Сквозь битые пиксели

​Веки казались свинцовыми. Когда мне всё же удалось разомкнуть их, в глаза ударил резкий, стерильный белый свет, от которого сразу заломило в висках. Горло саднило, а в нос ударил едкий, до боли знакомый запах хлорки и спирта. Мир вокруг был пугающе чистым и безмолвным. ​— Сиён! Сиён очнулась! Скорее, позовите врача! — истошный, дрожащий голос прорезал тишину палаты. ​Я едва успела заметить силуэты троих мужчин, вбежавших в комнату. Их лица были искажены тревогой, губы что-то быстро шептали, но звуки долетали до меня словно из-под толщи воды. Сил не было даже на то, чтобы сфокусировать взгляд. Сознание предательски соскользнуло в сторону, и я снова утонула в бездне темноты, где не было ни боли, ни системы, ни бесконечных диалоговых окон.

***

​— Сиён, присмотрись к этой квартире. Она совсем рядом с твоим университетом, — мягко, почти заискивающе произнес мой второй старший брат, прерывая мои мысли. — Планировка небольшая, как ты и просила, зато район тихий, и ремонт уже закончен. Тебе не придется ни о чем беспокоиться. ​Я медленно обвела взглядом пространство. Квартира действительно была безупречной: светлые стены, панорамные окна, в которые заглядывало бледное городское солнце, дорогая лаконичная мебель. Внизу, за пределами этого кокона, гудел мегаполис: транспортные развязки, магазины, уютный парк и университетский кампус в паре минут ходьбы. ​— Да, — едва слышно ответила я, слегка кивнув. — Она хорошая. ​Внутри же разливалась холодная пустота. Я видела, как отец и братья из кожи вон лезут, пытаясь завалить меня деньгами, элитной недвижимостью и брендовой одеждой. Словно эти материальные подношения могли стереть годы безразличия и ту черную дыру, в которую они меня столкнули. Они пытались «купить» моё прощение, не понимая, что за золото можно приобрести лишь моё вежливое присутствие, но никак не теплоту. ​В последующие недели мы обустраивали моё новое жильё. Они суетились рядом, робко расспрашивали о моих хобби, о друзьях, о планах на будущее. Пытались быть семьей, которой никогда не были. Я не прогоняла их, принимала помощь, но внутри меня стояла невидимая стена. Их забота выглядела жалко — как попытка заклеить пластырем глубокую колотую рану.

***

​Возвращение к привычному ритму жизни давалось с трудом. Реальность казалась слишком плоской, слишком предсказуемой. Я снова стала «лучшей студенткой», за что отец цеплялся при каждой встрече, рассыпаясь в неуклюжих похвалах. Его гордость за мои успехи вызывала у меня лишь горькую ухмылку. ​Но когда город накрывали сумерки и я оставалась одна в своей идеальной квартире, наступало время моего личного ритуала. Я брала в руки телефон и заходила в ту самую игру. ​На экране светились золотистые локоны, отливающие благородным металлом. Притягательные красные глаза — то холодные, как рубины, то опаляющие, как свежая кровь. Его взгляд — безумный, опасный, пронизывающий насквозь. Весь мир считал его тираном, но я одна знала, какая преданность скрывается за этой маской. Каждую ночь я вспоминала одни и те же слова, которые он мне говорил перед тем как я снова оказалась тут: «Я последую за тобой даже на край света». ​— Если это правда... то где же ты сейчас, Каллисто? — шептала я в пустоту спальни. ​Он преследовал меня в кошмарах, где я снова и снова видела его гибель, и в сладких снах, где мы просто стояли рядом под солнцем империи. Одержимость им стала моей единственной связью с той версией меня, которая умела по-настоящему чувствовать. ​Шли месяцы. Боль притупилась, превратившись в хроническую тоску. Пока в один из обычных будних дней всё не изменилось. ​В перерыве между лекциями я зашла в переполненное кафе у университета. Вокруг стоял гул голосов, пахло кофе и свежей выпечкой. Я сидела у окна, просматривая конспекты, как вдруг по коже пробежал мороз. Я почувствовала на себе пристальный, обжигающий взгляд — такой физически ощутимый, что перехватило дыхание. ​Я резко подняла голову и начала искать источник этого чувства в толпе. И тогда наши глаза встретились. ​За соседним столиком или в очереди — мир вокруг сразу размылся. Та же линия плеч, те же черты лица, та же невыносимая уверенность в осанке. Цвет его волос был другим, и глаза не горели рубиновым пламенем, но это был он. Кронпринц. Мой Каллисто. ​Сердце пропустило удар, а затем забилось с оглушительной силой, отдаваясь в ушах. Я забыла, как дышать. Между нами прошел официант, на долю секунды закрыв его от меня, а когда я снова впилась взглядом в то место — там было пусто. ​Он исчез, словно его там никогда и не было. Будто не он только что смотрел мне прямо в душу со своей фирменной, едва заметной полуухмылкой, в которой читался вызов всему миру. Но я не сомневалась. Мои руки дрожали, но на губах впервые за долгое время появилась слабая улыбка. ​Каллисто Регулус всегда держит своё слово. Он действительно нашел меня. После того случая в кафе сон окончательно покинул мою спальню. Каждую ночь я лежала, уставившись в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей, и прокручивала в голове те пять секунд. ​Был ли это он? Или моё сознание, измученное тоской по человеку из пикселей, окончательно дало сбой? ​Я включала телефон, яркость экрана резала глаза. Каллисто на заставке смотрел на меня своим обычным вызывающим взглядом. Но тот человек в кафе... у него были карие глаза. Обычные, человеческие. И всё же это был его разворот плеч. Его манера стоять, словно весь мир принадлежит ему по праву рождения. ​— Я схожу с ума, — шептала я в темноту, сжимая одеяло.

***

​Утром в университете я была похожа на тень. Братья звонили, предлагали поужинать, присылали сообщения о новых зачислениях на мой счет, но я едва отвечала. Всё казалось неважным. Я каждый день возвращалась в то кафе, сидела за тем же столиком часами, всматриваясь в лица прохожих до рези в глазах. Но он не появлялся. ​Прошла неделя. Надежда сменилась глухой апатией. «Это была галлюцинация», — убеждала я себя, выходя из библиотеки поздним вечером. ​На улице моросил мелкий, колючий дождь. Воздух был пропитан сыростью и запахом мокрого асфальта. Я шла к метро, кутаясь в пальто, когда внезапно почувствовала это. То же самое ощущение, от которого волоски на затылке встали дыбом. Присутствие хищника. Присутствие того, кто всегда заставлял моё сердце биться на пределе. ​Я резко остановилась у входа в безлюдный сквер. Под единственным работающим фонарём стоял мужчина. Он не спешил укрыться от дождя, просто стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел прямо на меня. ​В этот раз я не дала ему исчезнуть. ​— Каллисто! — мой крик сорвался на хрип. ​Я бросилась к нему, скользя на мокрой плитке. Весь мой самоконтроль, вся та холодная маска, которую я выстраивала перед семьёй, рассыпались в прах. Я преодолела расстояние между нами в несколько прыжков и буквально врезалась в него. ​Мои руки судорожно обхватили его шею, пальцы вцепились в мокрую ткань куртки. Я уткнулась лицом в его плечо, и реальность наконец-то обрела вес. Он был тёплым. Он был настоящим. От него пахло дождем и чем-то неуловимо знакомым. ​— О боже... ты здесь... ты правда здесь... — я всхлипнула, и первые слёзы обожгли щеки. ​Меня трясло так сильно, что зубы стучали. Весь ужас того, что я могла его потерять навсегда, выплеснулся наружу. Я плакала навзрыд, некрасиво, громко, вытирая слёзы о его плечо, не в силах остановиться. ​Несколько секунд он стоял неподвижно, словно проверяя, не рассыплюсь ли я от его прикосновения. А затем я почувствовала его руки. Сильные, тёплые, они сомкнулись на моей талии, прижимая меня к себе так крепко, что стало трудно дышать. Но мне это было нужно. Мне нужно было это доказательство его существования. ​— Ну и ну, — раздался над моим ухом низкий, бархатистый голос с той самой невыносимой, родной хрипотцой. — Ты всё такая же наглая, принцесса. Так кидаешься на кронпринца, тц-тц. Пошутил он под конец, утыкаясь носом в мои намокшие волосы и тяжело выдыхая, словно тоже наконец-то обрел опору. ​— Тише. Прекрати так дрожать, — его рука поднялась выше, ладонь легла мне на затылок, успокаивающе поглаживая. — Я же обещал. Разве я когда-нибудь нарушал слово, данное тебе? ​Я отстранилась, не выпуская его из кольца рук, и посмотрела в его лицо. Дождь стекал по его скулам, карие глаза смотрели с такой нежностью и скрытой болью, что у меня перехватило дыхание. ​— Но как? Но ты же... ты... — я заикалась, пытаясь осознать невозможное. ​Каллисто усмехнулся — той самой кривой, дерзкой ухмылкой, которая когда-то заставляла меня дрожать от страха, а теперь — от любви. ​— Ты думала, я позволю тебе остаться одной? — он бережно убрал прилипшую прядь волос с моего лица. — После того, как ты выпила яд? После всего, что мы прошли? Я не знаю, как это работает в твоём мире, принцесса, но я просто отказался оставаться там, где нет тебя. ​Он сделал шаг ближе, сокращая любое пространство между нами. ​— Мне пришлось несладко. Другая внешность, обстановка, другое всё... Пришлось потратить время, чтобы выследить тебя в этом безумном месте. Но теперь, — он коснулся своим лбом моего, — теперь я тебя никуда не отпущу. Даже не надейся. ​Я закрыла глаза, впитывая его тепло. Кошмары больше не имели власти. Каллисто был здесь, и это всё что сейчас имело значение. Теперь и я никуда его не отпущу. Никогда.