, покрытую патиной. За дырой открывалось нечто, не отмеченное ни на одной карте города.Когда мощный удар Феликса окончательно обрушил древнюю кладку, пыль еще долго не могла осесть, переливаясь в лучах фонарей золотистым маревом. Но то, что открылось взгляду Вольтури, заставило даже Аро на мгновение лишиться дара речи. За стеной скрывался огромный, вырубленный прямо в скале зал, который явно не посещали столетиями. Здесь не было аккуратных стопок, как в сокровищнице Аро — здесь царил величественный хаос. Огромные кованые сундуки, некоторые из которых сгнили и рассыпались, обнажив горы монет самых разных чеканок: от византийских солидов до арабских дирхемов и испанских дублонов. — Это же... — Аро медленно прошел внутрь, поднимая с пола тяжелый золотой кубок, инкрустированный необработанными изумрудами. — Это склад времен основания города! Сюда свозили дань и дары со всех уголков мира, когда Вольтерра только становилась центром нашей власти. На стенах виднелись полустертые гербы и символы стран, многих из которых уже не существовало на карте. Здесь были не просто деньги, а история превращения Вольтури в истинных правителей бессмертного мира. Маркус шел по залу, и его внимание привлек не блеск металла, а старые свитки в свинцовых тубусах, лежащие в стороне. Он понимал, что Искорка привела их сюда не ради золота. Искорка тем временем весело запрыгнула на одну из куч монет и, издав торжествующий тявк, начала яростно раскапывать что-то в самом центре зала. Через минуту она вытянула из-под груды золота небольшую шкатулку из черного дерева, обитую почерневшим серебром. Она не понесла её Аро, а упрямо потащила к ногам Маркуса. — Кажется, главная находка вечера предназначена именно тебе, брат мой, — заметил Кай, скрестив руки на груди и с явным интересом поглядывая на шкатулку.Маркус осторожно открыл почерневшую от времени крышку. Внутри, на истлевшем бархате, лежал плотный сверток пергамента. Когда Маркус развернул его, даже Аро затаил дыхание. Это была детальная карта Вольтерры, датированная временами раннего средневековья. Но ценность её заключалась не в возрасте: на пергаменте красными чернилами, которые за века стали похожи на запекшуюся кровь, были нанесены линии и знаки, обозначавшие тайные ходы. Некоторые из них вели далеко за пределы городских стен, другие пронзали сам замок Вольтури, соединяя залы, которые Аро считал абсолютно изолированными. — Невероятно... — прошептал Аро, потянувшись к карте тонкими пальцами. — Здесь отмечены пути, о которых мы даже не подозревали. Мы веками сидели в этом замке, думая, что знаем каждый кирпич, а под нами — целая паутина... Искорка, видя, что карта произвела нужный эффект, гордо задрала хвост. Она подошла к Маркусу и легонько ткнула носом в одну из пометок на карте — тайный лаз, ведущий из его собственных покоев прямиком в сад, о котором не знал даже Деметрий. — Она знала, — тихо произнес Маркус, глядя на лисицу. — Она прислана не для того, чтобы воровать наше золото, Аро. Она пришла показать нам, насколько мы уязвимы... или насколько свободны. Кай, чье лицо стало еще более мрачным, подошел ближе: — Или она пришла показать эти ходы кому-то другому. Если лиса знает о них, значит, о них может знать и враг. Маркус свернул карту и спрятал её во внутренний карман, не дав Аро забрать её. Искорка довольно тявкнула, понимая, что теперь правила игры в замке изменятся навсегда.