Искорка

В ту ночь лабиринты под Вольтеррой казались живыми. Искорка, едва слышно «мяукая» — звук, совсем не свойственный лисе, — вела Маркуса через узкие лазы, где на стенах сохранились древние гравюры, повествующие о временах, когда вампиров почитали как богов. Но на одном из крутых поворотов, где туннель раздваивался, рыжий хвост мелькнул в последний раз и исчез. Маркус звал её, прощупывал слухом каждый камень, но Искорка словно растворилась в самой толще скалы. Он вышел на поверхность в дальнем конце сада, но лисы рядом не было. Весь следующий день в замке царило небывалое напряжение. Маркус, обычно безучастный ко всему, метался по залам, а Аро, видя состояние брата, даже запретил гвардейцам шуметь. Искорки не было ни в сокровищнице, ни у котов, ни в саду. Развязка наступила под вечер, когда в главном тронном зале Вольтури решали скучные административные дела. Вдруг сверху, прямо из массивной лепнины вокруг центральной люстры, донесся подозрительный скрежет. Секунда — и на глазах у изумленного Аро прямо из потолка вывалился грязный, мокрый и совершенно несчастный рыжий комок. Искорка приземлилась на ковер, подняв облако вековой пыли, и тут же звонко чихнула. Она была вся в паутине, её шерсть свалялась, а лапки были перепачканы в какой-то липкой подземной глине. Маркус подлетел к ней первым. Игнорируя насмешливый взгляд Кая, он подхватил её и унес в свои покои. Снова тазик, снова теплая вода и ароматные масла. Только на этот раз лиса не мурчала. Она выглядела до крайности пристыженной. Когда она, наконец чистая и сухая, лежала на шелковом одеяле, Маркус присел рядом. Он посмотрел в её большие, полные грусти и какой-то странной вины глаза. — Заблудилась? — тихо спросил он, поглаживая её между ушами. Искорка в ответ коротко, виновато тявкнула и снова оглушительно чихнула, уткнувшись носом в его ладонь. Она явно нашла в тех ходах что-то такое, что напугало даже её, и едва успела выбраться через вентиляционную шахту люстры.В ту ночь Маркус не сомкнул глаз. Весь день и вечер он, словно заботливая нянька, отпаивал Искорку тёплым отваром трав, который приказал достать из запасов Аро. Лисица, измотанная своими подземными приключениями, выглядела совсем крошечной и беззащитной. Она то и дело вздрагивала во сне и тихо поскуливала, пока наконец её дыхание не стало ровным и глубоким. Около полуночи, когда тишина в замке стала абсолютной, Искорка, окончательно расслабившись, перебралась с подушек прямо на грудь Маркуса, который полулежал в кровати, погружённый в свои бесконечные думы. Внезапно воздух в комнате завибрировал. Маркус почувствовал знакомое покалывание — магию, которую он уже ощущал раньше. Прямо под его ладонью рыжая шерсть начала истончаться, становясь мягкой кожей. Тело зверька стало тяжелее, оно росло и меняло форму, пока через несколько секунд на груди вампира не оказалась спящая девушка с копной каштановых волос. Маркус замер, боясь даже вздохнуть. Его ледяное тело словно прошило током. Он осознал, что его рука, которая мгновение назад поглаживала лисью спинку, теперь лежит на тонкой талии девушки в чёрном атласном платье. Она не проснулась. Её голова уютно покоилась на его плече, а на бледном лице застыло выражение глубокого покоя. В неверном свете догорающего камина Маркус разглядел её черты: она была прекрасна той дикой, древней красотой, которая не встречается у смертных или вампиров. Тот самый чёрный лаковый маникюр, который он видел у лисицы, теперь украшал тонкие женские пальцы, слегка сжимавшие его рубашку. В голове Маркуса пронеслись сотни вопросов, но главный из них парализовал его волю: кто она такая? И как давно она живёт в его замке под видом зверя, наблюдая за ними?Тишина в комнате стала осязаемой, почти густой. Маркус, который веками чувствовал себя лишь каменным изваянием, с изумлением осознал, что тепло, исходящее от спящей девушки, действует на него подобно мощному магниту. Его, древнее создание ночи, неодолимо тянуло к этому живому источнику энергии. Весь остальной мир — Аро с его амбициями, Кай с его злобой, вечные сумерки Вольтерры — всё это перестало существовать. Остались только он и эта таинственная гостья. Когда первые лучи рассвета робко коснулись тяжелых штор, девушка вздрогнула. Её ресницы затрепетали, и она открыла глаза. Увидев прямо перед собой лицо Маркуса и осознав, что она находится в человеческом облике, она испуганно ойкнула и попыталась вскочить, отпрянуть, исчезнуть. Но хватка Маркуса, несмотря на всю его внешнюю хрупкость, была стальной. Он мягко, но властно удержал её за талию, не давая сбежать. — Как твоё имя? — его голос прозвучал низко, с дребезжанием заржавевших струн, которые не использовали слишком долго. — Аса... Астрид... — выдохнула она, путаясь в именах, словно её человеческий голос был ей в новинку. — Я... я должна... Она хотела сказать что-то ещё, возможно, оправдаться или снова обернуться рыжей тенью, но Маркус медленно поднёс указательный палец к её губам, призывая к молчанию. — Только один вопрос, — тихо произнёс он, пристально вглядываясь в её глаза, в которых всё ещё плясали янтарные лисьи искорки. — Ты ведь не просто так всё это время была рядом? Мурчала у меня на плече, терлась, искала ласки... Это ведь не была просто верность прирученного зверька? Ты знала, кто я. Аса замерла. Её дыхание участилось, и после долгой паузы она едва заметно, но решительно кивнула. В этом жесте было всё: и признание её истинной природы, и то, что её появление в замке было тщательно спланированным шагом. Маркус не стал ждать объяснений. Вековая пустота в его груди внезапно заполнилась чем-то острым и горячим. Он властно притянул её к себе, сокращая последние миллиметры между ними, и накрыл её губы поцелуем — первым за столетия, в который он вложил всю свою затаенную тоску и внезапно вспыхнувшую надежду.Поцелуй, поначалу осторожный и полный немого вопроса, быстро стал настойчивым. Холодные губы вампира жадно ловили живое тепло Асы, а его руки, лишенные привычных перчаток, медленно скользили по атласу её платья, изучая изгибы тела, которое он еще вчера чувствовал лишь как пушистый комок. Аса не отстранилась. Напротив, она порывисто выдохнула, обвивая его шею руками. Её пальцы с темным глянцевым маникюром зарылись в его густые волосы, притягивая еще ближе. Она знала его тоску, знала каждый его вздох за те недели, что провела в его комнате, и теперь, наконец, могла ответить на его печаль своим пламенем.Она прижалась к нему всем телом, и Маркус почувствовал, как бешено бьется её сердце. Этот ритм — живой, рваный, горячий — сводил его с ума. Он осторожно перекатился, нависая над ней, утопая в каштановых волнах её волос, рассыпанных по шелковым подушкам. Его губы спустились к её шее, где пульсировала жилка. Он не чувствовал жажды крови — только жажду обладания этой странной девушкой-лисой. Аса выгнулась навстречу его прикосновению, издав тихий звук, средний между вздохом и тем самым мурчанием, которое он так любил. Её ладонь легла на его щеку, заставляя его посмотреть ей в глаза.Его рука скользила по атласу её платья, пока не нащупала край ткани. Он медленно поднимал её выше, обнажая стройные бедра, и каждое это движение сопровождалось прерывистым дыханием Асы. Когда его ладонь коснулась её бедра — нежной, обжигающей кожи, — Маркус издал глухой рык. Контраст между его ледяными пальцами и её жаром был настолько острым, что казался почти запредельным.Шелк соскользнул с её плеч, обнажая её полностью в мягком свете утренних сумерек. Она была совершенна, словно изваяние из живого золота и тени. Маркус замер на мгновение, созерцая её, и в его взгляде была не только страсть, но и благоговение. Он коснулся губами ложбинки между её грудей, чувствуя, как неистово колотится её сердце под его ладонью. Ласки становились всё более откровенными и жадными. — Я хочу тебя чувствовать... внутри... — прошептала она, её голос сорвался на почти животный рык, полный нетерпения. Маркус поднялся, его глаза потемнели до глубины бездны, в которой отражалось только её лицо. Он развел её колени, устраиваясь между её бедер. Когда он медленно, дюйм за дюймом, начал входить в неё, Аса широко раскрыла глаза, её рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Контраст был почти шокирующим: ледяная, твердая суть вампира и обжигающая, нежная глубина девушки.Дыхание Асы обжигало его кожу, а её пальцы оставляли глубокие борозды на его спине, когда ритм их тел достиг своего пика. Маркус потерял контроль, отдаваясь этой пульсирующей, первобытной силе, которая стирала грань между жизнью и смертью. В момент высшего напряжения Аса вскрикнула, запрокинув голову, и её тело содрогнулось в мощной волне наслаждения, которая, казалось, передалась и Маркусу, заставив его замереть, прижимая её к себе так крепко, словно он боялся, что она сейчас просто растворится в воздухе.Они лежали в тишине, прерываемой только тяжелым дыханием Асы и далеким гулом просыпающейся Вольтерры. Маркус не выпускал её из объятий, зарывшись лицом в её волосы, чувствуя, как его собственное тело, обычно холодное и неподвижное, медленно остывает после этой невероятной вспышки жизни.Аса лежала на его груди, восстанавливая дыхание, и её голос в утренней тишине звучал как шелест листвы. Она прижалась щекой к его плечу и начала рассказывать свою историю, которую так долго хранила под рыжей шкуркой. — Я приехала издалека, Маркус... из Шотландии, — прошептала она, рисуя пальцем невидимые узоры на его бледной коже. — В моих жилах течет кровь древнего народа. Мы — как квилеты из далеких земель, духи-перевертыши. Только наши предки выбрали не волка, а лису. В мире много таких, как мы, скрытых в лесах и туманах, но нас осталось совсем мало. Она приподнялась на локте, глядя ему в глаза с обезоруживающей искренностью. — Мне было тесно в родных горах, я хотела увидеть мир. Я путешествовала тайно, в облике лисы — так проще и честнее. Когда я добралась до Италии, до Вольтерры, я попала на местный рынок. Там было так шумно, так много запахов... Аса тихо рассмеялась, вспоминая их первую встречу. — Я пробралась в замок, просто из любопытства. А когда тот страшный человек, Аро, разозлился из-за разбитой вазы и посмотрел на меня так, будто хотел испепелить на месте... Я прыгнула к тебе на руки, потому что почувствовала — за твоим холодом скрывается дом. И я не ошиблась. Маркус слушал её, и внутри него всё переворачивалось. Значит, она не была случайным зверьком или шпионом. Она была родственной душой, такой же древней и непонятой миром, как и он сам. — Квилет-лисица... — повторил он, смакуя каждое слово. — Из Шотландии в самое сердце логова вампиров. Ты либо самая смелая девушка в мире, Аса, либо самая безумная. Он притянул её к себе, вдыхая запах её волос, и осознал, что теперь, когда он знает её тайну, он никогда не позволит ей просто «убежать в леса». Она стала его личным сокровищем, куда более ценным, чем всё золото в подземельях Аро. На вопрос Аси про то как бить дальше, Маркус предложил не скрываться.Аса подскочила на кровати так резко, что каштановые волосы рассыпались по её обнаженным плечам диким каскадом. Её глаза округлились от шока, в них снова вспыхнул тот самый лисий испуг, который Маркус видел в день их знакомства. — Не скрываться?! — воскликнула она шепотом, лихорадочно оглядываясь на тяжелые дубовые двери. — Маркус, ты в своем уме? Это же Вольтури! Аро коллекционирует странности, а Кай… Кай просто уничтожает всё, что не понимает. Если они узнают, что я не просто питомец, а человек, оборотень… они же запрут меня в клетке или чего доброго… Маркус медленно поднялся вслед за ней. Его движения были исполнены того самого ледяного спокойствия и достоинства, которые заставляли даже самых дерзких вампиров склонять головы. Он мягко положил руки ей на плечи, заставляя сесть обратно, и его холодная кожа подействовала на неё как успокоительный компресс. — Посмотри на меня, Аса, — его голос звучал низко и непоколебимо, как сама скала, на которой стояла Вольтерра. — Ты — под моей защитой. В этом замке я — один из трех королей. И если я объявлю тебя своей гостьей, никто — я повторяю, никто — не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону. Он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке скользнула опасная сталь, которую Маркус редко показывал миру. — Аро слишком дорожит миром в нашей семье, чтобы ссориться со мной из-за тебя. Более того, он будет очарован твоей историей. А Кай… Кай слишком меня уважает (и немного опасается), чтобы пойти на открытый конфликт. Ты больше не будешь прятаться по углам и красть виноград со стола. Ты будешь ходить по этому замку с высоко поднятой головой. Аса недоверчиво прикусила губу, глядя на него снизу вверх. — Ты действительно думаешь, что они примут меня? Девушку-лисицу из Шотландии? — Они примут тебя потому, что ты — та, кто вернул мне желание видеть завтрашний день, — Маркус нежно коснулся её щеки. — И поверь мне, для них это аргумент посерьезнее любого закона.Утро в главном зале Вольтури обещало быть обыденным и скучным, пока тяжелые двери не распахнулись, и не вошел Маркус. Но он не просто шел своей привычной медленной походкой — он вел за руку ослепительную девушку. На Асе было тяжелое платье из черного королевского бархата, которое идеально подчеркивало белизну её кожи и каштановый шелк волос. Ткань мягко поглощала свет факелов, делая её образ почти призрачным, но невероятно величественным. Тот самый черный лаковый маникюр теперь казался изысканным дополнением к её наряду. Когда они приблизились к возвышению, где стояли троны, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как пылинки танцуют в воздухе. Аро, который в этот момент что-то оживленно обсуждал с Хайди, замер на полуслове. Его глаза расширились, а рука с зажатым в ней свитком медленно опустилась. Кай, сидевший на своем месте с вечно недовольным видом, подался вперед, его лицо окаменело от ярости и непонимания. Маркус, не проронив ни слова, дошел до своего трона. На его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка — зрелище, которое само по себе могло шокировать гвардию не меньше, чем появление незнакомки. Вместо того чтобы предложить девушке место рядом, Маркус сел сам и одним властным, но бережным движением усадил Асу к себе на колени, собственнически обняв её за талию. — Брат мой... — наконец выдавил Аро, его голос дрогнул от смеси восторга и ужаса. — Кто эта... прекрасная гостья? И почему её запах так... необычен? Кай вскочил, его голос прозвучал как удар хлыста: — Маркус! Это нарушение всех приличий! Кто она такая и почему ты ведешь себя так, будто в зале нет никого, кроме неё? Маркус обвел братьев спокойным, ледяным взглядом, в котором больше не было и следа прежней меланхолии. — Это Аса, — просто ответил он, и его голос эхом разнесся под сводами зала. — И она — причина, по которой я больше не собираюсь проводить свои ночи в трауре. Она под моей защитой, и каждый из вас примет её присутствие здесь так же естественно, как вы принимаете само существование Вольтерры. Аса, несмотря на внутреннюю дрожь, сидела прямо, глядя на Аро и Кая с той самой лукавой искрой в глазах, которую они привыкли видеть у рыжей лисицы. В этот момент каждый в зале понял: привычный порядок в замке Вольтури рухнул навсегда.Аро, чьи глаза горели лихорадочным любопытством, подался вперед, протягивая свою тонкую бледную ладонь. Его пальцы подрагивали от предвкушения — он жаждал поглотить каждую мысль, каждое воспоминание этой таинственной девушки. — О, Маркус, позволь мне лишь на мгновение... — прошептал он, его голос был полон притворного сочувствия. — Мы должны быть уверены в её намерениях ради безопасности всего клана! Но Маркус, даже не шевельнувшись, перехватил руку Аро на полпути. Его пальцы сомкнулись на запястье брата подобно стальным тискам. В зале послышался тихий, леденящий душу хруст ткани мантии. — Нет, Аро, — отрезал Маркус. В его голосе не было привычной усталости, только голый металл. — Тебе не позволено прикасаться к ней. Никогда. Кай, видя это неповиновение, взорвался. Он ударил кулаком по подлокотнику своего трона, вскочив на ноги. — Это безумие! — проорал он, указывая пальцем на Асу. — Ты привел в наше святилище существо, чей запах оскорбляет нашу природу! Ты нарушаешь законы, которые мы писали тысячелетиями! Деметрий, Феликс! Взять её! Это суд! Гвардейцы на мгновение замешкались, глядя то на Кая, то на Маркуса. Феликс сделал осторожный шаг вперед, но в ту же секунду воздух в зале, казалось, сгустился и стал тяжелым, как свинец. Маркус медленно поднялся с трона, прижимая Асу одной рукой к себе. Он не стал призывать свою способность видеть связи — он решил напомнить братьям, почему именно он, старший из них, когда-то был тем, на ком держалась их власть. Он сделал шаг навстречу Каю с такой невероятной скоростью, что даже для вампирского глаза это было лишь смазанным пятном. Прежде чем Кай успел осознать, Маркус уже стоял перед ним. Его рука молниеносно легла на горло Кая, приподнимая того над полом. Сила Маркуса была первобытной, физической и неоспоримой — он был старше, его ткани были плотнее, а хватка — смертоноснее. — Ты забыл, Кай, кто обучал тебя искусству войны, когда ты был еще неофитом? — прошипел Маркус прямо в лицо задыхающемуся брату. — Ты говоришь о суде? Суд здесь — я. И если ты или кто-то из твоих псов посмеет потянуться к ней, я вырву твои руки прежде, чем ты успеешь осознать свою ошибку. В зале повисла мертвая тишина. Джейн, которая уже собиралась использовать свой дар, замерла, встретившись с ледяным взглядом Маркуса, который ясно давал понять: её «боль» не остановит его вовремя, чтобы он не успел свернуть шею её господину. Аро, потирая запястье, на котором остались отчетливые следы пальцев Маркуса, нервно рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Брат мой... Маркус... — он примиряюще поднял ладони. — Мы всё поняли. Твоя привязанность... убедительна. Кай, успокойся, сядь. Кажется, Искорка — то есть Аса — действительно нечто большее, чем мы думали. Маркус медленно разжал пальцы. Кай рухнул обратно в трон, глядя на брата с нескрываемым страхом. Маркус вернулся к Асе, которая всё это время с восхищением наблюдала за его мощью, и снова усадил её к себе на колени, как высшее сокровище Вольтерры. — Продолжим наше собрание, — спокойно произнес он. — Аса будет присутствовать на совете. У неё есть интересные идеи по поводу наших «тайных ходов».