Искорка

В тронном зале Вольтерры веками не менялось ничего: тот же запах пыли, те же холодные стены и то же гнетущее безмолвие. Но сегодня вечность была грубо прервана. С высокого сводчатого потолка, прямо на платиновую шевелюру Кая, свалилось нечто рыжее, пушистое и крайне когтистое. — А-а-а-а-аро! — взвизгнул Кай, подпрыгивая на троне так, будто под ним внезапно разверзлась геенна огненная. — Снимите это! Снимите с меня эту моль! Аро, чей нос был глубоко зарыт в антикварный фолиант, медленно поднял взгляд. Его глаза выражали крайнюю степень философской усталости. Он наблюдал, как Кай пытается стряхнуть с головы тёмно-рыжую лисицу с иссиня-чёрными лапками, которая, кажется, ничуть не смутилась падению. — Джейн! Алек! — вопил Кай, поправляя съехавшую набок мантию. — Убейте это! Расправьтесь с этой облезлой шубой немедленно! Близнецы уже сделали шаг вперед, их лица застыли в предвкушении экзекуции, но тут в дело вмешался Маркус. Его бледная рука, обычно неподвижная, внезапно перехватила замах Кая. Маркус осторожно, почти нежно, снял лисицу с головы брата. — Она просто упала, Кай, — глухо произнес Маркус, усаживаясь обратно на свой трон и устраивая зверька на коленях. Кай зашипел, потирая макушку, где, по его мнению, наверняка остались непоправимые повреждения. Аро, захлопнув книгу, с иронией посмотрел на Маркуса. — Послушай, брат мой, — вкрадчиво начал Аро, — а если твой... специфический питомец всё-таки пришибёт кого-то из нас? Или, упаси боги, испортит мой лучший ковер? Маркус медленно повернул голову. Его взгляд был настолько холодным и полным вековой тяжести, что Аро предпочёл замолчать. В этом взгляде читалось чёткое: «Даже не думай». — Эх, Искорка, — едва слышно вздохнул Маркус, поглаживая лису по острой мордочке. — Доведёшь ты Кая до самоубийства. Или до истерики, что в его случае одно и то же. Искорка в ответ коротко тявкнула, совершенно не раскаиваясь, и по-хозяйски уткнулась носом в ладонь самого печального вампира в мире.Искорка, которая только что уютно мурлыкала на коленях Маркуса, словно маленькая кошка, внезапно замерла. Её уши прижались к голове, а хвост нервно дернулся. С резким, тревожным тявканьем она соскочила на холодный пол и рванула к массивным дверям зала, отчаянно скребя когтями по древнему дереву. — Кто там, Искорка? — негромко спросил Маркус, медленно поднимаясь с трона. Его голос эхом разнесся по притихшему залу. Лисица вместо ответа выгнула спину дугой и издала утробное, яростное шипение, обнажив маленькие, но острые клыки. Взгляд её был прикован к щели под дверью. Маркус на мгновение задумался. Такая реакция была редкостью. Он знал, что за дверью не может быть чужака — охрана бы подняла тревогу. Значит, это кто-то из своих. Либо Феликс возвращался со своего очередного «задания», либо Афтон шел с докладом. — Чувствуешь кровь, маленькая? — пробормотал Маркус, видя, как шерсть на загривке лисы встала дыбом. Искорка обладала поразительным чутьем. Она не просто слышала шаги; она видела тяжелую, липкую ауру смерти, которая шлейфом тянулась за палачами Вольтури. Для неё они были не просто вампирами, а ходячими воплощениями жестокости, и это присутствие жгло её тонкие чувства, заставляя защищаться. Кай, наблюдавший за этой сценой с безопасного расстояния, ехидно усмехнулся: — Твоя крыса окончательно сошла с ума, Маркус. Она шипит на нашу лучшую гвардию. Может, всё-таки пустим её на воротник Феликсу? Ему как раз не хватает аксессуаров. Маркус проигнорировал колкость брата, сделав шаг к двери, чтобы лично встретить того, кто так сильно встревожил его любимицу.Двери тяжело отворились, и в зал вошёл Афтон. Искорка, не теряя ни секунды, превратилась в рыжую молнию: она сгруппировалась и в яростном прыжке полетела прямо в лицо гвардейцу. Но Маркус, чья реакция была сверхъестественно быстрой даже по меркам вампиров, перехватил её в воздухе. — Что случилось, Афтон? — холодным тоном спросил Маркус, прижимая вырывающуюся и шипящую лису к своей груди. Афтон замер, невольно отступив на шаг. Он выглядел непривычно помятым. Лиса на руках Маркуса не унималась: её маленькое тело дрожало от гнева, а взгляд был полон омерзения. Она чувствовала густой, приторный запах свежей крови, исходивший от него — явный признак того, что охота была долгой и неаккуратной. — Я... я прошу прощения, господа, — замялся Афтон, стараясь не смотреть в глаза Аро, который уже начал медленно подниматься с трона. — Произошла досадная случайность. Я вез письма для английского клана, но по пути... отвлекся на еду. Немного увлекся. В общем, сумку с перепиской я потерял. В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Глаза Аро сузились, превратившись в две темные щели. Письма содержали приказы, которые не должны были попасть в чужие руки. Искорка снова зашипела, извернувшись в руках Маркуса так, что едва не цапнула его самого. Для неё Афтон сейчас пах не просто врагом, а хаосом и смертью, которая только что пировала в лесах. — Увлекся едой? — переспросил Кай, и в его голосе послышалось предвкушение расправы. — Ты променял волю Аро на пару жалких туристов и потерял государственную тайну? Маркус чувствовал, как бешено колотится маленькое сердце лисицы под его ладонью. Он посмотрел на Афтона, потом на Искорку, которая продолжала плеваться в сторону гвардейца. — Она шипит не только из-за твоей глупости, — тихо произнес Маркус, поглаживая вздыбленную шерсть зверька. — Она чувствует твою несдержанность. Ты не просто «увлекся», Афтон. Ты устроил бойню, которая привлечет ненужное внимание.Аро медленно сложил руки в замок, и на его губах заиграла та самая пугающая, предвкушающая улыбка, которая не сулила ничего хорошего. — Раз наш дорогой Афтон столь падок на... гастрономические изыски, — мягко произнес Аро, — он отправится обратно. Феликс, Джейн, вы пойдете с ним. Проследите, чтобы на этот раз его ничто не отвлекало. И возьмите с собой это очаровательное создание. Он указал на Искорку, которая всё ещё скалилась на Афтона. — Она найдет письма быстрее, чем вы успеете моргнуть. Маркус нахмурился, и в его глазах вспыхнул редкий огонек протеста. Он крепче прижал лисицу к себе. — Она не ищейка и не собака, Аро. Я не позволю таскать её по лесам ради... Но договорить он не успел. Искорка внезапно издала странный звук — нечто среднее между коротким урчанием и призывным тявканьем. Она ловко вывернулась из рук Маркуса, приземлилась на пол и, подбежав к нему, зубами вцепилась в край его темной мантии, потянув на себя. Затем она сделала то же самое с Аро, буквально подталкивая их обоих к выходу. — Кажется, она приглашает и нас, брат мой, — рассмеялся Аро, искренне заинтригованный поведением зверька. — Она не хочет оставлять нас в этом душном зале. Что ж, прогулка под луной — это именно то, что нам нужно, чтобы развеять скуку веков. Маркус вздохнул, понимая, что спорить с Искоркой бесполезно. Группа двинулась к выходу: впереди понурый Афтон под конвоем Феликса и Джейн, а следом — величественные правители Вольтерры, ведомые маленькой, гордо задравшей хвост лисицей.Глубокий, древний лес, окружавший Вольтерру, встретил вампиров и их необычного спутника тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и далеким уханьем совы. Лунный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны деревьев, рисуя причудливые тени на мху. Прошло уже больше часа. Феликс, раздраженно ворча, переворачивал каждый камень, Джейн стояла в стороне, скрестив руки на груди, а Афтон, бледный сильнее обычного, с ужасом наблюдал за каждым движением Аро. Писем нигде не было. Сумка словно сквозь землю провалилась. Искорка, до этого момента резво бегавшая между деревьями, вдруг остановилась. Она нервно нюхала воздух, скулила, терлась носом о корни, но след постоянно обрывался. Казалось, запах крови Афтона перебил всё остальное, сбивая её с толку. — Это бесполезно, — процедил Кай, который, несмотря на первоначальный отказ, всё же последовал за братьями, не в силах пропустить возможное унижение Маркуса. — Ваша ищейка сломалась. Маркус, наблюдавший за лисицей, нахмурился. Он видел, что Искорка старается, но запах леса был слишком сильным, а запах Афтона — слишком рассеянным. Ей нужно было что-то конкретное. Что-то, что напрямую связало бы её с пропажей. — Она не может найти сумку, потому что не знает, что именно искать, — тихо произнес Маркус. Он подошел к Афтону и, игнорируя его испуганный взгляд, бесцеремонно подтолкнул его к Искорке. — Нюхай его, маленькая. Нюхай его вину. Искорка замерла. Она подошла к Афтону, осторожно обнюхала его сапоги, край плаща, задержавшись на том месте, где раньше висела сумка. Вдруг её уши резко дернулись. Она издала короткий, торжествующий тявк, сделала сальто в воздухе и, не раздумывая, метнулась к старому, поросшему мхом пню. Прямо под ним виднелся темный зев просторной норы. Не успел никто и глазом моргнуть, как рыжий хвост скрылся в темноте. — Ну вот и всё, — констатировал Аро, с притворным сожалением всплеснув руками. — Сбежал зверек. Природа взяла своё, брат мой. Полагаю, мы можем возвращаться и... заняться Афтоном. Кай злорадно усмехнулся, а Феликс уже сделал шаг к провинившемуся гвардейцу. Маркус же оставался неподвижным, его взгляд был прикован к норе. Он чувствовал, что это не конец. И действительно, секундой позже из норы донеслись звуки яростной схватки: приглушенный рык, писк, яростное шипение и ворчание. Вампиры замерли. Даже Аро с любопытством изогнул бровь. Вдруг из норы, пятясь задом, выскочила Искорка. Шерсть на её загривке стояла дыбом, хвост распушился. Она яростно шипела и урчала, изгибаясь всем телом. В её маленьких, острых зубах была зажата ручка той самой кожаной сумки Афтона. Но сумка не поддавалась. Из темноты норы послышалось глубокое, недовольное ворчание, и Искорку резко дернуло назад. Оказалось, что пока вампиры искали письма в кронах и под камнями, местный обитатель — огромный, старый барсук — решил, что пахнущая кожей и чем-то сладким (кровью Афтона) сумка станет отличным украшением его жилища. Теперь Искорка вела отчаянную, не на жизнь, а на смерть, битву за государственную тайну Вольтури с разъяренным барсуком, который совершенно не собирался отдавать свою добычу. Лиса тянула сумку на себя, упираясь лапами в землю, а барсук тащил её обратно в нору, издавая угрожающие звуки.Кай, чьё терпение истощилось ещё в тот момент, когда они покинули уютные стены замка, смерил презрительным взглядом копошащуюся у норы лису и невидимого барсука. Грязь на мантии, запах сырости и эта нелепая борьба за сумку — всё это вызывало у него физическое отвращение. — Довольно! — рявкнул Кай, делая стремительный шаг вперед. Его лицо исказилось в хищной гримасе. — Я не собираюсь ждать, пока эта блохастая ищейка наиграется с лесным вредителем. Он замахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар ногой прямо по пню, чтобы раздавить и нору, и барсука, и, если повезет, задеть ненавистную лису. Сила удара древнего вампира была такова, что от векового дуба осталась бы лишь щепа. Искорка, чьи чувства были обострены до предела схваткой, мгновенно уловила смертельную угрозу, исходящую от Кая. Она резко выпустила ручку сумки (отчего барсук с торжествующим ворчанием рухнул вглубь норы вместе с добычей) и в яростном прыжке метнулась не прочь, а прямо на Кая. Лиса вцепилась зубами в подол его роскошного плаща, мертвой хваткой упираясь лапами в землю. Её шипение теперь напоминало клекот разъяренной птицы. Она не просто мешала ему — она защищала барсука и его жилище от уничтожения, инстинктивно чувствуя, что жестокость Кая нарушает баланс этого места. Кай взвизгнул от неожиданности и ярости, пытаясь стряхнуть с себя зверька, но Искорка держалась крепко. — Маркус, убери своё чудовище! — завопил Кай, пятясь назад и смешно размахивая руками. Аро, наблюдавший за сценой, звонко рассмеялся, хлопая в ладоши. — О, Кай, кажется, природа мстит тебе за нелюбовь к ней! Это великолепное зрелище! Маркус, сохраняя ледяное спокойствие, медленно подошел к дерущимся. Он положил руку на голову Искорки, и та мгновенно разжала челюсти, преданно посмотрев на хозяина. — Она защищает этот лес от тебя, Кай, — тихо сказал Маркус. — И если ты ещё раз посмеешь поднять руку на кого-то здесь, я не стану её останавливать. Кай, тяжело дыша и поправляя разорванный плащ, злобно зыркнул на брата, но промолчал. Тем временем Аро, отсмеявшись, повернулся к притихшей гвардии. — Веселье весельем, но письма нам всё ещё нужны. Феликс, — его голос стал стальным, — достань сумку. И постарайся не повредить её содержимое. И... — он бросил взгляд на Маркуса и Искорку, — по возможности, оставь барсука в живых. Не хочется злить нашего маленького стража. Феликс, кивнув, огляделся в поисках подходящего инструмента. Руками лезть в нору к разъяренному барсуку ему не хотелось — не из страха, а из брезгливости. Его взгляд упал на молодую, но крепкую ель неподалеку. Одним мощным движением он вырвал дерево с корнем, очистил его от нижних веток, превращая в гигантский шест. Подойдя к норе, Феликс начал осторожно прощупывать шестом темноту, пытаясь подцепить сумку или вытеснить барсука наружу. Искорка, сидевшая у ног Маркуса, внимательно наблюдала за каждым его движением. Хотя Феликс и не проявлял прямой агрессии, само присутствие вырванного дерева и его вмешательство в барсучью нору заставляли её шерсть на загривке снова вставать дыбом. Она тихо заурчала, готовая в любой момент снова броситься в бой, если Феликс перейдет черту.Наблюдая за тем, как могучий Феликс, способный голыми руками сокрушить скалу, беспомощно возится с еловым шестом, Искорка не выдержала. Она уселась у ног Маркуса и издала серию звуков, которые были подозрительно похожи на звонкий, заливистый смех. Лисица явно забавлялась тем, как элитный гвардеец Вольтури проигрывает в перетягивании каната лесному зверю. Наконец, решив, что комедия затянулась, Искорка с задорным тявканьем подскочила к норе. Первым делом она бесцеремонно цапнула Феликса за штанину, отгоняя его подальше от входа. Гвардеец, опешив от такой наглости, попятился, едва не споткнувшись о вырванное дерево. Но на этом Искорка не остановилась. Она молнией метнулась к Аро. Тот даже не успел среагировать, как маленькие острые зубки вцепились в его роскошный плащ. Раздался негромкий «треньк» — и на месте одной из изящных золотых пуговиц с гербом Вольтури остался лишь обрывок нитки. — О! Моя пуговица! — только и успел воскликнуть Аро, вскинув брови. — Это же ручная работа эпохи Возрождения! Искорка, не обращая внимания на возмущение главы клана, юркнула в нору, сжимая «добычу» в зубах. Из-под земли донеслось короткое, удивленное ворчание барсука, а затем — звуки чего-то похожего на активные переговоры. Видимо, блестящая золотая пуговица Аро оказалась для барсука куда более привлекательным предметом интерьера, чем кожаная сумка с какими-то бумажками. Через минуту Искорка торжественно выбралась на поверхность. Она тащила в зубах ту самую злополучную сумку Афтона, заляпанную грязью и слюнями барсука. Лисица гордо миновала протянутую руку Аро, который уже приготовился забрать свои письма, и, вильнув хвостом перед самым носом Кая, подбежала к Маркусу. С преданным взглядом она положила сумку прямо в его руки и начала радостно крутиться на месте, подпрыгивая и задевая хвостом полы мантии своего хозяина. — Кажется, она сделала свой выбор, Аро, — с едва заметной, редкой улыбкой произнес Маркус, забирая сумку. — Теперь я официально хранитель твоих секретов... по версии Искорки. Аро, поправляя свой теперь уже асимметричный плащ, лишь покачал головой, в его глазах светилось странное восхищение. — Невероятное создание. Она не просто совершила обмен, она провела дипломатические переговоры, ограбила короля и унизила гвардию — и всё это за пять минут. Кай тем временем стоял, надувшись, как оскорбленная горгулья: — Теперь мы идем домой? Или подождем, пока она решит отобрать корону у тебя, Аро, и отдаст её белкам?Путь назад к замку Вольтури стал поистине историческим событием, хотя вряд ли кто-то из присутствующих вампиров хотел бы занести его в летописи клана. Едва они ступили на мощеную дорогу, ведущую к главным воротам Вольтерры, Искорка, до этого бодро семенившая рядом с Маркусом, резко остановилась. Она демонстративно села посреди дороги, скрестила передние лапки на груди и подняла на Маркуса взгляд, полный немого, но абсолютно ясного требования. В этом взгляде читалось всё: и усталость от тяжелых дипломатических переговоров с барсуком, и возмущение поведением Кая, и, главное, твердое убеждение в том, что спасительница чести клана не должна пачкать свои лапки о пыльный асфальт. Маркус, на мгновение замешкавшись, тяжело вздохнул. Он посмотрел на грязную, пахнущую барсуком и мокрой шерстью лисицу, затем на свои безупречно чистые, бархатные одежды... и сдался. Под пристальными, полными ужаса взглядами гвардейцев, он медленно наклонился и осторожно поднял Искорку на руки. Лисица, удовлетворенно тявкнув, устроилась в его объятиях, словно на троне. Она положила мордочку ему на плечо и с видом победительницы окинула взглядом процессию. Это было зрелище, способное повергнуть в шок любого, кто знал Маркуса Вольтури — самого мрачного и отрешенного из трех правителей. Величественный древний вампир, чей взгляд обычно сулил лишь вечную тьму, шел по улице, бережно прижимая к себе пушистый рыжий комок грязи. Аро, шедший чуть позади и всё ещё дувшийся из-за потерянной пуговицы, при виде этой картины не смог сдержать улыбки. Он прикрыл рот ладонью, стараясь, чтобы его смех не прозвучал слишком громко. — Брат мой, — прошептал он Каю, который от возмущения, казалось, стал ещё бледнее, — я думаю, мы только что стали свидетелями рождения новой династии. Династии Рыжехвостых. Кай лишь яростно сверкнул глазами и ускорил шаг, стараясь держаться подальше от этого позора. Когда они вошли в замок, гвардейцы, стоявшие на карауле, застыли, не зная, как реагировать. Приветствовать ли им своего господина или... его пушистого спутника? Искорка же, чувствуя всеобщее замешательство, лишь горделиво задрала нос, всем видом показывая, кто здесь настоящая королева. Маркус пронес её через весь замок, до самого тронного зала, и только там, у своего трона, аккуратно опустил её на бархатную подушку.Аро не унимался. Даже в величественной тишине тронного зала, где обычно решались судьбы мира, его голос звучал на удивление жалобно: — Моя пуговица... Это же был подарок от самого Челлини! Золото высшей пробы, тончайшая чеканка! Теперь мой плащ выглядит так, будто я пал жертвой уличного разбойника, а не являюсь главой величайшего клана! Искорка, которая уже нетерпеливо подталкивала Маркуса носом в сторону выхода (явно мечтая поскорее сменить амбре «мокрого барсука» на аромат дорогих масел в купальне), вдруг замерла. Она бросила на Аро долгий, пронизывающий взгляд, полный непонятного сочувствия. Лисица медленно подошла к трону Аро, села прямо перед ним и состроила такие невероятно милые, огромные «кошачьи» глазки, что сердце даже такого древнего вампира, как Аро, дрогнуло. — Ох, ты только посмотри на неё, Маркус! — восхитился Аро, мгновенно забыв про обиду. — Она всё понимает! Она раскаивается! Моя маленькая, золотистая леди... Ты пришла попросить прощения за свою дерзость? Аро уже протянул руку, чтобы потрепать её за ушком, но в этот момент Искорка резко изменилась в лице. Её милая мордочка судорожно сжалась, она вытянула шею и начала издавать странные, хриплые, прерывистые звуки: «Кх-кх... Уэ-э...» — О боги, она подавилась! — вскрикнул Аро, отпрянув. — Маркус, твой зверь сейчас испортит мой второй ковер! Кай брезгливо поморщился, прикрыв нос платком, а гвардейцы в ужасе застыли. Искорка продолжала свои мучительные манипуляции около пяти минут — она то приседала на лапки, то выгибала спину, пока наконец, с финальным и очень громким звуком, на белоснежный мраморный пол не вылетело нечто маленькое и блестящее. С негромким звоном предмет покатился по залу и замер прямо у носка сапога Аро. Это была пуговица. Та самая. Целая, невредимая, разве что подозрительно чистая (видимо, барсук её всё-таки успел облизать, а Искорка просто решила, что «внутренняя доставка» — самый надежный способ транспортировки). В зале воцарилась мертвая тишина. — Она... она её съела, чтобы принести тебе? — ошарашенно выдавил Кай, первым нарушив молчание. Искорка, выглядящая теперь заметно похудевшей и очень довольной собой, коротко тявкнула, облизнулась и, не дожидаясь благодарности, побежала обратно к Маркусу, всем видом показывая: «Я свой долг выполнила, теперь — в ванну!»