(Не) истенные

Детский дом Святого Иуды стоял на отшибе города, словно нарыв, который муниципальные власти стыдились показывать приезжим. Серое четырехэтажное здание с облупившейся штукатуркой и решетками на окнах первого этажа — не столько для защиты от внешнего мира, сколько для удержания тех, кто находился внутри. В воздухе, казалось, навеки поселился запах хлорки, смешанный с кисловатым духом дешевой каши и еще чем-то неуловимым — запахом безнадежности, который не выветривался никакими дезинфекторами. Эндрю Миньярд стоял у окна в коридоре третьего этажа, прижавшись лбом к холодному стеклу. За решеткой, в двухстах метрах от ограды, начинался лес — темный, густой, живой. Ветер раскачивал верхушки сосен, и Эндрю казалось, что деревья перешептываются на каком-то древнем, недоступном человеческому уху языке. Его зверь — белоснежный ягуар, о существовании которого знали только он сам да пара воспитателей, видевших случайные оборачивания во сне, — рвался наружу, туда, в чащу, подальше от этого склепа с его вечным полумраком и липкими взглядами. Ему было пятнадцать. По меркам их вида — сущий ребенок, ведь совершеннолетие у оборотней наступало лишь в двадцать пять, а до той поры омега, по закону и обычаю, обязан был находиться под опекой родителей или законных представителей. Только вот закон и обычай писались альфами для альф, и такие, как Эндрю — сироты без стаи, без защиты, без гроша за душой — были расходным материалом. Он провел ладонью по левому предплечью, туда, где под тканью казенной рубашки белели шрамы. Семь приемных семей. Семь домов, из которых его возвращали, как бракованный товар. Семь альф, которые считали, что омега в их доме — это не ребенок, нуждающийся в заботе, а игрушка, данная в пользование. И каждый раз, когда он, сломленный, униженный, пытался воззвать к их милосердию, он говорил одно и то же слово. Слово, которое ему велели говорить. «Пожалуйста». И каждый раз это слово оборачивалось новой болью, новым унижением, новым шрамом — на теле и в душе. Теперь он не произносил его никогда. Вырвал с корнем, как ядовитое растение. За спиной послышались шаги — тяжелые, уверенные, шаги альфы. Эндрю не обернулся. Он узнавал людей по походке, по запаху, по ритму дыхания. Этот пах дорогим табаком, сандалом и ложью. — Миньярд, — голос директора, беты по имени Харгрейв, прозвучал непривычно вкрадчиво. — Зайди в мой кабинет. У тебя посетитель. Эндрю медленно повернулся. Его лицо — бледное, с острыми скулами и глазами цвета темного меда — осталось неподвижным, но внутри все сжалось. Посетители никогда не сулили ничего хорошего. — Кто? — спросил он, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Твой биологический отец, — Харгрейв чуть улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, как струна. — Роджер Миньярд. Депутат. Весьма влиятельный альфа. Тебе повезло, парень. Эндрю ничего не ответил. Он проследовал за директором по длинному коридору, мимо закрытых дверей, из-за которых доносился приглушенный гул детских голосов. Его зверь внутри замер, насторожившись. Депутат. Влиятельный альфа. Такие не приходят за сиротами из милосердия. Такие приходят за товаром. Кабинет директора был единственным помещением в детском доме, которое пытались сделать презентабельным. Дубовая мебель, кожаные кресла, портрет какого-то святого на стене — все это должно было создавать иллюзию респектабельности. Но Эндрю видел трещины на потолке и чувствовал запах плесени, пробивающийся сквозь ароматизаторы. В кресле у окна сидел альфа. Высокий, сухощавый, с резкими чертами лица и холодными серыми глазами. Одет он был в дорогой темно-серый костюм, на запястье поблескивали часы, стоившие, вероятно, больше, чем весь этот детский дом вместе с его обитателями. От него пахло деньгами, властью и чем-то еще — запахом гиены, хищника-падальщика, который не брезгует ничем. Рядом с ним, на краешке стула, сидел ребенок. Маленький омега лет пяти, с белобрысой головой и огромными, испуганными глазами цвета меда — точь-в-точь как у самого Эндрю. Мальчик сжимал в руках потрепанного плюшевого зайца и смотрел в пол. У Эндрю перехватило дыхание. Он не знал этого ребенка, но узнал его instantly — по запаху, по чертам лица, по тому, как отозвался его зверь внутри. Брат. Родной брат. — Эндрю, — Роджер Миньярд поднялся и растянул губы в улыбке, которая не коснулась его глаз. — Наконец-то мы встретились. Я твой отец. А это, — он кивнул на мальчика, — твой брат Аарон. Мы воссоединяем семью. Эндрю перевел взгляд с альфы на ребенка и обратно. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевала буря. Воссоединяем семью. Как трогательно. Он видел таких «отцов» и раньше. Они появлялись, когда истекали сроки опеки и можно было получить пособие, или когда требовался молодой омега для каких-то своих целей. Но этот был другим. Этот был опаснее. От него пахло не просто жадностью — расчетом. — У меня нет отца, — сказал Эндрю ровно. — И брата нет. Аарон вздрогнул и поднял глаза. В них плескался страх — не перед Эндрю, а перед Роджером. Ребенок инстинктивно прижимал зайца к груди, словно тот мог его защитить. Роджер усмехнулся. — Дерзкий. Мне нравится. Но ты поедешь со мной, Эндрю. Таков закон. Ты несовершеннолетний омега, у тебя нет выбора. — Он сделал шаг ближе и понизил голос, так, чтобы слышал только Эндрю. — Или ты думаешь, что сможешь убежать? Попробуй. Я найду тебя где угодно. У меня есть связи. Эндрю смотрел ему в глаза. Он не боялся угроз — он слышал их слишком много раз. Но этот альфа был прав в одном: выбора действительно не было. По крайней мере, сейчас. — Я возьму брата, — сказал он, и это не было вопросом. Роджер кивнул, довольный. — Разумеется. Он твой. Забирай. Эндрю подошел к Аарону и опустился перед ним на корточки. Мальчик смотрел на него огромными, влажными глазами, в которых смешались надежда и ужас. — Как тебя зовут? — спросил Эндрю тихо. — Аарон, — прошептал ребенок. — Аарон, я Эндрю. Я твой старший брат. Ты пойдешь со мной. Я не дам тебя в обиду. Понял? Аарон неуверенно кивнул и протянул ему своего зайца. Эндрю взял игрушку, посмотрел на нее, потом вернул обратно. — Оставь себе. Он тебе нужнее. Когда они выходили из кабинета, Эндрю бросил последний взгляд на Роджера. Альфа улыбался — сыто, довольно, как хищник, загнавший добычу в угол. Если ты думаешь, что я поверю в доброго папочку, ты идиот, — подумал Эндрю, сжимая маленькую ладошку Аарона в своей. — Я уже видел таких папочек. И я знаю, чем это заканчивается. --- Особняк Миньярдов находился в часе езды от города, в элитном поселке, где каждый дом был окружен высоким забором и вековыми деревьями. Машина — черный внедорожник с тонированными стеклами — въехала в автоматические ворота и покатила по подъездной аллее, обсаженной подстриженными туями. Эндрю сидел на заднем сиденье, прижимая к себе Аарона. Мальчик уснул, утомленный переездом и переживаниями, его светлая голова покоилась на плече брата. Эндрю смотрел в окно и запоминал каждую деталь: расположение камер, количество охранников у ворот, высоту забора. Его зверь внутри не спал — белый ягуар ходил кругами, сканируя пространство, оценивая угрозы. Дом оказался именно таким, каким Эндрю его представлял: трехэтажный особняк в псевдоколониальном стиле, с белыми колоннами, мраморными ступенями и огромными окнами. Внутри — мраморные полы, хрустальные люстры, картины в тяжелых золоченых рамах. На стенах висели портреты предков в звериных обличьях: гиены, шакалы, какие-то хищные птицы. Ни одного ягуара. Эндрю отметил это. Их провели в комнаты на втором этаже. Аарону досталась небольшая спальня с детской кроваткой и окном, выходящим в сад. Эндрю — смежная комната, обставленная с безвкусной роскошью: кровать под балдахином, позолоченная мебель, тяжелые бархатные шторы. Все это напоминало декорации к дрянному фильму о «красивой жизни». — Располагайтесь, — Роджер стоял в дверях, поигрывая брелком от машины. — Ужин через два часа. Будьте готовы. У нас гости. Эндрю не ответил. Он дождался, пока шаги альфы стихнут в коридоре, и только потом позволил себе осмотреться внимательнее. Окно выходило на задний двор — там был бассейн, беседка и густые заросли кустарника у забора. Камера на углу дома поворачивалась, охватывая сектор. Охрана — как минимум трое, судя по запахам, которые он уловил по пути. Аарон проснулся и сел на кровати, протирая глаза. — Эндрю? Мы теперь будем жить здесь? — Временно, — ответил Эндрю, не оборачиваясь. — Пока не придумаем, как уйти. — Мне страшно, — прошептал Аарон. — Тот альфа... он плохой. Я чувствую. Эндрю повернулся и подошел к брату. Он сел рядом и осторожно, словно боясь сломать, положил руку ему на плечо. — Слушай меня внимательно, Аарон. Ты прав, он плохой. И здесь будет опасно. Но пока я с тобой, никто тебя не тронет. Ты веришь мне? Аарон кивнул, глядя ему в глаза. — Верю. — Тогда делай все, что я скажу. Не спорь, не задавай лишних вопросов. И никогда, слышишь, никогда не оставайся с ним наедине. Если он позовет тебя — зови меня. Понял? — Понял. Эндрю кивнул и встал. Ему нужно было подготовиться к ужину. И к гостям. Гостем оказался Дрейк Спир. Он прибыл ровно в семь вечера — высокий, широкоплечий альфа с неприятным, маслянистым взглядом и улыбкой, от которой у Эндрю свело челюсти. От него пахло шакалом — хищником, который предпочитает легкую добычу и не гнушается падалью. Одет он был дорого, но безвкусно: ярко-синий пиджак, золотые запонки, часы с бриллиантами. Ужин проходил в огромной столовой с камином и длинным дубовым столом. Роджер сидел во главе, Дрейк — по правую руку. Эндрю и Аарона посадили напротив, как экспонаты на выставке. — Это тот самый? — Дрейк кивнул на Эндрю, не скрывая оценивающего взгляда. — Мелковат. Но смазливый. Глаза красивые. — Он еще молод, — Роджер отпил вина. — Через пару лет расцветет. А пока... можешь присмотреться. Эндрю сидел неподвижно, глядя в тарелку. Аарон рядом с ним дрожал, но молчал, помня наказ брата. — А второй? — Дрейк перевел взгляд на Аарона. — Совсем ребенок. — Это товар на вырост, — Роджер усмехнулся. — У меня есть партнеры в Дубае. Шейхи любят молоденьких омег. Через десять лет за него дадут хорошую цену. Эндрю почувствовал, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Его зверь зарычал, требуя выхода. Товар. Вырост. Цена. Они говорили о его брате, как о скотине на аукционе. Дрейк встал и, обойдя стол, подошел к Аарону. Он наклонился, взял мальчика за подбородок и повернул его лицо к свету. — Какой хорошенький, — протянул он. — Через десять лет будет конфетка. Может, я и его себе заберу? Сделаю скидку? Аарон замер, его глаза наполнились слезами. Эндрю медленно поднял голову. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но в нем звенела сталь: — Да ты педофил, дядя. В столовой повисла тишина. Роджер замер с бокалом в руке. Дрейк медленно повернулся к Эндрю, и его улыбка стала жесткой, хищной. — Что ты сказал? — Ты слышал, — Эндрю смотрел ему в глаза, не мигая. — Ты педофил. И твой папаша, видимо, такой же, раз вырастил такое дерьмо. Дрейк ударил его наотмашь. Тяжелая ладонь впечаталась в скулу, и Эндрю отлетел вместе со стулом, ударившись головой о мраморный пол. Перед глазами вспыхнули искры, во рту появился металлический привкус крови. — Эндрю! — вскрикнул Аарон, но Роджер рявкнул на него: — Молчать! Эндрю медленно поднялся на ноги, вытирая кровь с разбитой губы. Его глаза горели. Он не чувствовал боли — только холодную, концентрированную ненависть. — Еще раз тронешь меня или моего брата, — сказал он, глядя на Дрейка, — и я тебя убью. Медленно. Ты будешь молить о смерти, но я не дам тебе умереть, пока не наслушаюсь вдоволь. Дрейк рассмеялся — нервно, неуверенно. В глазах альфы мелькнул страх, хотя он пытался это скрыть. — Роджер, твой щенок совсем отбился от рук. Придется его дрессировать. — Придется, — согласился Роджер, не глядя на Эндрю. — Но это позже. А сейчас — убери его с глаз моих. Пусть сидит в своей комнате. Эндрю подхватил Аарона за руку и вышел из столовой, не оборачиваясь. Кровь капала на мраморный пол, оставляя алые следы на белом камне. В ту ночь, лежа в своей позолоченной клетке и глядя в потолок, Эндрю принял решение. Он не останется здесь. Он не позволит сделать из Аарона «товар на вырост». Он сбежит, даже если для этого придется прорываться с боем. Его зверь внутри согласно заурчал. Белый ягуар был готов. --- План побега созрел за три дня. Эндрю наблюдал, запоминал, анализировал. Смена караула происходила в два часа ночи — в это время охранники собирались в будке у ворот, пили кофе и обсуждали ставки на подпольных боях. Окно в его комнате выходило на задний двор, где камера делала полный оборот за сорок секунд. За это время можно было добежать до кустарника у забора, а оттуда — перемахнуть через ограду и скрыться в лесу. Он не знал, куда бежать. У него не было денег, не было документов, не было связей. Но у него был его зверь — белый ягуар, быстрый, сильный, смертоносный. И у него был Аарон, которого он поклялся защитить. В ночь побега Эндрю разбудил брата в половине второго. Аарон, еще сонный, послушно оделся в то, что приготовил Эндрю: теплую куртку, ботинки, шапку. Он не задавал вопросов — просто доверял. — Сейчас мы уйдем, — шепнул Эндрю, завязывая шнурки на его ботинках. — Ты должен делать все, что я скажу. Когда я превращусь, ты схватишься за мою шерсть и не отпустишь, что бы ни случилось. Понял? — Понял, — прошептал Аарон, и его глаза блестели в темноте. Эндрю подошел к окну. Он открыл створку — бесшумно, заранее смазав петли маслом, украденным из гаража. Ночной воздух ворвался в комнату, пахнущий хвоей и свободой. Он обернулся. Это произошло мгновенно — тело выгнулось дугой, кости затрещали, перестраиваясь, кожа покрылась белоснежным мехом. Через несколько секунд на месте невысокого омеги стоял белый ягуар — сто пятьдесят сантиметров в холке, с мощными лапами, острыми клыками и глазами, горящими в темноте, как два янтарных фонаря. Аарон, не дыша, смотрел на брата. Потом, словно повинуясь инстинкту, он тоже обернулся — маленький котенок ягуара с пушистой белой шерсткой и огромными, испуганными глазами. Эндрю-ягуар осторожно взял котенка за шкирку и выглянул в окно. Камера поворачивалась. Тридцать секунд. Двадцать. Десять. Он прыгнул. Приземление было мягким — мощные лапы амортизировали удар. Эндрю рванул к кустам, прижимаясь к земле, сливаясь со снегом. Аарон висел в его зубах, не шевелясь, как и велел брат. Они почти достигли забора, когда из тени вышли двое охранников с волкодавами. Огромные псы, почуяв чужака, залаяли и рванули вперед. Эндрю не остановился. Он бросил Аарона в снег у забора — мягко, как умеют только кошки — и развернулся к собакам. Первый волкодав прыгнул, целясь в горло. Эндрю встретил его ударом лапы — когти распороли собачье брюхо, и пес с визгом рухнул в снег. Второй вцепился ему в заднюю лапу. Эндрю взревел от боли и, извернувшись, сомкнул челюсти на загривке пса. Хруст позвонков — и волкодав обмяк. Охранники, увидев белого ягуара, закричали и бросились врассыпную. Кто-то выстрелил — пуля просвистела над головой. Эндрю схватил Аарона и, не обращая внимания на боль в лапе, рванул к забору. Он перемахнул через ограду одним мощным прыжком и исчез в лесу. Позади остались крики, выстрелы, лай уцелевших собак. Впереди была неизвестность — холодная, опасная, но свободная. Они бежали всю ночь. Эндрю-ягуар прокладывал путь через сугробы, овраги, замерзшие ручьи. Аарон-котенок то бежал рядом, то, устав, повисал в зубах брата. К утру они забрались глубоко в чащу, куда не доносился ни один звук цивилизации. Эндрю остановился у подножия старой ели и осторожно положил Аарона на мох. Котенок дрожал, его шерстка промокла от снега. Эндрю обернулся обратно в человека — голого, израненного, с кровоточащей раной на ноге. Он опустился рядом с братом и прижал его к себе, согревая своим телом. — Мы справились, — прошептал он, гладя мягкую шерстку. — Мы свободны. Аарон обернулся обратно и уткнулся лицом в грудь брата. Он плакал — беззвучно, одними слезами. — Эндрю, мне страшно. — Мне тоже, — признался Эндрю, и это была первая правда, которую он сказал за долгое время. — Но пока мы вместе, мы выживем. Я обещаю. Кто все эти люди, чтобы учить меня жить? — подумал он, глядя на светлеющее небо сквозь ветви ели. — Я сам научу. Я сам выращу брата. Я сам построю нашу жизнь. И никто больше не посмеет нас тронуть. Где-то далеко, в особняке Миньярдов, Роджер метался по кабинету, раздавая приказы. Дрейк Спир, узнав о побеге, поклялся найти «мелкого ублюдка» и отомстить. Но Эндрю этого не слышал. Он засыпал под старой елью, прижимая к себе брата, и впервые за много лет чувствовал что-то похожее на покой. Впереди были годы скитаний, подпольные бои, работа до изнеможения, школа, университет. Впереди была встреча с тем, кто перевернет его мир с ног на голову — с рыжим лисом, пахнущим молочным шоколадом. Но это будет потом. А сейчас был только лес, снег и два маленьких ягуара, которые отказались быть чьей-то собственностью. --- Продолжение следует...