Будущее не высечено на камне

Я чувствовала себя так, словно пережила худшее похмелье за всю историю человечества. Голова пульсировала от боли, подступала тошнота, а мир вокруг кружился, будто я оказалась на самых смертоносных американских горках в мире — на высоте 100 футов над землёй. Я просто хотела, чтобы эта ослепляющая боль наконец закончилась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ощущения начали возвращаться в норму. С огромным усилием мне удалось открыть глаза. То, что я увидела, повергло меня в шок: я сидела на кровати в своей комнате. Я отчётливо помнила, как пришли Эмили и Джаред и как я выпила зелье. Неужели оно не сработало? Встав с кровати, я попыталась осмыслить происходящее и найти хоть кого‑то, кто мог бы объяснить, что творится. Потому что я совершенно ничего не понимала. Комната выглядела почти так же… но не совсем. Занавески были другими, а мебель словно давно не использовалась — на ней лежал тонкий слой пыли. Я ахнула, увидев собственное отражение в зеркале: одежда была той, что я носила в Аризоне. Элис закатила бы истерику, если бы увидела меня в таком наряде. К тому же мои волосы оказались короче, а лицо — моложе, чем год или два назад. «Вот и всё», — пронеслось в голове. Какой сегодня день? Я точно в Форксе, но явно не в том месяце и, возможно, даже не в том году, где была до этого. Я обыскала всю комнату в поисках календаря. Мои подозрения подтвердились, когда я наткнулась на почти не распакованные чемоданы и вещи из Аризоны — те самые, что я выбросила или уничтожила за последние месяцы. Наконец мой взгляд упал на дату: 17 января 2005 года. Это день, когда я вернулась в Форкс, чтобы жить с Чарли. Свадьба с Эдвардом была назначена на август 2006-го — значит, я перенеслась почти на полтора года в прошлое. Ошеломлённая, я опустилась на ледяной пол. Мозг пытался переварить эту информацию. Часть меня застыла в ужасе от осознания, что теперь я знаю будущее. Но другая часть ликовала: у меня появился второй шанс! Я могла переписать свою жизнь в Форксе с чистого листа — без всех тех испытаний и невзгод, через которые прошла. Стук в дверь вырвал меня из размышлений. — Малыш, ты в порядке? — раздался голос Чарли. Он выглядел иначе: моложе, счастливее, менее напряжённым, чем тот Чарли, которого я видела вчера за ужином. — Беллс, ты в порядке? — повторил он. Я лишь кивнула, слишком растерянная, чтобы вымолвить хоть слово. — Хорошо, я буду в гостиной, если тебе что‑нибудь понадобится, — сказал он, направляясь к выходу. Но вдруг остановился и обернулся. — Я просто хотел сказать, что рад, что ты переехала ко мне. Я так скучал по тебе… Воспоминания нахлынули волной. Последние полтора года я обращалась с Чарли ужасно — словно он был какой‑то обузой. Дважды сбегала из дома, заставляя его чувствовать себя никудышным отцом. Пренебрегала его советами, нарушала правила, живя под одной крышей сним. «О боже… Я была такой жалкой дочерью», — с горечью осознала я. Нет. Всё изменится. Это мой второй шанс — возможность исправить ошибки. Я вскочила с пола и стремительно сбежала вниз по лестнице. Чарли сидел на диване, смотрел бейсбол и попивал пиво. — Папа, — окликнула я его. Он удивлённо обернулся. Восприняв его молчание как знак продолжить, я выпалила: — Я тоже скучала по тебе. И я так рада, что ты позволил мне остаться с тобой. А ещё… я люблю тебя, — я вытерла слёзы, навернувшиеся на глаза. В последний раз я говорила отцу эти слова, когда мне было 13 лет. Ни он, ни я никогда не умели открыто выражать эмоции. — Я тоже люблю тебя, малыш, — сказал Чарли, и в его глазах блеснули слёзы. Наш трогательный момент прервал резкий гудок. — Это, должно быть, Билли и Джейкоб, — Чарли поднялся с дивана. Я вышла вслед за ним через главную дверь. Я уже знала, что Чарли купил мне красный грузовичок «Шевроле» в подарок на день рождения — и этот подарок нравился мне больше любой дорогой машины. Билли сидел в инвалидном кресле — он выглядел так же, как и раньше, но теперь его взгляд был тёплым, а не презрительным, как в те времена, когда он смотрел на меня. А Джейкоб… мой Джейк, моё солнышко — выглядел таким же жизнерадостным и счастливым, как прежде: вечно улыбающийся пятнадцатилетний подросток. Когда я видела его в последний раз, он был измучен и несчастен — совсем не таким, как сейчас. Я знала, что он ждал от меня большего, но мои чувства кнему оставались чисто платоническими. Нельзя было обнадеживать Джейка ложными надеждами. Сегодня я должна была сказать ему правду: я могла предложить ему только дружбу. — Так тебе нравится, Белла? — Чарли указал на грузовик. — Это для меня? Очень нравится! — ответила я, стараясь изобразить искренний восторг. Да, я уже знала про подарок, но радость в глазах Чарли стоила того, чтобы притвориться. — Надеюсь, ты помнишь Билли Блэка и его сына Джейкоба. Они живут в Ла‑Пуш, — добавил Чарли. — Да, конечно, помню. Мы вместе пекли пироги из глины, — улыбнулась я, глядя на Джейкоба. — Ты помнишь? — удивился он. Я лишь кивнула в ответ. — Хочешь поехать со мной в резервацию? Можем сходить на пляж, немного потусоваться, — предложил Джейк. Чарли и Билли уже углубились в свой разговор, не обращая на нас внимания. — Папа, можно я схожу с Джейкобом на пляж? — Конечно. Только возвращайся вовремя. И ещё: ты должна пойти в школу с завтрашнего дня, но ярешил дать тебе время освоиться в Форксе. Будешь ходить в школу со следующего понедельника, — сказал Чарли. Сегодня понедельник — у меня целая неделя на то, чтобы обустроиться. Я мысленно поблагодарила судьбу за это маленькое чудо. — Конечно, папа. Большое спасибо! Билли и Чарли отправились в дом — смотреть бейсбол и сплетничать, как две старые подружки, кем они, в сущности, и были. А мы с Джейком сели в мой старый‑новый грузовик и двинулись в сторону резервации. Это был мой шанс честно объяснить Джейку, какие чувства я к нему испытываю, — пока его надежды не стали ещё сильнее. Я делала вид, что внимательно слушаю, пока он объяснял, как добраться до Первого пляжа в Ла‑Пуш. Вскоре мы приехали. Я припарковала грузовик на подъездной дорожке. В Ла‑Пуш выдался редкий солнечный день, и на пляже было много людей. Мы молча направились к большому куску плавучего дерева. — Итак, Беллс… Ничего, если я буду звать тебя Беллс? — спросил Джейк. — Да, а я буду звать тебя Джейк, — улыбнулась я. Прежде чем он успел продолжить, я перебила его: — Джейкоб, я должна тебе кое‑что сказать. Знаю, это может показаться неуместным, но… Ты мне действительно нравишься. Как друг. Как лучший друг. Мои чувства к тебе платонические — и всегда такими останутся. Я не хочу давать тебе ложную надежду на что‑то большее. Ни сейчас, никогда‑либо ещё. Ты отличный парень, Джейк, и обязательно найдёшь свою единственную. Но я — не она. Несколько минут он молчал. Я внимательно вглядывалась в его лицо. Я любила Джейкоба как лучшего друга — но если бы он решил разорвать нашу дружбу после этих слов, я бы его отпустила. — Я понимаю… Но, может, подождать год или два? Я готов подождать, — произнёс Джейк с явной грустью в голосе. Я покачала головой: — Нет, Джейк. Давай просто будем Беллс и Джейком — лучшими друзьями? — Хорошо, — он одарил меня своей фирменной улыбкой. В этом был весь Джейкоб: он умел находить радость во всём. — Тогда, лучший друг, что скажешь, если мы пойдём ко мне и поиграем в видеоигры? — предложил он. — Конечно, пойдём, — улыбнулась я в ответ. Остаток дня мы провели за видеоиграми — я отлично провела время. Квил и Эмбри присоединились к нам на полпути: Квил объединился с Джейкобом против меня и Эмбри. Я скучала по этому ощущению нормальности. Прямо сейчас мы были просто четырьмя обычными подростками, которые весело проводили время вместе — никакого сверхъестественного мира, никаких тревог, только беззаботное общение. Позже Чарли пригласил меня поужинать — хотел дать мне выходной от готовки. Я встретилась с ним в закусочной Форкса после нескольких часов, проведённых с Джейком, Квилом и Эмбри. Закусочная была наполовину заполнена. Я вспомнила, что иногда приходила сюда с Чарли, хотя небыла здесь уже несколько месяцев. С Эдвардом мы всегда встречались у него дома или у меня — иникогда нигде больше. Мы заняли свободные места и сделали заказ. Чарли выглядел так, будтохотел меня о чём‑то спросить, но колебался. — Итак, Беллс, — начал он, — ты хорошо провела время сегодня с Джейком? — Папа, мы играли в видеоигры. Друзья Джейка, Эмбри и Квил, тоже присоединились к нам, — ответила я. Он на мгновение задумался, подбирая слова: — И… тебе нравится кто‑нибудь из них? Я растерялась от его вопроса. Я же просто тусовалась с ними — разве это не означало, что они мне нравились? И тут меня осенило: — Пап, ты спрашиваешь, хочу ли я встречаться с кем‑то из них? — слегка обиженно уточнила я. Мы с Чарли никогда не говорили об отношениях — даже когда Эдвард был частью моей жизни. Эта тема всегда оставалась запретной. Чарли лишь пожал плечами, не извиняясь: — Отвечая на твой вопрос, нет, папа, никто из них мне не нравится в этом смысле, — сказала я. Мой ответ, похоже, принёс ему облегчение. — А как насчёт тебя, папа? Тебе кто‑нибудь нравится? — решила я перехватить инициативу. Его лицо мгновенно стало пунцовым. Он так сильно покраснел, что я не смогла сдержать улыбки. — Ну же, скажи мне, папа, — подбодрила я. — Её зовут Тиффани Колл, — наконец признался он. — Мать Эмбри? — потрясённо спросила я. Он просто кивнул. — Это серьёзно? — уточнила я. Почему Чарли не рассказал мне о ней, когда я только переехала сюда? Разве он не должен был встречаться с ней уже тогда? — У нас было несколько свиданий, ничего официального. Но, думаю, мы больше не увидимся, — признался он. — Почему, папа? Мне кажется, она тебе нравится. — Я не был уверен, согласишься ли ты, чтобы я встречался с ней. Ты моя дочь, Беллс. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, — тихо сказал он. Я была шокирована. Неужели Чарли думал, что я не одобрю его выбор? Но, если подумать, у нас никогда не было подобных разговоров. Мы словно были двумя незнакомцами, живущими пододной крышей. — Папа, вы с мамой расстались почти 16 лет назад. Она живёт дальше — и ты тоже должен. Давно пора, — твёрдо сказала я. — Ты уверена? Если тебе это не понравится, просто дай мне знать, — произнёс он беззаботно, но я заметила печаль в его глазах. — Да, папа. Следуй зову сердца, — улыбнулась я. Остаток ужина мы провели в лёгкой болтовне. За все эти годы у меня никогда не было таких отношений с отцом — когда я могла поделиться с ним всем, что на уме, и он отвечал тем же. И мне это невероятно понравилось. На следующее утро я проснулась слишком рано. Удивительно, но мне не снились кошмары, и даже холод с непрекращающимся дождём не испортили настроения. Чарли сидел на диване, читал газету и потягивал кофе. — Итак, Беллс, какие планы на день? — спросил он, заметив моё появление. — Я думала прибраться во всём доме, постирать, приготовить… — начала я. — Подожди, Белла, — прервал меня Чарли. — Сядь, — он жестом пригласил меня сесть рядом. — Я не знаю, какие обязанности по дому были у тебя, когда ты жила с Рене, но в моём доме ты не являешься неоплачиваемой прислугой. Я выживал сам по себе больше десяти лет и прекрасно справлялся. Мне не нужно, чтобы ты готовила и убирала за мной. Если тебе нравится заниматься домашним хозяйством — пожалуйста, но это не обязанность. Ты подросток, Белла. Гуляй с друзьями, веселись. Учись, закончи школу. Ты способна выступить с выпускной речью. Раскрой свои возможности. Я хочу, чтобы ты поступила в колледж и добилась чего‑то в жизни, а не провела юность взаперти. Я никогда не задумывалась о том, чего на самом деле ожидал от меня Чарли. И никогда неспрашивала его об этом. — Папа, чисто гипотетически… Если бы я решила выйти замуж в 18 лет, какой была бы твоя реакция? — осторожно спросила я. Я знала, что Чарли не одобрял Эдварда, но неужели он был против самой идеи брака в таком возрасте? — Гипотетически, да? — он приподнял бровь. — Да, папа. — Как и любой родитель, если бы он сделал тебя счастливой, я бы не стал тебя останавливать. Но я знаю тебя, Белла: ты не была бы счастлива, просто будучи чьей‑то женой в долгосрочной перспективе, — серьёзно ответил он. Прав ли Чарли? Пожалела бы я о решении выйти замуж за Эдварда или стать вампиром? — Жизнь — долгий срок. Бывает, что‑то не устраивает или встречаешься с тем, с кем не хочешь быть. Не все в 18 лет достаточно зрелы, чтобы принять верное решение, — добавил он. Я сидела, осмысливая слова Чарли. Возможно, этот второй шанс действительно был скрытым благословением. Да, я любила Эдварда, но теперь у меня появился шанс увидеть более ясную картину реальности.