Между долгом и сердцем

Город Риверра, обычно спокойный и уютный, теперь напоминал сцену кошмара. Небо над ним почернело, будто поглощённое гигантской тенью, а улицы заполнили Цепи из Бездны — их когтистые лапы царапали фасады домов, а рёв заглушал крики горожан. Члены Пандоры пытались организовать оборону, но атака была слишком массированной. На защиту города были брошены все силы штаба, но казалось, что Цепям нет конца. То тут, то там слышны были крики и стоны — что могут смертные противопоставить порождениям Бездны, будь даже они трижды обученными воинами и контрактовали… Прихрамывая на одну ногу, Винсент Найтрей бежал вдоль узкой улицы, подол его сюртука был порван в нескольких местах, на длинных рукавах виднелись пятна уже начавшей подсыхать крови. Из их отряда, выделенного для защиты западной части Риверры, в живых осталось меньше половины, да и те разбежались, стараясь выжить. Винить было не за что — мёртвые не помогут живым. Винсент замер, прислушиваясь к окружающей его битве, и устало привалился спиной к стене полуразрушенного дома. Нужно было найти остальных членов Пандоры, и только потом отдыхать, но сил оставалось всё меньше. Голова Найтрея гудела, во рту стоял привкус крови и пепла. Словив в первые мгновения нападения цепей волну паники, Винсент с трудом справился с нахлынувшими воспоминаниями. Ему казалось, что он вновь был в Сабрие, окружённый пламенем и смертью. «Опять… опять это происходит», — пронеслось в голове Винсента. Его дыхание участилось, ладони вспотели, несмотря на холод. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать навязчивые образы, но они цеплялись за края сознания, словно острые когти. Воспоминания о Сабрийской трагедии всегда настигали его в самые неподходящие моменты. Винсент помнил запах гари, который пропитал всё вокруг, отчаяние в глазах тех, кто ещё надеялся на спасение, и собственное бессилие перед лицом неизбежного. Он до сих пор слышал эхо тех криков, что наполняли особняк Баскервиллей в тот день — они звучали в его кошмарах, не давая спать. «Нет, не сейчас, — мысленно приказал себе Винсент, с силой ударив кулаком по стене. — Нельзя поддаваться. Гилберт… если я сломаюсь сейчас, кто поможет Гилберту?» Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь выровнять дыхание. — Вкусное мясо… какое вкусное мясо… ты пахнешь по‑другому! Скрипучий, точно металл, голос, раздавшийся над головой, заставил Винсента резко вскинуть голову. Виски пронзила острая боль, а мир перед глазами поплыл. Над ним, опираясь на полуразбитую крышу здания, возвышалась огромная Цепь — Козырь. А рядом — ещё один. Найтрей кинул взгляд в конец полутёмной улицы, туда, откуда пришёл, затем в другую сторону: Цепей было несколько, а он так устал, что справиться не представляло возможным… Сердце забилось чаще, дыхание участилось. В груди поднялась волна паники — та самая, знакомая до боли. Его Цепь — Соня — не совладает с таким количеством врагов. Быть может, это мой конец? — подумал Винсент, но тут же мотнул головой. Нет, без боя он не сдастся. — Вкусное мясо… — вновь проскрипел Козырь и первым бросился в атаку. Найтрей успел увернуться, отскочить в сторону, и Цепь впечаталась в стену дома - в том месте, где пару минут назад стояла ее жертва. Винсент зашипел, поврежденную ногу пронзила резкая боль. — Как некстати, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. Цепи вокруг зашевелились. — Похоже, на этот раз я слегка переоценил свои возможности… Одновременно двое Козырей бросились вперёд. Винсент едва успел отскочить, врезавшись в обломок стены. Перед глазами потемнело, боль пронзила все тело, а дыхание сбились. Время остановилось, он видел, как медленно, Козыри тянули к нему свои длинные руки, намереваясь схватить и сожрать. — Вкусное мясо, — повторила одна из Цепей, и Винсент приготовился к худшему, но ничего не случилось. Его схватили за ворот сюртука, потянув в сторону — резко и сильно, отчего в висках вновь закололо от боли. — Неплохо ты тут устроился, Найтрей, — раздался знакомый насмешливый голос возле самого уха. Винсент поднял голову. В полумраке разрушенной Риверры на него смотрел единственный алый глаз, ведь второй бы скрыт длинной светлой челкой. Зарксис Брейк стоял рядом — слишком близко. Приторно‑сладкий аромат конфет, которые он недавно ел, смешивался с запахом пепла и крови. Его шляпа съехала набок, а в единственном видимом глазу читалась смесь раздражения и… едва уловимого беспокойства — будто он сам не ожидал от себя подобной реакции. — И почему я не удивлён, что ты умудрился попасть в такую ситуацию? —  голос Шляпника звучал нарочито лениво, но пальцы, все еще сжимающие край чужого сюртука, слегка дрогнули. — Брейк? — еле слышно выдохнул Найтрей, не веря своим глазам. Меньше всего он ожидал увидеть здесь его — человека, которого презирал почти так же сильно, как и боялся. — Нужно уходить, пока ситуация не стала совсем безысходной, — заявил Брейк, бросая быстрый взгляд в начало улицы. Тени на мостовой уже начали вытягиваться, извиваясь, словно живые — Цепи Бездны вычислили добычу и неумолимо приближались. Зарксис отступил на шаг, поудобнее перехватывая трость. Он потратил слишком много сил и сейчас не мог призвать Безумного Шляпника, но всё ещё оставался на ногах — в отличие от Найтрея. Обернувшись, он смерил Винсента пристальным взглядом, и на его губах вдруг появилась холодная улыбка: — Давайте поторопимся, лорд Винсент, если не хотим стать их обедом. Спорить не было ни сил, ни желания. Впервые за годы знакомства, построенного на взаимной неприязни, Винсент ощутил что‑то похожее на благодарность. Возможно, стоило бы сказать «спасибо» — если выберутся. Если. Отлипнув от стены, к которой прижимался всё это время, Найтрей сделал шаг — и тут же зашипел от боли. Нога почти не слушалась, брючина и подол сюртука пропитались кровью, отяжелев и прилипая к коже. Он даже не успел осмотреть рану — времени не было. — О, так мы далеко не уйдём, — Брейк оказался рядом в один шаг, недовольно мотнув головой. — Тебя никто не держит, — огрызнулся Найтрей, инстинктивно отшатнувшись. Их лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. Взгляд — глаза в глаза. Чужое дыхание на коже. Винсент стиснул зубы, снова ощущая этот проклятый приторный запах конфет — как насмешка над ситуацией. — Ох, как грубо… — наигранно расстроенно пропел Зарксис, но в следующий миг его голос стал низким и жёстким. — Мог бы и поблагодарить. Я мог оставить тебя здесь, но вот незадача — ты мой должник. — Что за глупости? — глаза Винсента сверкнули, но в глубине души он понимал: Брейк не шутит. — Именно, — улыбка Брейка стала ещё шире, но в ней не было ни капли веселья. — Ведь я только что спас тебе жизнь. К тому же… — он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Винсента, — если ты умрёшь, я так и не узнаю правду о Сабрийской трагедии. На мгновение повисла тишина — только далёкий скрежет Цепей, подбирающихся всё ближе. Винсент сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость — но и беспомощность. Он ненавидел это. Ненавидел зависеть от кого-то. Тем более от Брейка. Но выбора не было. — Пошли, — хрипло бросил он, делая шаг вперёд, несмотря на боль. — Но учти: я тебе ничего не должен. Зарксис тихо рассмеялся, подхватывая его под локоть — не столько помогая, сколько контролируя. — Посмотрим, лорд Винсент. Посмотрим.   Они медленно продвигались по улицам пылающей Риверры, стараясь не привлекать внимания Цепей. Каждый шаг давался Винсенту с мучительной болью — рана на ноге пульсировала, а кровь пропитывала ткань, делая ее тяжелее. Брейк то и дело оборачивался, поджидая его, и всякий раз во взгляде единственного глаза мелькало что‑то странное — не просто раздражение, а борьба между желанием бросить Найтрея и осознанием, что без него все его планы рухнут. Мысленно скрипя зубами, Брейк в очередной раз замедлил шаг, оглядывая окрестности. Он мог уйти один. Мог оставить Найтрея позади, скрыться в лабиринте улиц и больше не беспокоиться об этом упрямом аристократе. Но мысль о том, что вместе с Винсентом он потеряет единственную ниточку к своей заветной цели, не отпускала. Ворча себе под нос, он возвращался за Найтреем всякий раз, когда тот отставал. — А что же твоя Цепь? Её сила бы нам сейчас пригодилась, — напомнил Зарксис, когда они в очередной раз укрылись в полумраке разрушенного строения. Впереди несколько Козырей и Деток рыскали в поисках добычи. От их тяжёлой поступи сотрясались дома, дребезжали оставшиеся в окнах стёкла, осыпалась штукатурка со стен. Пыль висела в воздухе, смешиваясь с дымом и запахом гари. — Соня не справится с ними, — Винсент мотнул головой и привалился плечом к стене, тяжело дыша. Он наблюдал за Брейком — настороженно, словно ожидая удара. — Её силы почти на исходе после предыдущего сражения. — Но я говорил не о Соне, — тихо произнёс Брейк, поворачиваясь и пристально глядя на Найтрея. Несколько долгих, тягучих секунд он молчал, позволяя Винсенту осознать смысл сказанного. В разных глазах Найтрея отразилась целая буря эмоций — неподдельная ярость, страх, паника. Брейк знал: Винсент никому и никогда не рассказывал о своей второй Цепи, ведь тогда все бы узнали, что он нелегальный контрактор — нарушитель самых строгих законов Пандоры. — И давно ты знаешь? — справившись с эмоциями, сухо спросил Винсент, и его голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. — Достаточно, чтобы понять, какую выгоду Пандоре может принести ваш союз… — Брейк сделал шаг вперёд, его улыбка была холодной, расчётливой. — И какую выгоду мне это может принести. Он хотел добавить что‑то ещё, но в этот момент потолок над ними затрещал. На головы посыпались обломки кирпичей и штукатурки. — Пригнись! — Брейк молниеносно рванул назад, схватил Найтрея за плечо и рывком оттащил в сторону. Через мгновение оба уже стояли за поворотом, прижавшись к стене, закрывая головы руками. В нос ударил отвратительный запах гнилой плоти — сладковатый, тошнотворный, от которого желудок сводило судорогой. Цепи были совсем близко — прямо над ними. Они рыскали в поисках жертв, их когти скребли по камню, а тяжёлые шаги отдавались эхом в пустых улицах. Члены Пандоры, судя по звукам, всё ещё были далеко. — Сюда, — Винсент машинально схватил Зарксиса за рукав. Его пальцы судорожно вцепились в ткань, но в голосе прозвучала неожиданная твёрдость. Он потянул Брейка за собой, увлекая вглубь разрушенного дома — туда, где сквозь едкий дым от пожарища можно было разглядеть небольшую лазейку. Узкий проход между двумя полуобрушившимися стенами манил призрачной надеждой на спасение. Брейк на мгновение замер, оценивая путь. Затем коротко кивнул и последовал за Найтреем, крепче сжимая трость. В его глазах мелькнуло что‑то новое — не просто расчёт, а проблеск уважения. Но сейчас было не время для размышлений. Взгляд Брейка скользнул по повреждённой ноге Винсента — и только теперь он отчётливо увидел, что тот не просто хромал, а начал слегка приволакивать её, оставляя на камнях улицы багровый след. — Так он либо привлечёт к нам лишнее внимание, если Цепи учуют кровь, либо сам истечёт ею, — пробормотал Брейк, хмуро оценивая ситуацию. Перспектива лишиться ценного экземпляра, владеющего правдой о Сабрийской трагедии, отнюдь не радовала. «Глупый Найтрей, — с досадой подумал он. — Даже не додумался перевязать ногу. Чему их только учат в этих аристократических школах?» Пока Брейк размышлял, Винсент уже добрался до выхода и, собрав остатки сил, осторожно выглянул наружу. — Вроде никого, — негромко сообщил он спутнику и медленно шагнул вперёд. Ногу пронзила резкая боль — Винсента точно подкосило. Он едва успел ухватиться за ближайший выступ и привалиться к нему плечом, медленно осев на ближайший камень. Проклятие, сорвавшееся с его губ, отчего‑то вызвало у Зарксиса приглушённый смешок. Подойдя ближе, Брейк окинул герцога насмешливым взглядом и усмехнулся. Не говоря ни слова, он присел на корточки и одним резким движением оторвал край длинной рубашки Винсента. — Ты что удумал? — вскинулся тот, но, встретив холодный, непреклонный взгляд Шляпника, счёл за лучшее прикусить язык. Брейк не ответил. Обмотав кусок ткани выше раны на ноге Найтрея, он с силой затянул узел, едва заметно наслаждаясь сдавленным шипением над головой. «Что может быть лучше, чем причинить боль своему врагу… Или всё же не врагу? А просто недругу?» — пронеслось в его мыслях. — Чему вас только учат в этих аристократических школах, — вслух произнёс Брейк, заканчивая с перевязкой, и поднял голову. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга — так близко, что можно было ощутить чужое дыхание, уловить аромат дорогого парфюма и сладких конфет, смешанный с горьким запахом пепла, крови и утраты. Время будто замерло на мгновение. — Спасибо, — тихо произнёс Винсент. Его дыхание коснулось губ Брейка, заставив того невольно вздрогнуть и сжать пальцы на чужом бедре. Внутри что-то дрогнуло, а сердце пропустило пару ударов. Еще ни разу они не оказывались так близко друг другу, ощущая чужое дыхание, прикосновения. Брейк смотрел в разные глаза Найтрея, невольно задумавшись: как бы изменились их отношения, не будь всего происходящего вокруг. Не существуй Сабрийской трагедии, Воли Бездны, Глена Баскервилля… Смогли бы они стать друзьями, как с тем же Гилбертом? Зарксис мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. — Будешь должен, Найтрей, уже дважды, — начал Брейк и резко подался назад, настороженно прислушиваясь. Его чуткое ухо уловило странный шум по ту сторону разрушенных стен, где всё ещё были слышны глухие шаги и отдаленное рычание. Напряжение повисло в воздухе, словно предгрозовая тяжесть. Через мгновение в проёме между обломками появился силуэт: невысокий, в потрёпанном костюме штаба Пандоры, местами порванном и заляпанном грязью. — Нашёл! — громко и с явным облегчением заявил знакомый голос. Брейк тут же узнал Лиама и улыбнулся, позволяя себе на миг расслабиться. — Наконец‑то, — бросил он, выдохнув. — Где тебя носило? Лиам быстрым шагом приблизился, окинув взглядом обоих: бледного Винсента, всё ещё привалившегося к стене, и Брейка, присевшего рядом. — Пришлось делать крюк, — коротко ответил он. — Цепи повсюду, но мы уже больше половины их уничтожили или вернули в Бездну. Я нашёл относительно безопасный маршрут — через старые подвалы. Поторопимся. Пальцы Брейка скользнули по бедру Найтрея, когда он поднялся на ноги, а затем он протянул ему руку: — Вставайте, герцог, отдых отменяется. Теперь у нас есть шанс выбраться. Винсент сжал его ладонь, опираясь на неё, и медленно поднялся, становясь не морщиться от боли. Он бросил короткий взгляд на Лиама, затем на Брейка — в глазах читалась усталость, но и решимость. Рука Шляпника легла ему на талию, придерживая и машинально прижимая к себе. Это был мимолетный порыв, желание помочь ближнему в трудную минуту, и Брейк не сразу понял, что именно делает. Коротко кивнув, он на мгновение задержал взгляд на лице Найтрея. Что‑то в этой упрямой стойкости вызывало в нём странное уважение — пусть и не то, что он готов был признать вслух. — Идём, — бросил Зарксис и поспешно отстранился. — И без глупостей на этот раз, герцог Найтрей. Вы теперь мой должник.