Король воров

Чжао Сяосинь почувствовал, как сердце в его груди останавливается. Перед ним лежала отрезанная тонкая косица, украшенная синей бусиной. Такие его сын любил вплетать в волосы... Иньшэнь обладал довольно миловидной внешностью, но считал себя неполноценным из-за своего недуга, несмотря на то, что всеми силами пытался скрыть это. Он любил красивые вещи, оружие, любил вплетать в свои волосы ленты и бусины, заплетать косички — заколка ему по возрасту еще не полагалась. Одна из этих косичек лежала сейчас перед ним на столе. Две недели назад он отвез сына к знаменитому лекарю в другой город в двух днях пути. Они вели долгую переписку, прежде чем лекарь согласился осмотреть его. К сожалению, он не мог надолго оставить дела здесь, в Куйчжоу, поэтому оставил сына с двумя доверенными людьми у лекаря, а сам вернулся. Вчера он получил письмо, что они собираются в обратный путь, а сам Чжао Сяосинь должен был встретить их на постоялом дворе примерно в дне пути от Куйчжоу. Но выехать он не успел: клан Чан пришел к нему раньше. — Итак, господин Чжао, ваш сын у нас, — лучась довольством, произнес Чан Ихань. Двое заклинателей, сопровождавших его, усмехнулись. — Пока что ему ничто не угрожает. Мы вернем его вам живым и здоровым... в обмен на ту самую книгу. Вы же знаете, где она. Проклятый клан Чан! Сколько лет они враждовали, сколько темных артефактов он и его люди смогли украсть у них и обезвредить — это было единственное, что он мог сделать... Ведь он знал, что клан Чан сотрудничает с Верховным заклинателем, а значит любой суд Король Воров бы проиграл. И бесполезно обращаться к кому-либо: Вэни слишком сильны, они защитят клан Чан, а его сотрут в порошок. Это была первая проблема. Вторая проблема была в том, что книги у него не было. Она хранилась в Храме Цветущей Сливы под печатями. Они пытались уничтожить этот артефакт, но не смогли даже взять ее в руки. Шкатулку, отданную демоном, они еле-еле смогли запечатать обратно, да и то — двое адептов лишились сознания, такой сильной была темная энергия, исходящая от черной книги, даже сквозь талисманы. Поэтому они закрыли шкатулку, наложили еще пару слоев дополнительной защиты и закрыли в хранилище. Это все, что они могли сделать. В письме Лин Яо указал, что книгу не читал и им не советует, однако предполагает, что там содержатся особо страшные и каверзные проклятья, защититься от которых трудно. Чжао Сяосинь даже боялся подумать, какая беда постигла бы Поднебесную, если бы черный артефакт попал в руки Вэнь Жоханю, который был одержим темными искусствами и уже терял рассудок. — У меня нет книги, — холодно сказал Король Воров. — Конечно же, в вашем доме ее нет, вы же не будете подвергать такой опасности своих домочадцев! Скорее всего, вы передали ее своим друзьям-даосам... Знаете, книгу мы получим в любом случае. Вырезать какой-то там храм... Труда не составит. Чжао Сяосинь сжал кулаки, собираясь послать Чан Иханя к демонам, но вдруг почувствовал... Что-то. Что-то странное, темное... Страшное. Заклинатели тоже напряглись, а один из них даже вытащил меч. В чем дело? Мужчина обернулся. Прямо за ним, пройдя сквозь стену, в комнату вошло... что-то. Сгусток черного тумана, которая сложилась в фигуру невысокого худощавого мужчины. Мужчина неторопливо обвел глазами людей в комнате... и поклонился ошарашенному хозяину поместья. — Этот дух приветствует господина Чжао, — сказал он.

***

Сюэ Ян неторопливо шёл, насвистывая и подставляя нос яркому весеннему солнышку. Вчера вечером он распрощался с семейством Ван, друзьями Линсина и со своей так называемой бандой, а с утра покинул родной город. Он собирался вернуться туда осенью — на зимовку его ждали с распростёртыми объятиями, а пока можно и попутешествовать. Может быть, ему удастся узнать какие-нибудь интересные заклинания или что-то в этом духе. Заклинателей он собирался избегать, разумеется — разве еще раз ему попадется такой же идиот, как тот, который случайно забрел в Куйчжоу! Трясся, как заячий хвост, тоже мне, совершенствующийся! Хах! Ближе к трем часам пополудни он решил устроить небольшой привал и перекусить, но едва он расположился на небольшой полянке, как его вдруг что-то... Будто бы дёрнуло в сторону. Он ощутил что-то странное, будто к нему тянется какая-то нить, и тянет, тянет куда-то... — Линсин, — тревожно спросил Сюэ Ян, — ты ничего не чувствуешь? На мне ничего нет? — Нет, а что такое? — Меня будто... Зовут. — Ну, раз зовут, значит, пойдём, — пожал плечами дух. — Если нас заманивает в ловушку неведомый яо, то мы справимся с ним. — Опыт и еда, а может быть, и ценные ингредиенты... — задумчиво произнес Сюэ Ян. — Пошли. Начертав скрывающий талисман, он двинулся на зов. С каждым пройденным чжаном зов ощущался все сильнее, отчаяннее, и мальчик остановился, велев духу слетать и разведать обстановку. Но обратно он его не дождался: судя по резкому приливу энергии и услышанным в голове отголоскам чьих-то криков, Линсин кого-то убивал. Он кинулся вперёд со всей скоростью, на которую был способен.

***

Чжао Иньшэнь с отчаянием кусал губы. Твари! Все обещало быть так хорошо: прославленный лекарь сделал так, что ноги слушались намного лучше и даже болели — о, боль была счастьем, хуже было, когда он ничего не чувствовал. Он сидел в экипаже, с нетерпением ожидая, когда увидит, наконец, отца и обрадует его, как вдруг... Экипаж тряхнуло, испуганно заржала лошадь. Послышался чей-то хрип... Один из его сопровождающих выскочил наружу и тут же упал, и через мгновение на его место влез незнакомец и ударил Иньшэня по шее — он потерял сознание и больше ничего не успел сделать. Очнулся он на какой-то поляне, у костра, со связанными руками. Стараясь не выдать себя, слушал, смотрел из-под опущенных ресниц. —... была лошадь, да и сам экипаж... — Его и подлатать можно. У костра сидело четверо мужчин без опознавательных знаков на одежде: рядом с каждым лежал меч. У одного мальчик заметил лук. Или наёмники, или заклинатели. Лошадь, похоже, убили или убежала, экипаж пострадал, его сопровождающие убиты. Его любимую перевязь с кинжалами отобрали. Иньшэнь попробовал пошевелить ногой — кинжал в сапоге был на своем месте. Это уже хоть что-то. Но даже так к нему начала подступать тревога. На улице ещё не вечер, а день, значит, остановились они не на ночлег, похитители явно ждут чьих-то указаний. Вопрос — чьих? То, что это кто-то из врагов отца, было и так понятно... Плохо дело! Даже если он каким-то образом обезвредит четырёх здоровых мужчин, далеко сбежать он не сможет. Его костыли неизвестно где, не на животе же ползти! Можно, конечно, приспособить какие-нибудь палки, но... Нет, Иньшэнь осознал, что он в... весьма нехорошей ситуации. — Проверь пацана, — сказал один. Тот, кто сидел ближе всех, больно ущипнул его за шею: Иньшэнь не вскрикнул, но дрожь побороть не смог. — Наша принцесса очнулась, — ухмыльнулся мужчина и снова больно ущипнул, на этот раз за щеку. Иньшэню стало противно. — Дай ему попить хотя бы, — снова сказал первый и кинул фляжку. Тот поймал и вытащил пробку, прислонил к его губам, и Иньшэнь послушно пил, вдруг следующая возможность представится неизвестно когда. Когда вода кончилась, он прикрыл глаза: вдруг навалилась какая-то усталость. – Эй, не хочешь сказать спасибо? — Спасибо, — тихо и спокойно ответил Иньшэнь. Он не собирался кричать, плакать, задавать вопросы или хамить своим похитителям — слезы и крики не помогут, на вопросы никто не ответит, а за хамство можно получить затрещину в лучшем случае, а в худшем могут и избить. Не до смерти, он был явно нужен живым, иначе убили бы сразу... Выводить этих людей из себя неподобающим тоном он тоже не собирался. Но это не значило, что он не хотел... Кричать, плакать и ругаться. В конце концов, ему всего десять лет... Ему становилось страшно. Дурной блеск глаз похитителей — особенно того, кто щипал его и давал воду — настораживал его и пугал. Вспомнились слухи о демоне Лин Яо. Интересно, пришел бы он к нему на выручку? Ведь он ребенок, и он в беде. Хотя чего тут думать — Лин Яо, если он есть, где-то там, в Куйчжоу, а он, Чжао Иньшэнь, тут, где-то в глухом лесу... Ах, Лин Яо, если бы ты пришел! Поубивал бы ты этих негодяев? Хорошо бы... Но мальчик понимал, что надежды на это мало. Предательская слеза скатилась по щеке и затерялась в волосах, заплетенных в тонкие косички. — Скучно, — проворчал один из мужчин. — Ну сходи подстрели кого-нибудь, — предложил другой, — неизвестно, сколько еще нам тут куковать! — У них в мешках что-то было, надо посмотреть, — откликнулся третий, — все равно им уже не пригодится, ха-ха! — А я бы по-другому развлекся, — сказал четвёртый. Тот самый. И посмотрел на Иньшэня так пристально, что его передернуло от омерзения. Лин Яо, взмолился мальчик, если ты есть, если хоть часть слухов о тебе — правда, приди. Спаси меня... — Фу, ну ты даешь, — сказал кто-то, — это ж пацан, пусть и смазливый как девка, с косами этими, но дите ж! Давно в борделе не был, кое-что в голову ударило? — Будто у нас в клане так хорошо идут дела, что у каждого есть деньги на бордель! Глава не слишком-то щедр! — Верно! Пацан, с него не убудет — замуж выдавать не надо, ха-ха-ха! И мужчина вновь повернулся к Иньшэню, который буквально застыл от ужаса. Ноги от самого бедра онемели, а сам он едва мог пошевелиться. Он понял, что его ждет. Лин Яо Лин Яо Лин Яо Приди и спаси меня Молю Но похититель уже протянул к нему свои руки и решительно перевернул на живот, задрал подол одежды и принялся лапать его зад. — Костляв слегка, ну ничего... Иньшэнь уже почувствовал, как он навалился на него всем телом, а его пальцы потянулись к завязкам штанов, как вдруг услышал вопль одного из похитителей. — Что за... — отвлекся насильник и слез с него. Иньшэнь повернул голову, смаргивая слезы, и увидел, как одного из мужчин держит за горло неясная черная фигура, и несчастный, крича, на глазах высыхает, превращаясь почти что в труху. Похитители замерли в ужасе, но длилось это всего пару мгновений, и они, обнажив свои мечи, кинулись на черную фигуру. Мечи тускло засветились. Все-таки заклинатели. Фигура рассеялась, и из кустов вылетел мальчик с кинжалом в руках и сразу же напал. Иньшэ не стал разлеживаться. Скинув с себя оцепенение, он извернулся и потянулся к сапогу. Ног он не чувствовал, руки были связаны сзади, поэтому задача была нелегка, но он справился и разрезал верёвки на руках. Без тренировок он бы не справился. Отец понимал, что всякое могло случиться, и заставлял его тренироваться — разрезать и развязывать веревки, освобождаться, если вдруг его похитят. Вот тренировки и пригодились. Он предпочёл отползти к краю поляны, где было поваленное дерево, подальше от боя. На поляне творилось ужасное: мальчик с кинжалом сражался сразу с двумя заклинателями, и те теснили его к дереву. Третий подкрадывался сзади. Однако мальчика это ничуть не смущало: он хохотал, как безумный, наносил странные удары, в от его кинжала исходила тьма. Наконец ему удалось ранить одного — лишь немного поцарапать руку... Но раненый закричал, а его раненая конечность иссохла, как и самый первый несчастный. — Эй, а куда это ты собрался? — вдруг взревел несостоявшийся насильник и кинулся к нему. Иньшэнь торопливо спрятал кинжал в складках одежды. — Смотри у меня, я с тобой еще не закончил! — прорычал он, хватая его за горло. — Гадкое ваше сучье семейство, сколько же от вас проблем!!! Иньшэнь нашел в себе силы садануть его рукоятью ножа по виску. Мужчина пошатнулся и закрыл ладонью его нос и рот, а другой снова за горло. И заорал, потому что Иньшэнь что есть сил вцепился в его ладонь зубами. Терять ему было нечего. — Помоги!!! — послышался сзади полный боли и ужаса крик. Мужчина отнял руки и выругался, тряся окровавленной прокушенной ладонью — все его товарищи были мертвы. Мальчик стоял, тяжело дыша и торжествующе улыбаясь, кинжал в его руках сиял, а у правого плеча стояла объятая черным туманом фигура. — Ах ты! Чем бы ты ни был, я убью тебя! — заорал похититель. — Что ты за тварь?!! Он встал и кинулся было в атаку. Иньшэнь сжал в руках кинжал. Безусловно, таинственный мальчик одержит победу, но... Кинжал вонзился точно в шею у основания черепа. А Иньшэнь стер кровь с подбородка и почувствовал, что из него будто выпустили весь воздух. Мальчик подошел к трупу и выдернул кинжал, плавной кошачьей походкой подошел к нему и стер с его лица остатки крови. Глаза его светились... Восхищением? — Ты звал меня, и я пришел, — сказал он.