Король воров

Улица Куйчжоу была полна народу, спешащего по своим делам, под ногами людей и лошадей поднималась пыль. Солнце било в глаза, жёсткие доски крыльца мозолили тощий зад сидящего без дела семилетнего мальчишки. Впрочем, семилетним он был только с виду. Подыхая на окутанной туманом улице города И, всё, чего хотел Сюэ Ян — восстать в виде злобного духа и мстить. Нет, он бы не кидался в атаку — развеяли бы тут же. Но являться во снах, донимать и изводить разговорами, а потом исчезать — почему нет? Первым делом он бы пошёл к Вэй Усяню. Сюэ Ян ведь отнёсся к нему со всем почтением: был вежлив, всячески демонстрировал своё восхищение, оставил в живых детишек… И что в итоге? Он бы довёл его до безумия, и никакой Ванцзи бы не спас его. Потом он пошёл бы к Су Шэ и устроил бы ему падение со скалы — меньшего этот говнюк не заслуживал. После Су Шэ он бы навестил Лань Сичэня. Нет, тот ему ничего не сделал — но он явился бы к нему и поведал всё-всё: и про тренировочный лагерь, и про печать, и про убийство Чифэн-цзюня, и про то, как Мэн Яо женился на собственной сестре… Ох, как было бы забавно! Прекрасная бы выдалась месть! Ну и на десерт — он бы пошёл к Сун Ланю, который осмелился забрать то, что принадлежит ему, Сюэ Яну. Он бы преследовал его годами, заставляя страдать людей, которых он спасал. Как было бы весело: даочжан Сун странствовал и охотился бы, избавляя мирных людей от тёмных тварей, не зная, что следом идёт ещё более тёмная и злая… Как быстро померкнет слава знаменитого заклинателя, если его свяжут со злобным духом, идущим следом? Его будут гнать взашей и проклинать, и нигде не будет ему пристанища… Однако почему-то боги решили по-другому. И, закрыв глаза в последний, как ему казалось, раз, он очнулся лежащим на мусорной куче. Избитый, голодный и замёрзший. В своём же детском теле. Он смутно помнил события следующих нескольких недель. Кажется, он кого-то убил — из мальчишек, которые пытались издеваться над ним. Да, он был мал и слаб, вместо золотого ядра внутри теплились жалкие крохи — но знания из головы и звериная жестокость никуда не делись. А знал он много полезного: про акупунктурные точки, уязвимые места на человеческом теле, и сил его маленького и голодного тела и умений взрослого хватило дать отпор таким же маленьким и голодным. Большие цели, которые он себе ставил, канули в небытие. Вэй Усянь? Мэн Яо? Су Шэ? Они далеко, а он вот тут, и ему надо выжить. Зато клан Чан — близко… Он потер синяк, проглядывающий сквозь прореху в драных штанах, поджал и вновь распрямил пальцы на перепачканных грязью ногах, отстранённо подумав, что скоро зима и нужно озаботиться хоть какой-то обувью, прищурившись, плюнул в скачущего неподалёку воробья и услышал: — Эй, мальчик! Поди сюда! Сюэ Ян повернул голову на голос. Из открытого окна чайной на него смотрел Чан Цыань. Детские глаза зажглись злым огнём, и он поспешил спрятать горящий яростью взгляд за длинными ресницами. Всё это время он ждал этого момента: когда он очнулся, на его руках был полный набор пальцев, а значит, судьбоносной встречи ещё не произошло. Мальчик вразвалочку подошёл к заклинателю. Чан Цыань, отмечал он, одет был почти роскошно для этой глуши — впрочем, по сравнению с заклинателями из Ланьлин Цзинь он казался бы нищим бродягой. Приди он в Башню Кои, не без злорадства подумал Сюэ Ян, ему бы не то что милостыни не подали — погнали бы в шею, не дав подняться и на десяток ступеней! Лицо Чан Цыаня было круглым и слегка одутловатым, под глазами набрякли мешки, взгляд был мутным, а белки — испещрены красной паутиной сосудов. Похоже, глава клана Чан давненько и беспробудно пил. — Хочешь пирожных? — спросил Чан Цыань, демонстрируя тарелку с шестью разноцветными круглыми рисовыми шариками, украшенными кунжутными семечками и крупинками измельчённого османтуса. Сюэ Ян внезапно осознал, что со вчерашнего утра у него во рту не было ни крошки. Хотел бы он послать этого гада далеко да вцепиться ему в физиономию, может быть, откусить нос — но пирожные на тарелке заворожили его, манили, притягивали взгляд. — Окажи мне услугу, и все эти сладости — твои. Сюэ Ян заинтересованно склонил голову. Хотелось плюнуть Чан Цыаню в лицо, но есть хотелось больше. Месть местью, но маленький растущий организм требовал еды. — Что я должен сделать, господин? — Сюэ Ян, изображая энтузиазм, подошёл ещё ближе. — Через три дома есть чайная. Отнеси это послание хозяину, и я вознагражу тебя. — Всего-то? Я мигом, господин! — воскликнул мальчик, крепко сжимая сложеный вчетверо лист бумаги. — Вот только… Можно мне одно пирожное сейчас? — Выполнишь поручение — получишь пирожные, — повысил голос Чан Цыань, отодвигая тарелку подальше от края стола. Люди, сидевшие за соседними столами, начали оглядываться, подавальщик, хмуро протиравший стойку, поднял глаза и снова вернулся к своему занятию. — Тогда ищите другого дурака, дядюшка, — выплюнул Сюэ Ян, кидая листок на пол. — Ладно-ладно, — немного нервно сказал Чан Цыань, приглаживая волосы. — Можешь взять одно. Так и быть. — Премного благодарен, господин! — просиял мальчик, моментально хватая шарик и засовывая его в рот, и поднял записку с пола. — Я мигом! И вприпрыжку выбежал прочь. Зайдя за угол, чтобы его не было видно из окна, он нырнул в проулок и развернул записку. Чан Цыань не мог ожидать, что уличный нищий бродяжка умел читать? Чжао Сяосинь! Ты, мерзкое исчадие тьмы, сын черепахи! Если ты сейчас же не вернешь артефакт, который твои люди украли у меня, твой паршивый щенок не сможет больше шевелить не только ногами, но и руками, потому что я сломаю ему хребет! Даю тебе время до конца недели! Сюэ Ян призадумался. Он смутно помнил из последующих событий, что в записке были оскорбления и угрозы, но что за артефакт был упомянут в ней? Интересно, интересно… Краем уха, ещё в той жизни, он слышал это имя, но никак не мог припомнить… И он не спеша пошёл к указанной чайной, чтобы посмотреть на человека, которому была адресована записка. Хозяин чайной сидел за столом у стойки, держа в руках крошечную чашку. На вид ему было около сорока, одет он был в простую, но с виду новую одежду, причёска была скромной, но аккуратной. Перед ним стоял изящный серебряный кувшин с длинным носиком, в каких обычно подавали вино, и тарелка с закусками. Одного взгляда на него Сюэ Яну хватило, чтобы звериным своим чутьём, закаленным сначала улицей, а потом жизнью в ланьлинском змеюшнике, понять — мужчина опасен. Возможно, в тот раз, в той жизни — ему даже повезло, что он отделался всего лишь парой зуботычин. — Прошу простить меня, господин, — подобострастно начал он, кланяясь, но так, чтобы было видно записку и настороженно наблюдая за его реакцией. Мужчина искоса посмотрел на него и молча отпил из чашки, затем налил себе ещё. — Вам сообщение от главы Чан. — Подойди, — обронил мужчина, разворачиваясь. Сюэ Ян проделал несколько осторожных шагов к нему и чуть не взвизгнул, когда на его запястье сомкнулись чужие цепкие пальцы. Мужчина рванул его руку на себя, перехватил, нащупал пульс… Демоны! Он ещё даже не прочитал записку, а уже занялся рукоприкладством! — Я чувствую в твоём теле духовные силы, — сказал Чжао Сяосинь. Сюэ Ян похолодел, лихорадочно просчитывая варианты. Всё время после того, как очнулся, он старательно медитировал, пытаясь развить золотое ядро. Как ни манил его Тёмный путь, с кланом Цзинь он больше не желал связываться — не хотел он больше валяться полумертвым в канаве, спасибо! А если что, никуда Тьма от него не денется, как и он от неё. Не собирался Сюэ Ян становиться добрым заклинателем, хранящим простой люд от нечисти — он просто хотел жить, не болеть, не стучать зубами от холода… — Неужели Чан Цыань настолько опустился, что его адепты выглядят, как нищие побродяжки? — Я не являюсь частью клана этого обманщика! — с искренней обидой взвыл мальчик. — Я просто сидел на улице, а он позвал меня и обещал мне пирожных, если я доставлю вам эту записку, вот и всё! — Ну так давай её сюда, паршивец, — проворчал господин Чжао, протягивая руку, и Сюэ Ян послушно вложил в неё сложенный лист. — Зная Чан Цыаня, предположу, что ничего хорошего там не написано. Мужчина углубился в чтение, нахмурился, а Сюэ Ян сжался, ожидая побоев, и попытался тихо отползти, чтобы потом дать деру, пока его не избили. Не нравилось ему поджимать хвост, и приходилось напоминать себе, что ему семь лет, что сила в его теле едва теплится, и нет ни трупного яда в кармане, ни печати в мешочке, ни меча в рукаве, а только звериная осторожность и умение притворяться и ждать. Чжао Сяосинь выругался и поднял глаза. — Куда это ты собрался, мелкий? Сидеть! — Сюэ Ян словно прирос к дощатому полу и замер. — Эй, Юй Чэнь! Принеси мне чернила и кисть. А ещё тарелку риса и палочки. — Сей момент, господин! В мгновение ока на стол опустилась полная плошка риса, чайник и чашки, письменный набор. — Ешь, звереныш, — сказал мужчина, пододвигая к нему тарелки с рисом и остатками закусок и палочки. — Я напишу ответ этому негодяю, доставишь его, если сможешь застать. Сюэ Ян не дал себя уговаривать дважды и тут же накинулся на еду. Страшный убийца позорно капитулировал перед чашкой риса. Быстро набив пузо до отвала, мальчик низко поклонился, благодаря за угощение, и взял записку, на обратной стороне которой был написан ответ. Естественно, он не сдержал любопытства и прочел, едва зашёл за угол. Чан Цыань. Ты должен благодарить меня за избавление от тяжкого бремени, коим являлась шкатулка. Артефакт был тёмным, и он обезврежен и уничтожен в надёжном святом месте. А если будешь угрожать мне и дальше, то я расскажу об этом Великим орденам, и тебя и весь твой клан заклеймят отступниками. Сюэ Ян со всех ног припустил к чайной, где сидел Чан Цыань, но его там не оказалось. Естественно, когда он решил потребовать свои честно заработанные пирожные, он был схвачен за ухо и вышвырнут за дверь. Люди, сидящие внутри — те же самые — и слышавшие своими ушами, как мальчику была обещана награда, опускали глаза в свои тарелки и притворялись, что видят его в первый раз. Недобро посмотрев на посетителей и подавальщиков, запоминая лицо каждого из них до последней чёрточки, он, потирая покрасневшее ухо, побежал, надеясь застать Чан Цыаня. Тот, как и в прошлый раз, садился в экипаж. Он не ждал пирожных, не смешите, ему хотелось взглянуть на рожу подонка, когда он прочитает… — Господин, — закричал он что есть мочи, размахивая бумажкой, — вам ответ! — Что? — обернулся Чан Цыань. — Я доставил вашу записку, и тот господин написал вам ответ. — Давай сюда, что встал?! — рявкнул глава Чан и вырвал записку из рук, чуть не разорвав тонкий лист. Прочитав, он побагровел от гнева, скомкал записку и с ругательствами отшвырнул прочь. Сюэ Яна уже рядом не было: он отбежал и затаился, пока ему не прилетело. Чан Цыань поспешно сел в экипаж и отбыл, а Сюэ Ян подобрал записку и, бережно сложив, убрал за пазуху. Пригодится.