Писать в унитаз запрещено

Сексуальное рабство это нормально. Не для меня конечно, но у нас в стране это норма. Если у тебя нет высшего образования, не получается найти работу дольше трех месяцев, возраст молодой, а внешность вполне миловидная, то именно этим все и заканчивается. Меня не взяли ни дворником, ни посудомойкой, ни санитаркой. Я подозревала, что это какой-то заговор, но ничего с этим поделать было нельзя. И вот я уже ехала к своему хозяину. У сексуальных рабов хорошая пенсия, если их не возьмут в жены или мужья по окончании карьеры, и это пожалуй единственный плюс. На руки и на ноги мне надели кандалы. Не тяжёлые какие-то, как в средние века, а тонкие браслеты, с тонкой цепочкой. На руках цепи довольно длинные, на ногах покороче, но ходить в них можно было спокойно, а вот бегать уже не получится. Меня посадили в фургон и повезли. Ехали долго, около двух часов. Да ещё без остановок. А перед поездкой накормили завтраком. Словом, доехала до места я уже с практически полным мочевым пузырем. Есть у меня такая особенность, почки работают хорошо. Мы въехали во двор. Меня выпустили на улицу, вокруг был разбит шикарный сад. Посреди деревьев стоял огромный трехэтажный коттедж из кирпича. Довольно симпатичный. Меня подвели к крыльцу, где меня уже ждали. Лето, перед доставкой меня одели в розовое короткое платье. Не люблю такие. На крыльце стоял мужчина лет тридцати. Брюнет, кареглазый, худосочный, черты лица правильные, довольно приятные. Одет в голубую рубашку и чёрные брюки. По лицу сразу видно, что человек он не глупый, и, надеюсь, не жестокий. Но это только предстоит узнать. - Как вас зовут? - улыбнулся мужчина, когда фургон покинул территорию и мы остались вдвоём. - Мирна. - Красивое имя. А меня зовут Валентин. Я попыталась улыбнуться, но у меня плохо получилось. - Пойдёмте в дом. Валентин запер за нами дверь и снял у меня с ног кандалы. Те, что на руках, он оставил. Мы прошли по первому этажу, здесь была огромная кухня, что-то вроде гостиной, но мы прошли мимо и поднялись по лестнице на третий этаж. Если первые два этажа были обставлены вполне привычно, то третий этаж выглядел странно. Повсюду белая плитка, и на стенах, и на полу. На потолке какие-то устройства, похожие на поливалки, которые должны сработать в случае пожара, но поливалки эти были и в стенах, и в потолке, а на полу было много отверстий для слива. У стены стояло два стола, один большой, с креплениями для рук и ног, один маленький, на колесиках. Ещё был небольшой шкаф, диван, стулья, ещё один стол, в середине комнаты, уже как будто обеденный. Все это было в белых цветах. Было только одно тёмное пятно: дверь. - Там ваша спальня, - указав на эту тёмную дверь, сказал Валентин. - По страху в ваших глазах я понимаю, что должен попытаться вас немного успокоить. Я улыбнулась. Валентин продолжил. Он усадил меня на диван и сел рядом. - Да, я извращенец. Но уверяю, никакого вреда здоровью мои практики не несут. Психологически... Может быть сложно. Но вы привыкнете. Постепенно, я думаю, вам это станет тоже нравиться. Главное: в наших отношениях должно быть полное доверие. Говорите мне обо всех своих ощущениях, не сдерживайте себя, не стесняйтесь. В моих интересах, чтобы нам обоим было... По крайней мере не больно. Да, и хочу предложить вам перейти на "ты". Вы не против? - Конечно. И ещё... Я хотела бы... В общем... Предупредить. - О чем? - Я ещё девственница. - О, это не проблема. Мне не нужен вагинальный секс, по крайней мере, пока ты этого не захочешь. "Только не анал!" - с ужасом подумала я. - И твоя попка, уверяю, меня тоже интересует только как предмет визуального удовольствия. Анальный секс я презираю. Оральный... Не знаю, может быть, потом. Но в первую очередь, меня интересует другое. Я так и не понимала, к чему он клонит. Валентин замолчал, а я остро почувствовала утренний чай, который просился наружу из моего мочевого пузыря. - Валентин, а где у тебя тут туалет? - смущенно улыбнулась я. - О, тебе уже надо? Вот так сразу? - посмотрел он на меня как-то странно, немного поерзав на диване. От этого взгляда мне стало не по себе. - В общем, я должен объяснить, - сказал Валентин. - Туалет есть в твоей комнате, но пользоваться ты им будешь редко. В основном, чтобы опорожнить кишечник. Писать в унитаз запрещено. - Запре... Что?! А как же я тогда?! Валентин, прочитав у меня в глазах ужас, поспешил объяснить. - Нет, писать в принципе не запрещено. Как такое можно запретить... Но не в унитаз. И учти, там камеры. Я все узнаю. - И куда же мне... - Ну, если особых указаний нет, то куда угодно в этой комнате. - Но тут же ничего нет. - Здесь много чего есть. Вот, например, этот прекрасный диван. - Диван?! У меня глаза полезли на лоб. - Мне нравится, что это тебя смущает. Я буду раздвигать не только твои ноги, но и твои рамки, - сказал Валентин. - Но сейчас у меня будут конкретные указания. Подчиняться ты должна мне безукоризненно. Это обязательное условие. Иначе будет плохо. И тебе, от боли, и мне, потому что я не люблю ее причинять. Но электрошокер у меня есть, как и у всех рабовладельцев, можешь не сомневаться. Давай не будем доводить до ситуаций, когда он нам понадобится. Итак, опиши, что ты чувствуешь сейчас. - Ну... Я тебя побаиваюсь. И хочу писать. Уже очень сильно. - На что это похоже? Я про ощущение мочи внутри тебя. Я почувствовала, как покраснела. Проговаривать все это, сидя на диване с полным мочевым пузырем, было странно. - Наверное, на зуд, который не унять. Я не знаю. - Хорошо. Пока потерпи, уже очень скоро я разрешу пописать. Разденься. Я сняла платье. - Снимай и нижнее белье. Я последовала указаниям. Валентин подошёл ко мне сзади, положил руку на живот, чуть выше лобка, и надавил двумя пальцами несколько раз. - Чувствуешь? - Ох... Да. Я это почувствовала. Это ощущение, похожее на зуд в уретре, многократно усилилось, когда Валентин надавил на мой мочевой. - Да, неплохо, неплохо... Наполнение хорошее... Валентин надавил на живот ещё несколько раз. Решил помучить что ли? - Не переживай, я просто проверяю, насколько сильно ты хочешь писать. Мочевой можно прощупать снаружи и оценить наполнение. Если в процессе проверки я перестараюсь и ты пустишь струйку-другую, я буду только рад. Главное, не выпускай всё. Этого я попрошу пока не делать. Мне казалось, мои щеки были уже багровыми, но в комнате не было зеркал. К счастью. - А это чувствуешь? Валентин положил несколько пальцев мне на клитор и быстро начал водить из стороны в сторону. Амплитуда маленькая, но скорость довольно большая. Чем-то напоминало действие вибратора. Потом он остановился и начал медленно водить пальцами по клитору и складкам. Он остановился только когда почувствовал на своих пальцах выступившую смазку. - Чтож, ты готова. Я немного возбудил тебя, чтобы было проще дотерпеть до стола. Давай, забирайся. В чем-то он прав, в возбужденном состоянии терпеть было легче, но не слишком. - Заберись на стол, тот, где установлены крепления. Я села на стол. Он был большой, я влезла на него целиком. Стол на удивление не был холодным, он был покрыт чем-то мягким, хоть и не слишком. Таким же образом была отделана стена за моей спиной. Похоже, он заботился, чтобы мне было тепло и мягко. Валентин закрепил мои ноги на столе, они оказались разведены довольно широко, насколько мне хватало моей растяжки, которой особо и не было. Руки, все ещё в кандалах, он просто подвесил за цепь на крюк над моей головой. Для этого ему пришлось самому забраться на стол, и я увидела, прямо почти у себя под носом, что у него уже встал. Таким образом, я оказалась сидящей на столе, с разведенными в стороны ногами, поднятым вверх руками и полным мочевым пузырем, а напротив меня стоял извращенец с эрекцией и пялился на меня. - Вот теперь можешь писать, - сказал Валентин. - Прямо так? - Да. Я хочу, чтобы ты это сделала так. - Но, я... - Неловко? Не стоит. Я ведь именно этого и жду. Вообще, терпеть вредно. Валентин стоял и смотрел на меня. Мочевой распирало, возбуждение немного схлынуло, ощущения все усиливались, живот начинал побаливать, а разведенные в стороны ноги отнюдь не помогали удержать всё в себе. Это было невыносимо. - Я не могу так, - сказала я. - Не стану уговаривать. Просто подожду. У меня много свободного времени. Валентин взял стул, принес его поближе к столу, сел напротив, достал телефон и начал что-то там делать. А я так и осталась сидеть на этом чертовом столе. Писать хотелось жутко, но я так не могу, он что, не понимает? - Знаешь, как это началось? - оторвавшись от телефона, спросил Валентин. - Я и сам не помню точно, когда это было, но когда-то сложилось так, что возбуждение совпало с желанием пописать. И тогда... В общем, по отдельности тоже можно, но не так интересно. А потом к этому присоединились всякие фантазии. И ты поможешь мне их воплотить. Причем, я в них тоже буду принимать непосредственное участие. Вот, к примеру, я последний раз писал три часа назад и уже тоже не прочь. Но, знаешь, как говорят, дамы вперёд. Я это сделаю только после тебя. - Ты серьёзно? - спросила я. - Конечно. Я ведь говорил, я хочу, чтобы у нас было полное доверие и откровенность. Но, признаться, мне со стояком терпеть легче, чем тебе. У женщин мочевой пузырь меньше, уретра короче. - Ты решил развлечь меня разговорами? - А что ещё делать? Как мне ещё помочь тебе расслабиться и отпустить себя? Могу конечно так попробовать, но... Валентин подошёл ко мне, провел пальцами от клитора вниз, обхватил большие половые губы пальцами и начал делать что-то вроде массажа. - Нет, ты так наоборот ещё больше зажимаешься, - покачал головой Валентин и отошёл. Он опять уткнулся в свой телефон. Я была на грани от того, чтобы плюнуть на все и обоссаться наконец-то на его глазах, ведь другого выхода все равно не было, но всё не могла решиться. Живот побаливал, это ощущение в паху, похожее на зуд, усиливалось, намекая, что терпеть и впрямь вредно. - Я вот когда-то читал про такую игру, - опять начал говорить Валентин. - Привязывают человека, поят пивом, и ждут, пока он не утерпит и описается. Игра так и называется, "ручеек". Мы бы в нее поиграли, но я уже давно не смущаюсь таких вещей и долго терпеть не стану. А ты пиво любишь? - Нет. И давай лучше помолчим. А то я так точно не смогу сосредоточиться и умру от разрыва мочевого пузыря. - Сосредоточиться? То есть, ты уже почти готова? Радует. От разрыва ты не умрешь, это возможно, только если что-то перекрывает отток, а у тебя все хорошо. Просто, рано или поздно, ты описаешься, даже против своей воли. Всё, умолкаю. Не буду отвлекать. Я плюнула на всё, словно приняла свою судьбу, и наконец-то начала. Возбуждение, и от умелых прикосновений Валентина, и от столь долгого сдерживания, сохранялось, поэтому струйка была медленной, тонкой, и процесс растянулся, по моим ощущениям, на пару минут. Несколько раз я прерывалась, чтобы потом снова напрячь мышцы и продолжить выдавливать из себя мочу. Она потекла по столу, залилась под ноги, потекла на пол. Лужа была огромной. Струйка была слабой и била недалеко, и, признаться, это был первый раз, когда я наблюдала за ней. Обычно ее видел только мой унитаз. Валентин встал и наблюдал за этим, поглаживая пах. Когда я наконец-то закончила, он отошёл к шкафу, слегка приоткрыл дверь, взял оттуда тюбик со смазкой, выдавил смазку в руку, стянул с себя штаны и трусы, при этом не снимая рубашку, сел обратно на стул и начал наглаживать свой член, который стоял настолько сильно, что прижимался к животу. Умеренно длинный, но ровный, и даже, в своём роде, красивый. Потом он взял член в руку, обхватив его всеми пальцами, стал водить вверх и вниз, и так продолжалось не больше минуты, когда он, с тихим стоном, кончил прямо себе на рубашку. - Когда так возбужден, кончаешь за секунды, - усмехнулся он. - Ну, а теперь можно и пописать, - сказал он, и подошёл ко мне. Валентин забрался на стол, встал на колени. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы начать. Струйку он направил прямо на мой клитор. Он писал ещё дольше меня. - Сложно переключаться с режима секса на режим писания, - усмехнулся Валентин. - Физиология, ничего не поделаешь. Валентин не соврал, он и впрямь терпел, также как и я. Да уж, многого я ожидала от сексуального рабства, но точно не такого.