"Скандал на бис. Любовь вне сетлиста."

***

…Я смотрела на экран мобильного неверящим взглядом. Сообщение от моего парня, - Ноа, адским клеймом выжигалось на периферии сознания: «Я так больше не могу. Мне тебя мало. И пусть я буду помнить, как ты произносишь моё имя… Как ломаешься… Как макияж стекает по твоему лицу… Нам нужно расстаться.» У нашей группы оставалось три минуты тайминга перед следующей песней на сцене города Сидней, перед пятитысячной публикой, а я совсем не соображала кто я, и что тут делаю. Сценический костюм, состоящий из рваного кроп-топа графитово – чёрного цвета, открывающего взор на кружевной, бордового цвета, - бюстгалтер. Перекрещённых на шее, кожаных ремней с шипами, юбки - шотландки в, алую с чёрным, вертикальную полоску. И, - высоких, обтягивающих ботфорт. Вещи душили меня, лишая возможности сделать вдох живительного, но, пропахшего потом, сигаретным дымом, и сексуальным напряжением, воздуха. - «Две минуты до выхода!» - Раздаётся чётко, пробиваясь сквозь призму боли, пульсирующей крови в ушах и безграничную растерянность. – «Дьявольские кошки, готовьтесь! Следующая песня, - «Cherry lips in blood»!» - Пронзительно звучит в специальном наушнике, что транслирует не только клин версии песен с отсчётом партий каждой участницы, но и команды стаффа. Сейчас как раз таки был второй случай. - Ты чего побледнела? – Озабочено спросила Кэтрин, моя барабанщица. – Что-то случилось? Я же в этот момент пребывала в фрустрации. Ко мне очень плохо пробивался смысл сказанного ею, но, как только способность видеть и слышать вернулась, я быстро заблокировала экран телефона, словно заправский вор включил свою маскировку, и выдавила кривую ухмылку. - Нет, всё в порядке… - Лукаво протянула я. – В полном порядке. – Я попыталась улыбнуться, и, кажется, у меня даже получилось. Или у меня вышел болезненный оскал? Никто не знал о наших с Ноа отношениях. Мы тщательно скрывались от папарацци, наших агентов и продюсеров, стаффа и даже от участников наших с ним музыкальных групп. Но, вместо огласки, что мы влюблены, мы получали гораздо большее, свой собственный уютный мир и счастье, не омрачённое пёстрыми заголовками «жёлтой прессы» и хейтом фанатов. Однако, в этот раз счастье раскололось, раня моё сердце острыми осколками. Будто жестокий садист высекал свою «фирменную» метку на очередной жертве. - Наш выход. – Выдохнула я, нацепив надменный взгляд Дьявольской кошки, что так подходил названию нашей девичей рок-группы. *** … За сценой царила суета: звукооператоры, танцоры, осветители, стажёры, фотографы, - все куда-то спешили. Ноа, в своём фирменном чёрном, с красными блёстками, кожаном комбинезоне, с расстёгнутой молнией, что открывала напоказ грудь с татуировками, ждал свой выход рядом с остальными ребятами из Bad Omens… *** … Следующий антракт перед очередной песней, показался мне глотком свежего воздуха. - Девчонки, я в уборную. – Отмахнувшись от стаффа, что неотрывно следовал за каждой участницей за сценой, скрылась за дверью туалетной кабинки. Дрожащими руками, поспешно набрала ответное сообщение Ноа: - «Почему ты принимаешь решение за нас двоих? Да ещё и в этот день, когда у нас обоих такие важные концерты? - Ноа, чёрт бы тебя побрал! - Что это значит?» Вспышка экрана в темноте кабинки. Ответ пришёл почти мгновенно: - «Потому что каждый раз, когда я вижу тебя на сцене… Мне хочется упасть на колени и целовать твои ботфорты. А потом – заключить в объятия и не отпускать неделю. - Но я не могу. Я срываюсь, Мири… Я пью больше, чем должен. Кричу на ребят. Пишу песни о тебе каждый вечер. А, ты… - Даже не знаешь их названий». Короткая пауза между сообщениями повергла меня в ужас. Я ожидала, что сейчас он выплеснет всё то негодование, которое копил долгое время, пока мы были вместе. Мои пальцы дрожали, пока взгляд расфокусировано смотрел на дисплей телефона. Но тут, очередная вибрация: - «И, да… Я тоже сегодня играю в Сиднее». Это сообщение будто придало мне внутреннего запала из сгустка злости. Огненного, палящего и выжигающего всё изнутри. Мои пальцы стали набирать текст ещё быстрее. В надоевшем наушнике я продолжала слышать навязчивые голоса стаффа, что разыскивали пропажу, - меня, но мне было уже плевать. Я должна была выговориться, иначе это сожрёт меня изнутри. Сейчас. - «Так вот о чём была эта последняя песня… Bad decisions… - Это о нас, не так ли? - Только вот, слышал ли ты, как я кусала губы до крови и рыдала под неё, когда тебя не было рядом? Когда очередное турне забирало тебя из нашей постели на долгие месяцы? - P.S. Мы выбрали этот путь вместе, неужели ты считаешь, что оступился? Что принял неверное решение?» Я попыталась добавить что-то ещё, что-то невероятно важное, но, ни разу не озвученное, но не успела. Глухой стук каблуком о дверь моей кабинки прервал моё уединение, и я случайно ткнула в экран, отправляя сообщение назначенному адресату. - Если не выйдешь через полминуты, я вынесу эту клятую дверь, а потом вытащу пытками из тебя всё то, что ты так долго скрываешь от нас, Мири… - Грозно произнесла Мишель, - наша бас-гитаристка, и, по совместительству, моя обаятельная и дерзкая бэсти. - Идёт! – Бросила я в дверь, лихорадочно пряча телефон и проводя ладонями по лицу. Экран погас. А сердце – нет. Ноа не ответил на моё сообщение. Только одно слово пришло через минуту: - «Да». Одно. Маленькое. Разбитое. Я встала, поправила шипы на ремнях, глубоко вдохнула – и вышла из кабинки как Дьявольская Кошка: с гордо поднятой головой, огнём во взгляде и болью где-то глубоко внутри, завёрнутой в чёрную кожу и рок-н-ролл. - Мишель… - Да? – Отозвалась, пронзительно прищуривая глаза, словно зверь, присматривающийся к состоянию будущей добычи, негромко спросила девушка. - Сегодня я сыграю «Cherry lips in Blood» так, будто это последнее, что у меня осталось. Она вскинула бровь… но, промолчала. Потому что знала: когда Мири говорит так тихо – значит горит весь мир. ***