"Скандал на бис. Любовь вне сетлиста."

***

- Какого чёрта здесь  происходит? – К нашей группе подлетел менеджер, и, резко ухватив меня за локоть, начал требовать объяснений сложившейся ситуации. Я и сама толком не знала, чего Ноа добивался: раскрыть наши взаимоотношения миру, или, похоронить наши карьеры таким вот, не тривиальным, поступком. - Девочки… - Скидывая руку менеджера со своего локтя, я посмотрела на каждую из своих согрупниц, твёрдо, решительно, беспощадно. – Мне нужно. – Безапелляционно заявила, не давая больше никаких разъяснений. Да и договаривать мне не пришлось. Они видели, как кровь бурлила во мне, и, как внутри просыпалась демоница, жаждущая правды. - Иди… - Коротко кивнула Аннэт, наш вижуал и главная гитаристка. – Мы всё утрясём. – Казалось, иного мне не требовалось. Концерт подходил к концу. Фанаты бесновались. А я бежала в ботфортах, словно в удобнейших комнатных тапках, не чувствуя ни боли, ни холода, ни любого иного дискомфорта. Потому что я спешила к тому… Кто… Каждый, грёбанный, раз терзает моё сердце. *** Ветер бил в лицо, как напоминание – живи, чувствуй, бейся. Служебный вход. Тёмный. Пустой. Только тлеющий окурок на асфальте и чья-то тень у стены. Ноа стоял спиной. Руки в карманах. Голова опущена. Чёрная кожа сливалась с ночью – будто сам ад вырезал его из своей плоти. Но, я узнаю его по дыханию. По молчанию перед бурей. - Ты разрушил меня за три минуты до моего выхода… - Прошептала я, не приближаясь. – А теперь ждёшь здесь? Как будто это всё решит? Он медленно обернулся. Глаза – горят. Щетина в крови от порезов после сцены. На губах – следы помады… Моей помады? Или просто иллюзия? - Я слышал каждую строчку… - Сказал он хрипло. – Когда ты пела про пса на цепи… Я чуть не упал на колени прямо там. - Это не смешно! – Взвыла я, впиваясь пальцами в воротник кроп-топа, будто тот меня душил. - Я и не шучу! – шелохнувшись, но особо не сдвинувшись с места, отозвался он, сжимая губы в тонкую, упрямую линию. Затем, он шагнул ко мне: - Я послал тебе это сообщение… Потому что больше не мог дышать без тебя! – Его слова лились потоком. Непрекращающейся лавиной. – Каждый мой концерт последний месяц был попыткой закричать: «Верни меня!». Но мы договорились молчать. – Его слова не походили на упрёки, но били точнее выпущенной из лука стрелы. – Скрываться! Быть «свободными» для фанатов! - Мы были вместе только тогда, когда никто нас не видел… - Бормотала я, едва шевеля губами. - Потому что тогда мы были настоящие, чёрт возьми! – Уже громче запротестовала я. Тихий звук шагов за углом. Но мне было плевать. Я рванула к нему: - Значит, так вот ты решил закончить? – Едко выплюнула я. – Объявить войну нашим карьерам через общее выступление? – Я ткнула пальцем его каменную грудь, расписанную татуировками, словно стены храма. – Что дальше?! Пресс-конференция с признанием: «Прости, что ломал сердце миллионам девушек?» Он взял моё раскрасневшееся от злобы, лицо, в ладони: - Мне плевать на них всех… - шептал мне почти в уста, опаляя дыханием. – Плевать на прессу… На контракты… - Он закрыл глаза, будто упивался моей близостью. – Единственное имя, что стоит перед глазами 24/7… - Он едва не мурлыкнул. – Мири… - Он улыбнулся, нежно, мягко. – Как ты произносишь своими губами моё… Как ты целуешь меня после песни… - он открыл глаза и жадно всматривается в мои зрачки. – Как ты спишь со своим котом в моей футболке… Я хочу этого больше всего мира. И вместо ответа на его горячие, страстные слова в своей искренности, я ударила его по груди кулаком один раз. Потом второй. Третий… А потом повисла у него на шее, дрожа, рыдая, кусая губами кожу под его ухом: - Тварь… - Отчаянно злостно вымолвила я. – Как ты мог… А он обнял так сильно, словно хотел вернуть два года назад. Где-то рядом, за углом, щёлкнул затвор фотоаппарата. Но нам было всё равно. Пускай весь мир знает теперь – что ангел из Bad Omens принадлежит Дьявольской кошке навсегда... ***