Навеки твой верный пёс

— Достаточно, — голос Мобэй-цзюня прозвучал, как удар колокола. Он резко стукнул кулаком по подлокотнику трона — пол затрясся, по каменным стенам пошла трещина льда. — Незачем посылать войско. Одного воина хватит.       Молчание накрыло зал. И если до этого гулкие, раздраженные голоса советников один за другим твердили об одном: необходимо собрать войско из лучших воинов и отправить к западной границе, чтобы подавить самозванца, дерзко посягнувшего на трон, — то теперь подданные бросали друг на друга взгляды, полные замешательства. Лишь один из демонов решился подать голос. — Простите этого за дерзость, Ваше Величество, — выступил вперёд генерал Лэй Сюань, главнокомандующий северной армией. — Но как один воин справится с самозванцем? Эту заразу нужно выжечь, пока она не пустила корни. Следует избавиться от него, пока армия отступников только собирается.       Сразу после заговорили и остальные, поддакивая. — Этот король предпочитает знать, с кем имеет дело, — голос Мобэй-цзюня стал ещё холоднее. От одного его жеста по залу пробежал ледяной ветерок — советники втянули головы в плечи, опустили взгляды в пол. Даже генерал осёкся и слегка попятился. — А мы имеем дело с моим братом. Линьгуан еще слишком юн и ветренен, а главное — любит пустые разговоры. Он либо вернётся сам, когда наиграется, либо будет сокрушён прежде, чем осознает, с кем связался.       Северный клан Мо всегда держался на крови и верности, только потому они правили этими землями столь долго: во время церемонии наследия преемник впитывал силу предков, становясь звеном в цепи власти. Мобэй-цзюнь скорее бы уничтожил весь свой совет, чем направил армию против родной крови, и был уверен: Линьгуан-цзюнь вернётся. Умный, хоть и ветреный, тот знал, что не сможет одолеть силу старшего брата. Но дерзость уже была брошена. Линьгуан захватил одно из родовых имений и заставил местных лордов склониться перед новым «королём», а тех, кто отказался, выслал в Ледяной замок, дабы они лично донесли Его Величеству о мятеже. — Ваше Величество, позвольте этому слуге отправится на переговоры, — подал голос лорд Юй, страж правосудия, выносящий приговор всем, кто смел нарушить закон.       Король отрезал: — Нам нужен не просто переговорщик. Нам нужен шпион.       В углу зала что-то шелохнулось. Сидевшая на подоконнике фигура прекратила полировать меч и бесшумно спрыгнула на пол. Ни один из советников не повернул головы — все уставились в разные стороны, лишь бы не встретиться взглядом с любимой человеческой игрушкой короля.       Он был облачён в тёмно-синее ханьфу северной армии, чешуйчатую броню и меховой плащ; в ножнах меч, что почти не использовался как оружие, лишь как инструмент передвижения. Лицо же представляло зрелище невзрачное и незапоминающееся: уставшие, равнодушные глаза, что будто видели насквозь каждого в зале, тонкие обветренные губы, что потрескались от мороза, прямой нос. Казалось, что тот застрял в собственных мыслях где-то далеко, но отменный слух не подвел: стоило отдать команду, и он вернулся в реальность.       Человек шагнул ближе к трону и бесшумно остановился сбоку, скользнул, почти прижался, как тень. Едва заметный наклон головы — не поклон, а знак: я слушаю. Во взгляде не было ни страха, ни почтения, лишь глубокое понимание того, чего от него ждут. — Когда прикажете выдвигаться, Ваше Величество? — Как можно скорее, Хуахуа, — холодно отрезал король, не обращая внимание на то, что любимая игрушка тянется к нему в поисках ласки, словно ждет поглаживания по головке. — Узнай, сколько демонов ему присягнули, и напомни лорду Сюэ и лорду Фэнь, перед кем они преклоняли колени. Если понадобится, можешь вступить в битву.       Человек поклонился и молча покинул тронный зал. У самых дверей он столкнулся с чьей-то фигурой, невысокой, почти хрупкой, но не сказал ни слова, даже не замедлил шаг. Просто прошёл мимо, будто впереди было пустое место.       Наследный принц остановился и проводил слугу тяжёлым, полным ненависти взглядом, прежде чем шагнуть вперёд, а за ним, как тень, следовала гувернантка — Хаохао, преданная служанка покойной госпожи, что теперь была единственной защитой в этом замке, полном хищников.       Как только он вошёл, зал ожил: все повернули головы, кто-то ухмыльнулся, кто-то облизнул губы, будто учуял свежую кровь.       «Почуяли запах», — с отвращением подумал «наследник» клана Мо.       Больше всего раздражала даже не жажда демонов, а то, что все они видели в принце не более чем инструмент. Добычу. Способ добраться до трона, для которого он, с одной стороны, был единственным наследником, а с другой… Его отец, король Севера, никогда омегу таковым не считал. Признание, какая-никакая поддержка, похвала, власть — всё это лишь для «человеческой собачки».       У Мо Ханя не было шанса проявить себя. Слишком неподходящая вторичная гендерная роль.       Королева, его мать, отдала свою жизнь, чтобы родить наследника, но стоило выяснить, что первенец — омега, как король отвернулся и с тех пор больше не искал встреч с сыном. Жили в одном дворце и почти никогда не пересекались: отец не желал его видеть, а принц, сколько бы ни пытался, так и не смог добиться ни одного взгляда, ни одного слова. Мобэй-цзюню не было до собственного дитя совершенно никакого дела.       У короля другой любимчик. Человек. Шан Цинхуа являлся его утешением, его игрушкой, его послушным зверьком. И, конечно, был лучше. Послушный, исполнительный, с даром, который пригодился: втайне внедрённый в секту заклинателей, он быстро поднялся до звания лорда Аньдин. И главное… был альфой. Странным, да. Но всё же альфой.       Ему больше нравилось проводить время со своей человеческой игрушкой. Конечно же Хуахуа лучше!       Принц однажды даже попытался… развлечься. Протянул феромоны. Проверил. Хотел увидеть реакцию. Но тот прошёл мимо, даже не дрогнув. Как будто он пустое место.       «Невыносимо! — сжал кулаки принц. Разве у людей не бывает боёв за пару? Не бывает подношений семье избранника, демонстраций силы, ритуалов? Этот человек даже не ведёт себя как альфа! Прислуживает, унижается… хуже любого омеги. Всё ради чего? Ради ласки короля, которую и так получает сполна!»       Мо Хань был в бешенстве. Отец даже не взглянул в его сторону. Но когда заклинатель приблизился к трону, уголки губ короля дрогнули почти улыбкой, и принц ощутил, как в груди вспыхнула знакомая, жгучая обида. Никто не удивится, если король внезапно объявит наследником Хуахуа, а не его!       Он заставил себя выдохнуть, подавил раздражение, занял своё место в зале, хотя знал, что его здесь никто не ждал. Но и прогонять не решали. Мобэй-цзюнь не обратил на него и малейшего внимания и продолжил отдавать приказы: — Генерал Лэй, усильте патрулирование западной границы. Лорд Юй, соберите представителей всех домов, а тех, кто откажется исполнить приказ, накажите в полной мере. Ваши опасения мне понятны, но, если всё, что у него есть, — это два перебежчика, то не стоит тратить силы армии попусту.       Теперь никто не спорил. Совет завершился, и демоны покинули зал. Только принц остался стоять, рассматривая на столе карту Северных Пустынь по которой были разбросаны ледяные фигуры, обозначающие всех влиятельных демонов, глядя на них, как на живых, а хлодными пальцами коснулся одной из фигурок.       «Если бы и я был в их числе…» — Вы что-то задумали, Ваше Высочество, — то ли утверждая, то ли вопрошая обронила Хаохао.       Хаохао оставалась единственной демоницей в замке, которой Мо Хань доверял все свои тайны. Во многом она заменила ему мать на протяжении всего взросления, защищала и наставляла, но ныне принц полагал, что пора оторваться от юбки гувернантки и научиться принимать решения самостоятельно. — К этому все и шло, — заметил он. — Двое альф в одном поколении, удивительно, что отец не убил его, пока была возможность. Шушу не успокоится, пока не получит свое.       Мо Хань покрутил в руке фигурку с гербом своего клана и передвинул к другой, такой же, но поменьше. — Отец не понимает, что делает ему поблажку, — теперь в его руках оказалась фигура поменьше, которую переставили чуть дальше, к границе северных земель. — Дядя не станет насильно заставлять великие дома идти у него на поводу, ему выгоднее найти союзника на ближайших землях. — И в чем же эта выгода? — Не знаю, — сказал Его Высочество, обведя взглядом все фигуры. — Возможно хочет показать соседним государствам, что сильнее отца. — Если он хотел показать свое превосходство, то не легче было бы вызвать Его Величество на поединок при свидетелях? — Мы говорим о моем дяде, Хаохао, он никогда не действует в открытую.       И намерения невозможно предугадать… Это может быть обида, зависть, хоть обыкновенное баловство. Мо Хань убедился, что на столе не было его фигуры. Отлично, так будет даже проще. Осталось только улизнуть от гувернантки, которая ни на шаг не отставала от него, и появится возможность решить проблему своим путем. — Хао-цзе, когда мастер ждет меня на тренировку? — Перед вечерней трапезой, Ваше Высочество. — В таком случае, подготовь мой доспех, — приказал принц. — Хочу провести остаток времени за медитацией. — Как прикажете, Ваше Высочество, эта служанка будет ждать вас снаружи Зала Просвещения.       Юный господин кивнул. Он только и ждал момента, когда останется один. Оказавшись один в Зале Просвещения, Мо Хань открыл портал и шагнул внутрь, а затем еще раз, чтобы наконец-то оказаться в логове отступника. Если Хаохао и почувствует его ци, то у нее не будет времени, чтобы прибыть вовремя, а след, который он намеренно оставил, мог запутать.       У главных ворот его встретила и перегородила путь ледяными копьями стража. — Я пришел увидеться с дядей, сообщите ему о моем визите или я, клянусь силой предков, сам найду путь внутрь, — сказал он, подражая манере речи отца, пусть и знал, что это необязательно: шушу примет его в любом случае.       Так, в сопровождении двух стражников, принц оказался в зале для приема посетителей. Мо Хань давно не посещал родовое имение, поэтому с неподдельным интересом разглядывал все, что Линьгуан переделал под себя. Сам дядя восседал на троне, точь в точь таком же, что находился в тронном зале Ледяного замка. Одет же был слишком броско, словно старался нацепить на себя все имеющиеся украшения, демонстрирующие фальшивый статус: пояс украшала ларимаровая подвеска, сережки-капли из синего сапфира качались при каждом движении головы, ярко-голубое, уходящее в синеву ханьфу ушито серебряными нитями, словно звездное небо, а волосы, заплетенные в множество тонких кос, украшены серебряными кольцами и собраны в высокий хвост на затылке.       Но самое главное — это серебряная корона с тонкими голубыми полосками (лед заполнял все старые трещины). Корона принадлежала одному из их предков, однако Мобэй-цзюнь отказался носить ее в память о погибших предшественниках; Линьгуана же больше интересовали живые родственники, нежели мертвые. — Мой племянник пришел навестить меня? — хитро, словно лис, и ядовито, словно змей, улыбнулся Линьгуан-цзюнь. — Я пришел поговорить с шушу, — Мо Хань сделал шаг вперед, а стражники, наоборот отступили назад, когда «король» махнул им рукой, приказывая удалиться. — Неужто братец послал тебя вразумить меня? Как бы я хорошо не относился к моему дорогому племяннику, у него вряд-ли получится. — Я пришел по своей воле. — Конечно-конечно, именно по этому мне и нравишься: ты ведь совсем не такой, как твой папаша, хоть и пытаешься во всем ему подражать. А знаешь, даже обидно! Всё же это я был рядом, когда наш великий король решил бросить тебя. — И я благодарен шушу, но хотел поговорить о другом. Вы зашли слишком далеко. Отец крайне снисходителен к вам, но если дело продолжится, думаете, вам всё просто сойдёт с рук?       Линьгуан-цзюнь сошёл с трона и медленно приблизился к племяннику. — Зачем ты на самом деле пришел?       Мо Хань замер в замешательстве. Дядя… всегда оставался главной поддержкой в его жизни, после Хаохао, разумеется. Регулярно навещал племянника, брал с собой на охоту и тренировки. Более того, именно дядя когда-то уговорил Его Величество сделать мастера Цзи его наставником, хотя никто не хотел браться за обучение омеги. Отец в свою очередь в жизни собственного дитя не участвовал никогда и никак.       Мо Хань лишь сейчас осознал, что со стороны дяди его действия могли выглядеть, как предательство. — Я знаю, чего ты хочешь, — Линьгуан положил ладонь на плечо племянника и глянул прямо в глаза. — Но нужно ли тебе это? — Я не понимаю шушу, — Мо Хань ощутил, как от чужих касаний по спине пробежала дрожь. В груди потеплело от радости встречи с родственником, но обстоятельства гасили данное тепло. Внезапный порыв принца предупредить бунтаря об опасности мог плохо закончиться, тем не менее, ему хотелось знать, что случилось на самом деле. — Брат никогда не ценил нас с тобой, — большой палец демона прошелся по краю его подбородка, однако принц даже не дернулся. — И дядюшка решил, что должен его проучить за все нанесенные обиды. Вместе мы бы могли доказать корольку его… неправоту. — Думаю, что справлюсь и без помощи шушу, — Мо Хань отстранился.       Линьгуан-цзюнь оценивающе осмотрел юношу с ног до головы, словно увидел впервые, что было недалеко от правдой. Всё же, в последний раз они виделись три года назад, в день тринадцатилетия Его Высочества. В тот день дядя пожелал ему поскорее повзрослеть и перестать ходить хвостом за отцом; Мо Хань был обижен подобным пожеланием, однако своего разочарования не показал. И сейчас ему также не хотелось портить отношения с дядей, пусть тот и стал предателем.       Линьгуан усмехнулся снисходительно-умилительным тоном. — Так значит, ты пришел, потому что соскучился?       Мо Хань не мог сказать, что явился из-за желания понять истинные намерения дяди, разобраться в его отношениях с отцом и стать мостом к их примирению, а потому предпочел промолчать, понимая, что может стать врагом для каждого. — Шушу давно не посещал Ледяной замок, — принц пожал плечами. — Я уж было подумал, что вы забыли о своем племяннике.       Новый смешок.       — Ты же уже взрослый мальчик и должен понимать, что после смерти нашего кузена замок Белой розы опустел, и кто-то должен был взять на себя эту непосильную ношу, — с напускной, театральной грустью прозвучал ответ. — Но я… не забывал о тех, кто остался в старом гнезде. В отличие от некоторых, кто и о жителях нынешнего гнезда не вспоминает.       Мо Хань всё также молчал, крутя на кончике языка вопрос, ради которого и сбежал от гувернантки, но который не мог озвучить. — Жаль, что мы больше не можем проводить время, как раньше, — с намеком произнес принц. — Почему не можем? — Линьгуан-цзюнь удивленно вскинул брови — для северного демона он был излишне эмоциональным и именно эту черту перенял младший Мо. — Я знаю одно интересное место, которое точно тебе понравится.       Улыбка украсила юное лицо принца, смягчив его прекрасные черты. Будет забавно устроить побег, как раньше.       Они переоделись в непримечательные мантии, сбросили все элементы роскоши и выбрались из замка, осторожно миновав стражу. Принц едва поспевал за шагом дяди, который быстро скрылся в толпе демонического города: ночью в городе было шумно — все вывалились на улицу, словно в праздник. Но шушу не позволил засмотреться на толпу — схватил за рукав и потянул в переулок. Здесь уже намного тише, пространство между домами настолько узкое, что они едва касались стен плечами.       В грязных лабиринтах обитала различная чернь: демоны рождались, росли, сношались и умирали в переулках, и никто не обращал на них внимание. Для этого города было нормально увидеть припорошенного снегом пьяницу, прижавшегося к заледеневшей стене таверны; двух сплетенных страстью демонов прямо посреди улицы и брошенное распоротое тело, которое уже приметили и периодически подъедали падальщики. Погибший родственник разрушил репутацию своих владений, а Линьгуан-цзюнь не стал ее восстанавливать. Ему нравилось ощущать себя лордом среди грязи.       Они добрались до квадратного двухэтажного здания. Шушу приоткрыл дверь и пропустил племянника вперед, подталкивая, чтобы направить в нужном направлении; в помещении было почти темно, только трещали редкие свечи, а запах дешевого воска напоминал запах Зала Просвещения. Мо Хань сморщился. Если бы не присутствие Линьгуана, он бы ни за что не появился в подобном месте.       Линьгуан-цзюнь о чем-то переговорил с неизвестным демоном — видимо, с хозяином заведения, — бросил ему мешок звонких монет, и тот поклонился, жестом пригласил их пройти дальше и придержал дверь, позволив «наследнику» осознать, что его драгоценный дядюшка здесь частый гость.       В воздухе витал сладкий запах, настолько сильный, что свербело в носу; играла музыка, которую заглушали другие звуки. Мо Хань знал нрав дяди и был готов к чему угодно, но точно не к… этому.       Зал полон демонов и все поглощены страстью. Множество блестящих от пота тел сплетены между собой: по двое, по трое и даже по пять… они совокуплялись с таким вожделением, будто не существовало ничего приятнее. Маленький Мо чувствовал, как к голове подступает жар то ли от гнева, то ли от смущения. От обилия запахов закололо в затылке.       Когда он обернулся в поисках Линьгуан-цзюня, тот уже сидел на мягких подушках в самом центре зала. Прозрачная вуаль отделяла его от других тел, и две абсолютно нагие омеги — женщина и мужчина, — боролись за его внимание, кусая шею, гладя грудь, касаясь его губ своими и медленно расстёгивая пояс халата, руками опускаясь все ниже и ниже.       Что-то толкнуло принца сзади. Обернувшись, он увидел рогатого демона на две головы выше и значительно крупнее самого Мо Ханя. Такой, если захочет, без проблем скрутит его и сделает все, что пожелает. Юный господин весь напрягся и обратил взор к дяде, тот же заметил его смущенность и протянул руку, призывая подойти ближе. Когда юноша приблизился, старший оттолкнул в сторону прилипших омег и протянул вторую ладонь.       Мо Хань позволил Линьгуану притянуть себя ближе, оседлал его, вцепившись в плечи мертвой хваткой, смущенно ощущая, как чужие руки гладят его тонкие напряженные бедра. — Ты совсем не умеешь пользоваться своим преимуществом. — Каким? — хрипло вопросил Мо Хань. — Каким наградила тебя природа, — уголки губ Линьгуана расползлись в насмехающейся улыбке.       Он резко притянул принца к себе, и их губы соприкоснулись в едва осязаемом, детском поцелуе. Мо Хань прижался лбом ко лбу дяди, прерывисто дыша, прилагая огромные усилия, чтобы не трястись. Взгляд Линьгуан-цзюня помутнел. — Ты так похож на свою мать… — Я… — заговорил было Мо Хань, но…       Мелькнула тень, тонкое лезвие пронеслось в нескольких сантиметрах от него и оставило крошечный порез на щеке старшего демона. Тот резко вскочил, пряча принца за собой. Все произошло слишком быстро: вспыхнул огонь и послышался грохот. С обвалившегося потолка сыпалась пыль, демоны в панике разбегались по сторонам, те, кого задело, молили о помощи, пытаясь выбраться из-под завалов.       Кто-то схватил Мо Ханя за руку и потянул назад с такой силой, что тот врезался спиной в стену. Линьгуан едва успел достать свои кинжалы, когда Шан Цинхуа выступил перед ним, сжимая в руке ножны, но не обнажая клинок. — Ты, — сквозь зубы произнес демон. — Неужели братец послал любимую игрушку на поиски сына? — Нет, — апатично отозвался заклинатель. — Я искал тебя. В замке Белой розы никого не оказалось и пришлось допросить парочку слуг, да только рукава запачкал.       Мо Хань опустил взгляд на руки заклинателя; действительно, местами рукава потемнели и ткань засохла, как от запекшейся крови. — И что же мастеру Шану от меня нужно?       Тот протянул свиток. — Я пришел передать послание от короля. — Письмо от братца? — ухмыльнулся Линьгуан-цзюнь. — Я не стану его читать, в нем нет того, что я хотел бы от него услышать. — Мне передать, что вы отказались принять письмо? — Передай то, что считаешь нужным. Если брат действительно хотел поговорить со мной, почему не пришел лично?       Хуахуа не ответил. Он схватил Мо Ханя за запястье и повел к выходу. — Не трогай меня! — кричал принц. — Ты не можешь увести меня против моей воли!       Шан Цинхуа остановился и обернулся назад. Его холодный взгляд смотрел на демона сверху вниз, и в какой-то момент Мо Ханю показалось, что тот злится на него, однако заклинатель быстро вернул себе привычное безразличное выражение лица и только сильнее сжал руку. — Могу, — сказал он, складывая печать призыва меча. — Если Его Величество узнает, где я вас нашел…       Он запнулся и дернул демона на себя, чтобы тот тоже встал на лезвие клинка. — Держитесь, — только и сказал человек, и меч взмыл в воздух. От неожиданности принц вжался спиной в грудь заклинателя, пока тот аккуратно придерживал его за плечо, но больше не сжимал запястье мертвой хваткой. Вместо этого Мо Хань сам вцепился в него. — Не смотрите вниз, если боитесь. — Я не боюсь!       Хуахуа никак не отреагировал.       Мо Хань, бывший вне себя от гнева, чувствовал, как жар приливает к лицу. Если Хаохао узнает, что он сбегал из замка, то точно запрет в покоях на всю жизнь! — Он что-нибудь сделал? — послышался спокойный голос. — Нет, — рвано ответил юноша. То, что произошло… было неправильным, но дядя бы ни за что не тронул бы его. Он был в этом уверен. — А другие?       Мо Хань резко обернулся из-за чего на мгновение потерял равновесие, но заклинатель быстро среагировал, схватив его за талию и прижав к себе. — Как ты смеешь такое говорить?! Как смеешь сомневаться в том, что я…       Демон замолчал, а в голове только и звучало: «Раздражает! Раздражает! Раздражает!». Как человек посмел допустить мысль о том, что он был тронут до свадебной церемонии? Это немыслимо! Просто возмутительно! — Хорошо, — человек больше не проронил ни слова.       Заклинатель доставил его к окну его покоев и помог спуститься. Мо Хань был недоволен тем, что оказался в таком положении, однако не успел ничего сказать. Хуахуа исчез, словно его и не было, и принц мог поклясться, что верный пес побежал докладывать обо всем своему хозяину.       Он рухнул на постель и тяжело вздохнул. Происходят перемены. И кто знает, что они принесут…