Осколки одной катастрофы

Они никогда не говорили об этом открыто. Ты запомнила его взгляд еще в первую неделю — тяжелый, немигающий, когда Омен впервые услышал, откуда ты «пришла». Не из военных. Не из спецназа. Из лабораторий «Kingdom». С того самого дна, где когда-то, возможно, создавали его. Ты не спрашивала, что с ним сделали. Он не спрашивал, что она делала. Молчание стало вашим языком. Но однажды ночью Омен застал тебя в архиве базы. Ты сидела на полу, зажав в руке старый пропуск «Kingdom» — помятый, с выцветшей фотографией. Папки с рассекреченными документами были разбросаны вокруг. Ты не плакала. Ты просто смотрела в одну точку. — Ты копаешь — сказал он не вопросом — Я пытаюсь понять — ответила ты, не поднимая головы — Кого я создала. Кому помогала. И… кто из них теперь охотится на меня.. Омен шагнул внутрь. Медленно, как всегда. Тени за ним тянулись длинными, рваными полосами. — А я пытаюсь понять, кем меня сделали — его голос был тише обычного — Может, мы ищем одно и то же? Ты наконец подняла взгляд. У него были глаза человека, хотя, вряд-ли это можно назвать так, который слишком много видел и слишком много хоронил. — Ты не в списках — сказала ты — Я проверила все базы «Kingdom» за три года до инцидента. Тебя там нет как субъекта. Ты появился из ниоткуда. Как ошибка в системе. Или как то, что систему уничтожило.. Омен замер. — Значит, даже ты не знаешь, кто я.. — в его голосе не было злости. Была странная, щемящая пустота — Я знаю, кто ты сейчас — Ты отложила пропуск — Ты тот, кто не убил меня в первую же ночь, когда я пришла в «Протокол». Хотя мог. Легко — Зачем мне тебя убивать? — Омен наклонил голову. В тусклом свете архива его силуэт казался черной дырой с краями, которые шевелились — Потому что я могла быть причастна — сказала ты прямо — Я ставила опыты на радианите. Я подписывала документы на «необратимые трансформации». Я не знаю, был ли ты одним из них. Но я носила белый халат в том аду! Тишина стала вязкой. Омен шагнул ближе. Опустился на корточки напротив — так, чтобы ваши лица оказались на одном уровне. Впервые ты увидела не тени, а то, что под ними: усталость. И страх. Тот же самый, что жил в тебе. — Ты носила белый халат — медленно повторил он — А я носил лицо. А потом у меня не осталось ни того, ни другого. Мы оба — осколки того, что они разбили вдребезги.. Он протянул руку. Не к тебе. К пропуску. — Можно? Ты кивнула. Омен взял карточку так осторожно, будто она была из пепла. Провел большим пальцем по выцветшей фотографии. — Ты улыбалась здесь, — заметил он — Ты помнишь это? — Нет, — соврала ты. Потом выдохнула: — Да. Помню. Это был день, когда я получила грант на исследование стабильности радианита. Я думала, что спасаю мир.. — А спасала бомбу замедленного действия — закончил Омен Ты и не спорила. Он вернул пропуск. Их пальцы на секунду соприкоснулись — холод его кожи прошел сквозь твое тепло, как лезвие. — Я не ищу виноватых — тихо сказал Омен — Я ищу себя. И если ты поможешь — я не спрошу, сколько крови на твоих руках. Потому что на моих — не меньше. Просто она не видна под тенями Ты сглотнула. — Ты не боишься, что я предам? — спросила ты — Что однажды проснусь и решу, что мой долг перед «Kingdom» больше? — Ты уже предала их, когда выжила — ответил он — Они этого не прощают. Значит, мы в одной лодке Он поднялся первым. Протянул тебе руку — открытую ладонь. Ты смотрела на нее несколько секунд. В этой руке не было ничего, кроме темноты и обещания, что он не отпустит. — Ты слишком опасен, чтобы доверять — сказала ты, берясь за его пальцы — Я знаю, — он потянул тебя вверх, помогая встать — Ты тоже Вы стояли в полумраке архива, слишком близко для двух выживших, которые должны ненавидеть друг друга. Но ненависти не было. Было что-то другое. Мрачное. Запутанное. Похожее на начало конца или на конец начала. — Если мы найдем правду, — сказала ты — она может нас уничтожить — А если не найдем — уничтожит ложь — ответил Омен — Выбирать не приходится Он не убрал руку. И ты не убрала. Где-то за окнами базы выла сирена — учебная тревога. Но ни один из вас не шелохнулся. Потому что настоящая тревога была здесь. Между вами. В каждом несказанном слове и в каждом воспоминании, которое вы делили, даже не зная об этом. — Я помогу тебе — наконец сказала ты — Найду, кто ты. Но не ради «Протокола». Ради… Ради того, чтобы ты перестал смотреть на себя как на ошибку! Омен молчал долго. А потом его пальцы чуть сжались — первый жест, который был не угрозой, не страхом. Принятием. — Тогда начнем с того — сказал он — как ты называла лабораторию на седьмом уровне. Ту, где пропадали люди Ты побледнела. — «Колыбель», — прошептала ты — Мы называли ее «Колыбелью» Омен кивнул, и в этом кивке было столько тяжести, сколько может выдержать только тот, кто из этой «Колыбели» уже не вышел. — Я оттуда — сказал он так просто, как будто это ничего не значило И впервые за все время их знакомства ты не отвела взгляд. Потому что теперь ты знала: он не враг. Он — твое прошлое, которое ты помогла создать. И единственный шанс это прошлое переписать. Вместе. В темноте. Без обещаний на счастливый конец.