Король воров

Через пару недель после смерти Цин Муянь в дом висельника вошла женщина, до которой докатились слухи о бывших собутыльниках пьяницы Лин Ю и о том, что он им якобы помог. Они, кстати, действительно перестали пить — им было банально некогда — и их супруги периодически навещали Линсина, традиционно оставляя немного закуски. Женщина принесла вяленого мяса и громко позвала: — Лин Ю! Пьяница Лин, покажись! Линсин тут же появился перед ней во всей красе уважающего себя дяоцзиньгуй — на верёвке, с высунутым языком и черно-синим лицом. Не то чтобы ему было очень интересно, зачем она его зовет — просто она так разоралась с утра пораньше, а хозяин, утомлённый очередной тренировкой, изволил крепко и сладко спать. За эти две недели, надо сказать, висельник основательно взялся за воспитание своего нерадивого хозяина. Они выяснили, что на момент своей смерти Лин Ю оказался всего на пять лет старше Сюэ Яна, но ощущение было, что на все пятнадцать. Он заставил мальчишку купить нормальное одеяло, раз уж у него были деньги, и — о ужас! — пару книг. Благо у них больше не было проблем с обслуживанием — Линсин убедил его сходить в городскую общественную баню, прежде чем надевать новые вещи, и теперь Сюэ Ян был прилично одет, обут, причёсан, умыт, прятал свой злобный взгляд и вообще, был вполне себе похож на молодого господина из нормальной семьи. Притворяться он умел — месяцы путешествия в облике даочжана просто так не прошли. Так что теперь его никто не обвинял в воровстве и не гнал взашей, стоило ему появиться в лавке или на рынке. — Чхх-кхх-екххо т-кхх-ебе над-хо, несч-кххастная? — прошипел висельник. Женщина замерла от ужаса. — Я п-принесла закуску, — заикаясь, ответила она. — Сп-ккхх-асхх-ибо, — милостиво кивнул Линсин и выжидательно выпучил левый глаз. — Помоги мне, Лин Ю! — Чхх-кхх-екххо?! — дух чуть не свалился с верёвки от удивления. — Мой муж мне изменяет, — зарыдала женщина. — Ни одной юбки не пропускает! Я уже и в храме молилась, да всё без толку! — И чххх-то ты кххх-очешь, чтхх-тобы я сдхх-елал? — Напугай его! Так, чтоб ни на одну бабу больше не посмотрел! — Чхх-то, даже на тхх-ебя! — Плевать, будто он мне нужен, после стольких баб-то… Не хватало ещё подцепить срамную болезнь! Надо мной уже все смеются… Я живу Зелёной улице, моё имя Цзо Сумин… — Я… Я пхх-ходумаю, — нашёлся опешивший висельник. Женщина просияла. — З-кх-аууску оскхх-ьавь! — строго добавил он. — Ну и что это сейчас было? — проворчал недовольный Сюэ Ян, едва женщина вышла за дверь, а Линсин взмыл вверх, просачиваясь на чердак. — Похоже, что кто-то нуждается в нашей помощи, — хитро ухмыльнулся дух. В его характере проявлялось всё больше и больше черт его хозяина. — Вон, даже задаток оставили! Внизу лежит. Не кривись так — зато есть чем заняться этой зимой. — И что от нас хотят? — пробубнил заклинатель, разжигая в переносной печке огонь и ставя чайник, а затем лениво подползая к люку, чтобы спуститься вниз. — От нас хотят, чтобы мы внушили одному господину, что изменять жене — очень плохо… Эй, ты чего? Сюэ Ян от хохота промахнулся мимо ступеньки и сверзился вниз, продолжая смеяться. Линсин облегченно выдохнул про себя: значит, ничего не сломал. Кое-как сцапав свёрток с угощением и поднявшись наверх, он успокоился и с усмешкой сказал: — Знаешь, Линсин, я вспомнил кое-что… Есть один орден, чей глава известный на всю Поднебесную бабник. В борделе бывает чаще, чем на собственном троне, а уж ублюдков наплодил — не счесть. Одного из этих ублюдков он… сильно обидел. Ну, и… Короче, мы наняли дюжину шлюх пострашнее, привязали его к кровати и заставили их трудиться, пока он не испустил дух! Ха-ха-ха! А этот мелкий извращенец даже после велел им продолжать… — Пакость, — скривился дух. — Как по мне, не лишённый изящества план… — Разве у нас есть деньги на дюжину цветов из ивового дома? Да у нас на весь город их, наверное, столько не наберётся! — А ты считал? — ехидно осведомился босяк. — Ладно, ладно, не злись. Я верю, что ты туда не ходил. После свадьбы. Давай просто напугаем его как следует! — Главное, чтоб не помер, от испуга-то… — пробубнил висельник. — Зато, — глубокомысленно изрек Сюэ Ян, что очень смешно смотрелось в сочетании с его внешностью и по-детски писклявым голосом. — Точно больше ни на одну бабу не взглянет. Как и заказывали.

***

— Не виляй ты так задом, это неестественно. Даже шлюхи не ходят так! — устало повторял Сюэ Ян. — Откуда мне знать, как ходят шлюхи?! — бесился Линсин. От злости он уже не контролировал облик, который они придумали: роковой красотки, которая затмит даже Императрицу! Ну, по мнению рядового мужика. Но если по-честному, у живой женщины просто не может быть таких форм — талия запросто переломилась бы пополам, а грудь перевесила. Впрочем, плевать, главное, заманить клиента, куда надо. — Выпрями спину, подними подбородок, улыбнись, не скалься… Боги, до чего я докатился — я, Сюэ Ян из Куйчжоу, преподаю уроки неверным мужьям! — До чего я докатился, — шипел в ответ разозлённый дух. — Я всего лишь мирный торговец, а теперь помогаю тёмному заклинателю обтяпывать его тёмные дела! — Это твои тёмные дела. Тебе дали заказ, а не мне! Вот и давай, давай… Пройдись-ка… теперь обратно… — Сюэ Ян придирчиво оглядел духа со всех сторон и наконец махнул рукой. — Ладно, сойдёт. Линсин с облегчением скинул с себя личину прекрасной девы и с ругательствами залез в свой кинжал. — Куда?! Вылезай, теперь надо тренировать вторую морду!

***

Цзо Сяньбо шёл из кабака в приподнятом настроении. Вино помогло изгнать из памяти гневные вопли жены. Никак он её не мог понять — сама отталкивает, а когда он ищет утешения, которого она же его и лишает, на стороне — закатывает скандалы! Мужчина раздражённо пнул камушек на дороге, поднял глаза и застыл. Прямиком ему навстречу шла она — дивной красоты дева в светло-розовом наряде, почти не скрывающем волнующие формы. Лицо её покрывала полупрозрачная вуаль, оставляя лишь огромные, влажно блестевшие тёмные глаза, которые глядели прямо в душу и звали… Звали! О, Небожители, как это видение оказалось на грязных улицах Куйчжоу? Цзо Сяньбо почти не запомнил, как он робко и заискивающе подошёл к красавице, как умирал от восторга, когда она согласилась пойти с ним, не давая, впрочем, даже прикоснуться к себе, как он отвёл её на ближайший постоялый двор, дрожащими руками отсчитывая последние деньги, требуя комнату и самого лучшего вина и фруктов… Все было как в тумане, который резко рассеялся, когда мужчина обнаружил себя привязанным к кровати. Сюэ Ян, зорко следивший за Линсином, уводящим клиента в заранее заготовленную ловушку, потеребил ветхий рукав своих лохмотьев и кинулся вдогонку. Ему бы предупредить добрую женщину, что ей надо наведаться на постоялый двор, но он не мог отойти далеко: кинжал был у него, а Линсин не мог удаляться от него на большое расстояние. Перед выходом из дома они чуть не поцапались из-за того, почему вдруг идя «на дело», Сюэ Ян решил надеть свои старые лохмотья. Дух вообще настаивал, что их надо сжечь, но босяк упёрся — пригодится и всё тут! Пригодилось… Он сделал крюк и побежал по параллельной улице, а затем юркнул в окно и принялся поджидать сладкую парочку. Едва Линсин со своим спутником переступили порог комнаты, а служанка, принесшая вино и фрукты, удалилась, Сюэ Ян тут же подскочил и точным нажатием на шею вырубил мужчину, и, подхватив его, с проклятиями подтащил к кровати, крепко привязав за руки и ноги. — Твой выход, красавица, наш жеребец скоро придёт в себя! — глумливо ухмыльнувшись и поиграв бровями, хихикнул босяк. Линсин злобно рыкнул, отчего его личина пошла рябью, и подлетел к мужчине нависая над ним. Очень вовремя, потому что Цзо Сяньбо застонал, помотал головой, промычал что-то нечленораздельное и открыл глаза. Сюэ Ян быстро выскочил в окно, думая, как бы передать весточку госпоже Цзо. На его счастье, из чёрного входа вышел слуга, чтобы занести внутрь корзины с овощами, стоявшими здесь же. — Молодой господин, — очаровательно блеснув красными глазами, обратился к нему Сюэ Ян. — Не окажете услугу этому ничтожному? — Пошёл вон, оборванец, — раздраженно ответил тот. — Как невежливо, — огорчился мальчик, доставая из рукава кусочек серебра. — А так? Слуга поколебался. Денег хотелось, но получить нагоняй от хозяина — наоборот, не хотелось. Поэтому парень, подумав, сурово сдвинул брови и решительно сказал: — Я же сказал тебе, проваливай! Откуда у тебя серебро, небось, украл? А ну как я сейчас позову хозя… Договорить он не успел. Кто же мог предположить, что мелкий и тощий пацанёнок за считанные мгновения буквально закрутит его в узел и, схватив за горло, прошипит: — Слушай сюда, кусок коровьей лепёшки. Я был вежлив с тобой, но видимо ты, идиот, понимаешь только брань. Как же я ненавижу людей! Я хотел честно заплатить тебе за услугу, если бы не твоя наглость и грубость. Поэтому сейчас ты окажешь мне её бесплатно. На Зелёной улице живёт госпожа Цзо, знаешь такую? — парень усердно закивал и даже согласно хрюкнул, насколько позволяло пережатое горло. — Сейчас ты пойдёшь к ней и скажешь, что то, о чем она просила, найдётся на втором этаже вашего постоялого двора. Ты понял? Иди, пока я не оторвал тебе голову, тупица! Несчастный припустил что есть мочи, напрочь забыв про работу, а Сюэ Ян, подпрыгнув, подтянулся и залез в то же окно.

***

Цзо Сяньбо со стоном открыл глаза. Он не понимал, что происходит. Прекрасная дева парила над ним, глаза её светились потусторонним светом. Медленно, как в кошмарном сне, она сняла вуаль, под которой обнаружилось не прекрасное юное личико, а огромная пасть, полная острых, как иглы, зубов. Волосы развевались, словно от ветра, по шее тянулись уродливые ломаные чёрные линии… Такие же он видел у мертвяка — еле спасся! Мужчина истошно заорал, зовя на помощь. — Цзо Сяньбо, — замогильным голосом проговорила дева. — Кричать бесполезно. Всё равно тебя никто не услышит… Я пришла, чтобы покарать тебя. Твои деяния настолько мерзкие, что о них стало известно даже в Диюе! — Да что я сделал? — мужчина пытался звучать грозно, но получился какой-то невразумительный писк. — Как что? — прошипела дева. — Ты клятвопреступник! Кто, кланяясь у алтаря, клялся любить, защищать и быть верным супругом? Не ты ли, презренный червяк? — Ах, это… — расслабился Цзо Сяньбо. — Аааа!!! — снова закричал он, глядя, как демоница подносит руку к его животу и чувствуя, как холод наполняет его внутренности. Его охватил ужас. Эта мертвячка выпотрошит его, развесит его кишки по всей комнате!!! — Не надо, я больше не буду!!! — Конечно, не будешь, потому что сейчас я тебя оскоплю!

***

Сумин бежала к постоялому двору со всех ног. Слуга сбивчиво нес какой-то бред про оборванца с красными глазами, который велел ему передать послание… Что она найдёт в комнате на постоялом дворе?! Мужа в объятиях очередной любовницы? Боги, когда же всё это кончится… Слуга проводил её на второй этаж. Из-за дверей не слышалось ни звука, но когда она приоткрыла её буквально немного, так, чтобы показалась тоненькая щель, её оглушило криками — но вовсе не страсти, а боли и ужаса. Кричал её муж! Он был привязан к кровати за руки и ноги, а над ним парила исходящая чёрным туманом страшная женщина-гуй. — Клянись, ничтожный червяк!!! — провыла она жутким, потусторонним голосом. — К-клянусь! Клянусь, что никогда больше не изменю своей жене! Что… никогда не взгляну с неподобающими намерениями ни на какую другую женщину… — Или мужчину… — Что?! Я не обрезанный рукав!!! Аааа!!! Я понял, понял!.. — Клянись, презренный!!! — Или мужчину! Если я нарушу клятву, пускай… О боги… Пускай мой… — Пускай твой янский корень сгниет и отвалится! — Аааа, не надо, только не трогай меня!!! Пусть мой янский корень сгниет и отвалится! Я сказал! Сумин не выдержала и распахнула дверь, и призрак тут же растаял в воздухе. Женщина кинулась внутрь. Её муж представлял из себя жалкое зрелище — дрожащий, вспотевший, бледный до синевы. Она торопливо развязала верёвки. Цзо Сяньбо тут же обхватил её за талию, заливая слезами платье. — Госпожа моя, прости меня, если можешь! Я больше никогда… Сердце женщины дрогнуло, и она неловко погладила его по голове. Если муженёк продержится хотя бы пару месяцев, чтобы не скосить глаза в сторону какой-нибудь симпатичной мордашки, она принесёт висельнику ещё закуску. Целый мешок. — Ну, будет. Пойдём домой. Мужчина зарыдал пуще прежнего, прижимаясь лицом к её животу, а она продолжала гладить его по голове, шепча слова успокоения. — Какая гадость, — скривившись пробубнил Сюэ Ян из своего укрытия под крышей. — Линсин, надеюсь, я никогда не буду выглядеть таким же жалким!!!