Навеки твой верный пёс

      «Ты так похож на свою мать», — пронеслось в его голове.       Знакомый голос звучал необычайно жестоко. Ему и в голову не приходило, что тот, кто был для него примером долгие годы, способен так хладнокровно оттолкнуть и предать.       «Вот бы никогда не слышать этих слов, вырвать их из своей памяти», — мысленно отзывается он. Порой слова ранят больнее любого оружия, и раны, которые они наносят, не затягиваются и ноют на протяжении всей жизни.       Он смотрит на свои руки, аккуратно касается лица, прямого носа и острых скул, как у матери. Юношеское тело было женственным, легко спутать с покойной королевой. Горло стягивает невидимая петля. Он нащупывает льдину с отражающей поверхностью, какими были увешаны все стены в Зале Просвещения, и внимательно разглядывает отражение. Белые волосы, как у матери, собраны в высокий хвост; складка на переносице — точь-в-точь как у неё в моменты злости. Льдина трескается у него в руках. Да, сходство с ней было, но он понимал, что внешность здесь ни при чём.       Он та же злобная змея, только с более длинными клыками, переполненными ядом. Пока мать только и делала, что защищалась, всячески пытаясь угодить мужу, он действовал совершенно иначе. Она лишь вторая жена, простушка, омега из увядающего клана, которую продали за пару вэней, лишь бы откупиться. Он же законнорожденный сын Мобэй-цзюня и перед ним были открыты все двери.       Или не все?       Как бы долго ни стучал, вход в тронный зал оставался для него закрытым. Демоны разных рангов имели свободный доступ к этой двери, но только не он. Только не сын-неудачник.       Он сам все испортил. Испытание Пустыней расставило все по местам. Показало ему и всем окружающим, что второй сын рода Мо — ничто. Тень старшего брата, не более.       Северные пустыни всегда выглядели, как лабиринт? Лед, что должен подчиняться ему, теперь, напротив, сопротивляется воздействию ци. Вернее, его ци — ничто по сравнению с многолетней магией, покоившейся в этих снегах. И сейчас он один против нее, высокие льдины, сливающиеся с небом, душат. Сгущаются серые тучи, предвещающие снежную бурю.       Шаг вправо. Шаг влево. Вперед и только вперед. Этот лабиринт не заканчивается, только растет ввысь и сужается, а за новым поворотом всегда скрывался тупик. Толстые льдины с зеркальной поверхностью издевались над ним. Его отражение — силуэт запуганного зверя, угодившего в ловушку. Он чересчур был похож на мать. Так же, как она, сгинет в четырех стенах и никто не придет на помощь.       Беспомощность сковывает по рукам и ногам. И только стук сердцебиения — не его собственное, а идущее из-под земли — эхом звучитв ушах.       Мо Хань проснулся, тяжело дыша, как от страшного сна, протер глаза от влаги и крепко сжал трясущиеся ладони в кулаки. Этот сон был не о нем, но чувство, что ему никогда не выбраться из этого кошмара, осталось и после пробуждения. Все тело ломило, а в голове была только одна мысль — поскорее выбраться из лабиринта. Мо Хань вскочил и резко распахнул дверь балкона, впуская морозный воздух вглубь покоев. — Ваше Высочество? — голос Хаохао, застывший в дверях, звучал обеспокоенно. От нее не скрылось странное поведение принца.       Не успела она разложить утреннюю трапезу, как Мо Хань выхватил у нее серебряный поднос из рук.       «Волосы темные», — удостоверился он, рассматривая собственное отражение в блестящей поверхности подноса. Тогда откуда такое убеждение, что они должны быть белыми? — Ваше Высочество? — уже громче повторила гувернантка. — Что-то случилось прошлой ночью?       Ее голос вернул юного принца в реальность. Сон растаял окончательно, оставив после растерянность и жуткую усталость, словно он вовсе не спал. Затем Мо Ханя накрыло волной воспоминаний: в памяти оживились все события прошедшей ночи, и его затрясло. Что он наделал? Чем только думал? Если кому-то станет известно о побеге, то его поступок могут расценить, как предательство!       Вчера эти действия казались абсолютно рациональными, однако сейчас Его Высочество взвесил все «за» и «против» и осознал, какие могут быть последствия такого поведения.       Хаохао весь день не сводила с него глаз, что изрядно раздражало. Принц понимал, что провернуть все еще раз не получится, потому что Хаохао задавала много вопросов, вынюхивая, куда он пропал в тот вечер, но еще больше его раздражал Шан Цинхуа, который хоть и не обронил ни слова об отлучке в замок Белой розы, но не прекращал бросать осуждающие взгляды. Мо Хань абсолютно забыл о своем провалившемся плане, его волновал лишь заклинатель и то, какие действия тот предпримет. Неужели уже доложил все отцу? В таком случае, почему Мобэй-цзюнь молчит?       Юный господин нервно мерил покои шагами, ожидая, когда начнется очередное собрание в зале совета. Темой сегодняшнего вечера было прибытие лордов Сюэ и Фэнь, обвиняемых в коленопреклонении изменщику Линьгуан-цзюню. Слух о их прибытии уже разошёлся по всему замку, и хотя их до поры держали как пленников, оба обвиняемых сохраняли достоинство и высоко поднятые головы.       В этот раз Мо Хань не опоздал на собрание, однако, когда он вошел в тронный зал, место возле отца уже было занято: Хуахуа стоял по правую руку от короля и затуманенным взглядом смотрел куда-то вперед. Его Высочеству ничего не осталось, кроме как встать слева. Отец даже не взглянул, он обращался ко всем и совсем не замечал собственного сына. Пока Мо Хань не был объявлен наследником официально, он всего-лишь тень своего отца, что порой злило, но в редких случаях даже играло на руку.       В зал ввели лорда Сюэ и лорда Фэнь. Сюэ Чжи — высокий широкоплечий зверодемон, о богатой родословной которого говорило его приплюснутое лицо с маленьким носом и пятнистая кожа, местами облепленная мехом. Многие выходцы клана Сюэ отрубали свои шерстяные хвосты, боясь, что противник сможет задеть их во время боя. Некоторые даже носили их как воротник или украшение, но не Сюэ Чжи. За неимением других побрякушек хвост был его единственным украшением. Фэнь Си, напротив, был низким и синекожим, маленькие шишки на лбу — с трудом прорезавшиеся рога, что остановились в развитии вместе с интеллектом этого упрямого оленя. Ибо, будь они действительно умны, то не стали присягать самозванцу.       Предатели, которых вынюхала дворцовая псина, демоны, которые оказались на другой стороне и, судя по самодовольным лицам, совершенно не каялись в содеянном. В зале, где собрались представители великих домов, эти двое поначалу оставались незамеченными, и именно это выделяло их среди остальных. — Позвольте начать, Ваше Величество, — коротко поклонился лорд Юй, блюститель закона северных земель.       Мобэй-цзюнь махнул рукой, позволяя ему продолжить. — Сюэ Чжи и Фэнь Си обвиняются в измене короне и в сговоре с предателем, Линьгуан-цзюнем. Обвиняемых по этому закону ждёт высшая степень наказания — казнь. Родственников осужденных ждет изгнание и каторжный труд в пещерах Се Ляо… — Ваше Величество, — лорд Сюэ и махнул хвостом, бесстыдно прерывая речь судьи. — Не сочтите за грубость, но все обвинения в мою сторону — ложные.       В отличие от лорда Фэнь, который всем своим видом показывал смирение, Сюэ Чжи всегда был остер на язык. — Осужденному разрешается защищать свою честь лишь после оглашения обвинений, — возразил Юй Янь, призывая предателя к тишине.       Зал сотрясло то ли от смеха, то ли от сильного кашля. Хуахуа прислонился к трону, готовый услужить в любую минуту, Мо Ханя эта сцена лишь заставила закатить глаза. — Пускай говорит, — Мобэй-цзюнь отмахнулся от слуги и тот покорно отступил. — Благодарю вас, мой король, — Сюэ Чжи клацнул зубами. — Этот лорд лишь хотел сказать, что земли, принадлежавшие моему клану и клану Фэнь лежат на севере от замка Белой розы, а значит, мы были отрезаны от остальной Северной Пустоши приспешниками Линьгуан-цзюня. — Это так, но, — не унимался лорд Юй, — скажите, где вас обнаружил… Шан Цинхуа.       При имени человека губы его невольно дрогнули, однако преданность своему делу перевесила ненависть к дворцовому псу. — Мастер Шан обнаружил нас на пути в замок. Этот лорд всего лишь выполнял приказ Его Величества.       Лэй Сюань усмехнулся, отводя взгляд. Он не любил, когда его заслуги приписывали другим. В данном деле роль Хуахуа была совершенно незначительной — он выследил предателей, однако именно генерал Лэй взял их в плен неподалёку от замка Белой розы. Быть позади человека… что может быть более унизительным для демона?. — Тогда как вам удалось обойти замок Белой розы? — продолжал наседать Юй Янь. — Вернее, как вы оказались в замке? — перефразировал вопрос Хуахуа.       Дворцовый пёс был особенным — ему позволялось встревать в любые разговоры, а лорду Юй оставалось лишь проглотить собственное недовольство, наблюдая, как король окидывает мягким взором любимого питомца. — Линьгуан-цзюнь не пропускает никого через свои владения, этому лорду пришлось вести переговоры, — повел плечами Сюэ Чжи. Слова вылетали из его рта с быстротой заготовленного заранее сценария, и говорил он с уверенностью, не чувствуя вины. — Удивительно, что стража пустила вас в замок, — заметил Хуахуа. Он пытался давить, жаждал вывести демона на чистую воду, но тот продолжал стоять на своем. Для него все вокруг были лжецами, кроме него самого. Сюэ Чжи выглядел излишне высокомерным, в отличие от Фэнь Си, который изредка отвечал, когда ему задавали вопросы, а в остальное время просто поддакивал «товарищу». — Разве? Этот лорд больше удивился, если бы стража пустила мастера Шана.       Шан Цинхуа пропустил его колкости мимо ушей, как и всегда: никто, кроме короля, не имел для него авторитета. — Ваше Величество, — сказал Цзин Лин, королевский советник. — В этом деле мы не можем полагаться на слова одного лорда Сюэ. Никто не может доказать подлинность его слов. — Есть один… демон, — Мо Хань удивился звуку собственного голоса не менее остальных, ибо это был первый раз за весь день, когда отец обратил на него свой взгляд. Весь зал затих в ожидании. Дернулась мышца на виске Мобэй-цзюня, словно его раздражало если не само присутствие сына, то его вмешательство в судебный процесс. — Я говорю о Линьгуан-цзюне, конечно. — Его Высочество, наверно, не знает, но Линьгуан-цзюнь воздержался от участия в переговорах и даже отказался принять письмо от Его Величества, — тут же отозвался Хуахуа, скосив на принца призывающий молчать взгляд.       Губы Мо Ханя вытянулись в тонкую линию, но он промолчал, зная, что если сорвется на заклинателя сейчас, то еще больше упадет в глазах отца. — Лорд Сюэ, можете ли вы сказать что-то еще в свою защиту? — Юй Янь был готов вести игру до конца, даже если счет был не в его сторону. — Ваше Величество, у этого лорда нет других свидетелей, способных доказать его невиновность, — к удивлению судьи сказал Сюэ Чжи. Еще какая-то пара секунд и бой, казалось бы, окончен, прозвучит победный клич, ликующе взревет толпа, провожая приговоренных на эшафот. Как вдруг лорд Сюэ произносит следующее: — Но я готов отстаивать свою честь другим способом.       Север был жесток не только погодными условиями, но и своими законами. За любой, даже мельчащий проступок обвиняемого ожидало суровое наказание; к доказательству вины подходили ответственно, дабы не казнить невиновного. Но как еще доказать неповинность, если свидетелей и показаний было недостаточно? Северные демоны знали ответ, ведь именно их ум породил судебный поединок.       Мобэй-цзюнь коротко кивнул: — Позовите королевского дуэлянта.       Сюэ Чжи оскалился, проведя языком по верхнему ряду зубов. Он переминался с ноги на ногу, не в состоянии дождаться, когда с него снимут оковы. Фэнь Си, заслышав о дуэли, напротив, втянул голову в плечи и весь сжался, словно это могло спасти его. — Позвольте мне, мой король, — генерал Лэй Сюань поднялся с места, сложив печать по призыву меча. Массивный двуручный меч возник перед ним, остриём указывая на лорда Сюэ.       Краем глаза Мо Хань заметил, как Шан Цинхуа сделал шаг назад — видимо, тоже хотел предложить свою кандидатуру.       По приказу короля стража освободила обвиняемого и тот деловито принялся ходить из стороны в сторону, размахивая хвостом и разминая плечи. В зал внесли его конфискованное оружие, что он выхватил, словно самое дорогое сокровище, а не изживший свое клинок с трещинами и засечками.       Фэнь Си убрался с центра тронного зала — его звероподобный друг собирался отстаивать честь за двоих. — Будет нехорошо, если совет лишится такого важного лица, — Сюэ Чжи обнажил саблю и провел кончиком пальцев по острию лезвия. — Играем до первой крови.       Им освободили середину зала, и дуэлянты закружили друг напротив друга, ожидая сигнала. Падальщик и беркут сверлили друг друга взглядами: первый изголодался по свежей крови и ждал удачного момента, чтобы вцепиться в противника; второй — готовился дать отпор, вершить правосудие. — Не говори, что боишься умереть, — хмыкнул генерал.       Воздух между ними свистел от напряжения, каждый жест и взгляд были пропитаны яростью и соревновательным азартом. Феромоны хлестали, острые и жгучие, заставляя их сердца биться быстрее, а тело готовиться к каждой атаке. — Я боюсь лишь не совладать с собой.       Прозвучал сигнал, и двое сошлись в битве. Массивный меч двигался неповоротливо, явно уступая сабле Сюэ Чжи. Тот оскалился, обнажая два ряда острых зубов, и зашипел рысью. Лэй Сюань же был абсолютно холоден, как дрессировщик, которому предстоит укротить дикое животное. Двуручный меч делал его медленным и нерасторопным, в удары он вкладывал большую силу, однако Сюэ Чжи ловко уворачивался от лезвия. Ему даже не нужно было использовать саблю — клыки и когти заменяли ему любое оружие. Не сказать, что Сюэ Чжи был самым свирепым демоном Севера, но, тем не менее, он был одним из таковых. Для генерала Лэя же суд поединком означал его безоговорочную победу, ибо, как известно, демон, предпочитающий поединок суду, считает себя виновным.       Бой их был похож больше на ритуальный поединок, чем на судебное разбирательство. Один подбирался ближе, чтобы зацепить противника, а второй уходил на расстояние, чтобы наносить удар издалека. Генерал Лэй крепко обхватил рукоять меча обеими руками и замахнулся, намереваясь закончить это. Тем временем Сюэ Чжи поднырнул под удар и резко выскочил перед лицо противника. В глазах Лэй Сюаня промелькнуло удивление, он никак не успел среагировать и острые клыки впились в его шею. Двуручный меч упал оземь, Лэй Сюань переплел ладони и со всей силой ударил соперника по хребту, однако тот еще сильнее вцепился в него зубами и когтями. С трудом генерал оторвал Сюэ Чжи от себя и швырнул на пол, затем прижал ладонь к ране, из укушенного места хлыстала кровь. Бой был окончен.       Сюэ Чжи облизнул окровавленные губы с таким видом, будто отведал настоящий деликатес. Сердце альфы колотилось, переполненное смесью триумфа и адреналина, а тело дрожало от напряжения и удовлетворения. — Поединок окончен победой Сюэ Чжи, — сквозь стиснутые зубы процедил Юй Янь и он был не единственным, кто оказался недоволен результатом.       Генерал Лэй зарычал, ударив кулаком по ледяной колонне. Он подобрал свой меч и вышел из зала, не оборачиваясь назад. — Невероятно, — едва слышно хмыкнул Мобэй-цзюнь.       Шан Цинхуа наклонился к трону: — Мой король, прикажете этому слуге разобраться? — Не нужно, Хуахуа, поединок был справедливым. Нечасто встретишь лжеца, который поступает по совести.       Что бы это не значило… Почему Мобэй-цзюнь отпускает демона, которого считает виновным? Вовсе не из-за поединка. Если бы желал, принял бы иные меры для наказания. Шан Цинхуа кивнул, будто действительно понимал, о чём шла речь.       Мо Хань также ничего не понимал, поскольку часто видел, как отец ведёт себя так, как ни за что не стал бы поступать северный король, и осознавал, что то была их единственная общая черта. Будь жив царственный дедушка, давно бы сместил сына с трона и продал внука любому лорду-демону, готовому заплатить за свадьбу.       В прошлом Мо Хань ни раз пытался расспрашивать дядю об их с отцом детстве, но тот всегда уклонялся от расспросов. Быть может, разногласия между братьями начались уже тогда, и это и стало отправной точкой.       Принцу было необходимо увидеть шушу и на этот раз без свидетелей.       За своими мыслями демоненок не заметил, как совет закончился. Первыми зал покинули Мобэй-цзюнь и королевский советник, следом за ними потянулись и другие.       Сюэ Чжи и Фэнь Си входили в зал с поднятыми головами и так же его и покинули, только теперь свободные от оков. Лорд Сюэ смог отстоять свою и соратника честь. Перед выходом он сверкнул глазами в сторону принца и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Принц подождал пока тронный зал совсем не опустеет и совершенно неожиданно для себя остался один на один с заклинателем.       Хуахуа не было интересно играть в гляделки. Хуахуа — неправильный альфа. Он практически не имел запаха: лёгкие, едва заметные ноты диковинных пряностей и сандала прятались среди запахов других альф. Ненавязчивый, невесомый, почти слышный. Иногда от него и вовсе не исходило никакого запаха, а из-за отсутствия присущему альфам мускулистому телосложению его часто принимали за бету. Странный, думал принц, будто намерено отгоняет от себя внимание, пряча запах.       Ему также было интересно проводить время с другими обитателями замка, даже если этого требовало положение; стоило хозяину пропасть из поля зрения, как он тут же бросился на его поиски.       На выходе из зала совещаний, Мо Ханю все же удалось перехватить Шан Цинхуа. Демон поравнялся с человеком, а тот сделал вид, будто ничего вокруг не замечает. — Ты ничего не рассказал о том, что было вчера?       Шан Цинхуа тяжело вздохнул, словно этот разговор тяготил. — Нет. — Но почему? Разве королевский пёс не должен докладывать обо всем Его Величеству?       Заклинатель резко остановился и толкнул принца в стену, одной рукой вжав его в толстый слой льда, облепивший каменную укладку. Демон схватил заклинателя за запястье и попытался высвободиться. Не получилось.       «Сильный. А на вид и не скажешь». — Моей задачей было доставить послание Линьгуан-цзюню, а не следить за отпрыском короля.       Шан Цинхуа отступил, оставив Мо Ханя смотреть ему вслед. То, с каким спокойствием советник говорил, заставляло демона трястись от злости. Теперь он понимал дядю, который редко появлялся в Ледяном замке, а теперь и вовсе его покинул — было жутко невыносимо ходить по оскверненным человеком коридорам; видеть, как он спокойно расхаживает по замку, словно чувствует себя тут хозяином, как с горделивым видом гоняет низших слуг и на равных разговаривает с высшими демонами.       «Он никто без короля. И не добился бы всего, что имеет, без сторонней поддержки и остался бы гнить в той яме, откуда его вытащили», — сердито думал Мо Хань, его ферромоны предательски выдавали гнев.       Несправедливость злила.       Внезапно в ноздри ударил запах самоуверенности: резкий запах промерзшей шерсти и металла занял все пространство вокруг. Мо Хань поморщился, подавив желание откашляться. Тело почувствовало опасность еще до ее появления — резко забилось сердце и дышать стало тяжелее. — Ваше Высочество, — тут из тени вышла и поклонилась высокая фигура. — Если человек вас чем-то задел, позвольте этому лорду разобраться с ним. — Лорд Сюэ, — нехотя кивнул принц, — не утруждайте себя лишними заботами.       Зная, как Сюэ Чжи ведет дела, Мо Хань не желал продолжать с ним беседу. Он отступил назад, в то время как лорд Сюэ сделал шаг навстречу. Внутри принца зародилось нехорошее предчувствие, оно тянулось с низа живота к самому горлу. Это чувство — нечто ноющее и скребущее. То, что он не забудет вовек, — ощущение загнанной дичи. Выйти из оцепенения было трудно.       «Ты сын Мобэй-цзюня, ты тут главный», — кричало его подсознание. Будь его подражание отцу так хорошо, он без труда отдавал всем приказы с тем же ледяным спокойствием и неоспоримой властью.       «Ты всегда будешь игрушкой в руках сильнейшего», — говорил взгляд Сюэ Чжи. Такие взгляды всегда раздражали Мо Ханя. Однако ответить им он не мог. Принц боялся ошибиться в расчётах и снова втянуться в неприятности, оказавшись в немилости отца. — Забота о благополучии Его Высочества меня вовсе не утруждает, — наглая ухмылка застыла на его лице. Лорд Сюэ считал, что раз вышел победителем из одной битвы, то теперь ему все дозволено.       Как бы не так! Он все еще жив лишь благодаря тому, что генерал Лэй оступился, отвык от спаррингов за последние шестнадцать мирных лет. Безвоенное время плохо повлияло и на других лордов: они тупели, жирнели, забывали традиции и считали, что им все можно. Лорд Сюэ ни за что бы не вел себя так распущенно, будь сейчас другие времена. Если перед ним бы стоял наследник-альфа, а не омега. — Не приближ…       Сзади ударил резкий, жгучий запах другого альфы — смесь пота и дичи, которая сводила с ума своими агрессивными нотами. Мо Хань вздрогнул, внезапно осознав, что оказался зажат между двумя нападающими: тело дрожало, сердце стучало как безумное, а ферромоны страха разливались вокруг, выдавая его уязвимость. — Тссс, — прошипел кто-то со спины, а затем заговорил гнусавым голосом: — Мы ведь не хотим, чтобы нас кто-то услышал?       Сзади на него накинули плотную ткань, зажали рот и крепко сжали руки за спиной.       «Этот голос… Фэнь Си и Сюэ Чжи? Значит, они действительно были в сговоре?»       Мо Хань забрыкался и замычал в попытке вырваться, но лишь спровоцировал гнев похитителя. Нажатие на несколько акупунктурных точек заставили его тело обмякнуть и он сам рухнул в чужие руки. Вслед за этим удар по затылку лишил Мо Ханя сознания, и он погрузился в полную темноту.