Король воров

Вопреки своим ожиданиям, Сюэ Ян почти не мог уснуть. Несмотря на то, что дух тщательно бдил, чтобы никто не подходил к дому даже на пару чжаней, он никак не мог успокоиться. Его снедала непонятная тревога — ему чудилось, что вот-вот к дому висельника заявится озверевшая толпа с маслом и факелами, требуя выдать поджигателя, и клан заклинателей, от которых они точно не спасутся. Мальчик дергался от каждого шороха и смог уснуть лишь тогда, когда в щелях между досками показалось сероватое пасмурное утреннее небо. Проснулся он, когда солнце почти начало клониться к закату. Он был совершенно разбит. Сюэ Ян шмыгнул носом и потер горящий лоб — кажется, у него началась лихорадка. Он признал, что вчера здорово перетрудился. Перетрудился!!! Перегорел?! Мальчик с ужасом прижал руки к животу, боясь ощутить пустоту на месте золотого ядра, но оно, к счастью, было на месте. И даже целое, и он с облегчением выдохнул. — Тебе бы поесть, — сказал дух, беззвучно появляясь рядом. — Не хочу. Отстань. И вообще, кто тебе разрешил нагло занять моё тело и ещё и… двигать им?! Совсем охренел, нечисть?! — Если бы ты пролежал на холодном полу всю ночь, сейчас бы горел и метался в лихорадке, — резонно возразил Линсин. — Ты и так не очень здоров. Сам бы ты не поднялся наверх, ты даже пальцем пошевелить не мог. Сейчас тебе надо восстановиться и поесть. Умом Сюэ Ян понимал, что дух прав, но чувствовал, будто его… поимели. Будто его тело — проходной двор, куда любой вшивый дух может без разрешения зайти! Как ещё его золотое ядро не треснуло от такого непотребства! Ужасно быть в сознании и чувствовать, что твоё тело занято злобным духом. Это не тот опыт, который он желал бы повторить. Но с другой стороны, Линсин же свой, чего уж там… Подумав, он пришёл к выводу, что такое можно будет провернуть в крайнем случае, если его лишат сознания или что-то вроде того. Как бы там ни было, он сыт по горло Сопереживанием. — Не хочу я есть! — капризно протянул Сюэ Ян. — Если у тебя нет аппетита, значит, ты точно заболел. Тебе надо лежать. — Мне надо не лежать, а топать к твоим дружкам, — разозлился мальчик. — А то обидятся ещё, закуску носить перестанут… — Не перестанут. Я рад, что у меня такие хорошие друзья, которые не оставили меня даже после моей смерти. — Дружба, — скривился Сюэ Ян. — Дерьмо. Друзья могут предать, тебе ли не знать? — Значит, это не настоящие друзья. — Ха-ха-ха! Не бывает настоящих друзей, дух! Ты можешь найти прекрасного друга, с которым у тебя будет как будто одна душа на двоих, строить с ним планы о совместном будущем и создании своего клана, но вот вы переходите дорогу сумасшедшему убийце, он вырезает весь его храм, чтобы досадить тебе, а твоего друга лишает зрения. Ты рискуешь своей жизнью, отдаешь ему свои глаза, но твой друг отворачивается от тебя, идёт дальше по жизни, смотря твоими глазами, оставляя тебя, слепого, влачить жалкое существование. Это дружба, скажи мне? Или например, живёшь с человеком год, два, три, делишь с ним дырявую крышу и скудную еду, он зовёт тебя милым другом, а потом в один прекрасный день ты приходишь домой, а тебе втыкают меч в пузо и говорят, какой ты отвратительный, будто и не было этих трёх лет? Даже не пожелав тебя выслушать? Ну и где тут дружба? Нет, всё ерунда. Другое дело ты, Линсин. — Я? — с ужасом переспросил дух. Сюэ Ян кивнул и подался вперёд, глаза его безумно блестели, а на щеках расцвёл лихорадочный румянец. — Вот ты, Линсин, не друг мне. Друзья могут предать, братья — убить за наследство, родители — продать, но только не ты. Ты привязан ко мне кровавым ритуалом, ты повинуешься мне, моё благо — твоё благо. Ты просто не сможешь предать меня. Хорошо, что я нашёл тебя, — молодой заклинатель моргнул, и наваждение схлынуло. — Ладно, у нас куча дел. Мы должны разобраться, как ты обрел сознание и принял этот облик… — Тх-хакхх тхх-ебе бхх-хольше нравихх-тся, кхх-озяин? — дух повис под потолком, раскачиваясь. — Тьфу ты! Нет, оставь эту рожу для дурных городских баб. Кстати, о бабах. Не хочешь послушать, что я узнал? Кто поджёг лавку и что стало с твоей стервозой? О, я буду счастлив просветить тебя. Твоя жена сдохла в мучениях, как я и обещал. Она сгорела заживо. Её парализовали и подожгли кабинет. Это, наверное, было страшно — лежать, как колода, не имея возможности даже пошевелиться, чтобы спастись. Дух пошёл рябью и принял свой нормальный вид, правда, не очень довольный. — Она была связным между кланом Чан и Вэнь, если тебе это о чём-то говорит, — продолжил Сюэ Ян. — Этот Вэнь проводил здесь ритуал призыва, мы разминулись с ним лишь чудом… Кстати, ты знаешь, кто такой Чжао Сяосинь? Знакомое имя… — Я не особенно понимаю, о чем ты. Я никогда не имел связи с миром заклинателей, о клане Чан я знаю лишь понаслышке, да и то больше о его главе, причём не самое лестное… Чжао Сяосинь — уважаемый человек в городе, довольно богатый. Говорят, бывший заклинатель… Но лично я его не знал, — покачал головой Линсин. — Хорошо, что мы не столкнулись с тем… Вэнем — тебя могли убить. Сюэ Ян кивнул и принялся натягивать ботинки, а Линсин задумчиво скользнул в клинок. Ему надо было подумать. С момента его становления духом гуй ему казалось, что он тонет в чёрном тумане, переполненный злобой, ненавистью и тоской. Когда странный ребёнок с душой убийцы привязал его к себе, ему было всё равно — новый хозяин обещал отомстить, а остальное его не волновало. Завершение ритуала и свершившаяся месть каким-то образом подействовали на него. Он смог ясно мыслить, и теперь, когда он обрёл сознание, у него появились вопросы. Откуда у семилетки такая чёрная душа, отягощенная множеством грехов? Откуда у него такие знания? Талисманы, сам ритуал, заклинания, вырезанные на инструментах… А манера речи, нехарактерная для такого маленького ребёнка? Клан Чан, клан Вэнь — Лин Ю о них и не слышал, а вот Сюэ Ян знает. А эти странные истории о дружбе, рассказанные слишком болезненным тоном, чтобы быть выдумкой? Вопросов было больше, чем ответов…

***

О пожаре судачила половина города. Сгорел и дом, и лавка, и всё добро внутри: ничего не осталось. Хорошо, хоть соседние дома почти не пострадали — так, лишь стены снаружи слегка обуглились. В развалинах нашли обгоревшее женское тело. Была ли это карма или же происки злобного духа? Мнения людей разделились, но Сюэ Яну было наплевать. Главное, чтобы не пошли громить дом, но он надеялся, что для этого не дойдёт. Всё же Цин Муянь не была всеобщей любимицей, а уж слухи, которые он сам же и распустил — правдивые, заметим, слухи! — создали ей такую репутацию, что в последнюю неделю к ней в лавку почти не заходили покупатели. К гуям этих людишек — посудачат и перестанут, решил Сюэ Ян и решительно и почти бодро, так как на свежем и холодном воздухе ему полегчало, направился к дому портного. — Добрый день, мастер, — широко улыбнулся он. — Я пришёл за своим заказом, как и обещал. Надеюсь, он готов? Су Яо поднял глаза от рукава чьей-то нательной рубашки, тут же подскочил, увидев его. — Молодой господин, всё готово, — засуетился он, выкладывая на небольшой столик перед ним два пухлых свёртка и демонстрируя готовую одежду. Сюэ Ян округлил глаза. Его взору предстала тёплая накидка, верхнее пао темно-серого цвета, две нательных рубахи и двое штанов. Сверху на всё это великолепие портной положил небольшой мешочек на завязках, судя по виду, не пустой. — А это подарок молодому господину. — Благодарю, мастер, — немного заторможенно ответил Сюэ Ян, расплачиваясь и запихивая свёртки в свой мешок. Су Яо рассыпался в благодарностях и проводил его до самых дверей. У этих самых дверей они столкнулись с очередным клиентом, и молодой заклинатель сделал вывод, что его талисман работает просто отлично. Это даже немного подняло ему настроение, несмотря на давящую лоб и виски головную боль. У Ван Фэя его тоже ожидал сюрприз, когда вместо одной кисти мастер вручил ему шкатулку. Раскрыв её, Сюэ Ян увидел целый набор из четырёх сокровищ. Он удивлённо уставился на побледневшего мужчину. Кистей в шкатулке было две. — Возьмите кисть, молодой господин, проверьте, как она лежит в руке, — сказал Ван Фэй. Кисть ощущалась просто прекрасно: ручка из отполированного бамбука так и льнула к ладони. Она была совсем простая, но это было неважно. Самое главное — ворс, острый кончик, которым можно будет выписать самые мелкие символы. Вторая кисть была чуть поменьше и потоньше. — Этот ничтожный взял на себя смелость изготовить ещё одну кисть, чтобы молодой господин мог оттачивать навыки каллиграфии. — С чего такая щедрость? — с подозрением в голосе спросил Сюэ Ян. Допустим, стоимость преподнесенной мастеру шкурки раза в три превышала себестоимость кистей, но остальное! Чернильный камень в наборе был хоть и маленький, но хорошая тушь — недешёвое удовольствие, а он сомневался, что мастер стал бы впихивать ему некачественные чернила. В ответ Ван Фэй пустился в пространнные объяснения, что это подарок от чистого сердца, и оплатить нужно только большую кисть — всего восемь серебряных цяней, и ему радостно видеть, как молодой господин стремится самостоятельно постигать тонкое искусство каллиграфии и развивать свой ум, терпение, усидчивость, чувство прекрасного — словом, многие качества, присущие благородным и образованным господам. Сюэ Ян ничуточки не поверил. Согласно кивнув для вида, он поблагодарил мастера, положил на прилавок горсть серебра — кажется там было больше восьми цяней — положил шкатулку в мешок и покинул мастерскую. — Линсин, если третий твой собутыльник тоже что-то подарит, я решу, что они сговорились. Всё это очень подозрительно! — Что плохого в подарках? — безмятежно ответил дух. — В подарках плохого ничего, но вот жопой чую — они связали тебя и меня, а это плохо. Наверняка их жены всё растрепали друг другу! Тьфу! — Чем же это плохо? — никак не мог взять в толк Линсин. — Если люди узнают, что в доме висельника кто-то живёт, у нас будут проблемы. Это пока что туда боятся соваться, но потом туда начнётся настоящее паломничество всяких бродяг… Во рту у Сюэ Яна даже стало кисло от досады. К тому же он начал чувствовать, что очень устал, замёрз, головная боль усилилась и появилась тошнота. — Ладно, надо забрать мой гребень, — устало вздохнул он. В лавке мастера по дереву его ждал не только гребень, но и изготовленные из того же куска кедра, который он как-то нашёл у реки, подставки для кистей — настольная и для сушки — и лента для волос. Подарок молодому господину. У него не было сил удивляться, он просто поблагодарил, расплатился и вышел за дверь, еле волоча ноги. Мин Цао ссыпал деньги в кошель. Вот же дурные бабы, накрутили и его, и его товарищей — демон, посланец Лин Ю… Обычный ребёнок, к тому же, похоже, больной и уставший, а глаза, в которых раньше чудились красные отблески, выглядят измученными, сонными и тусклыми. Какой же это демон? С другой стороны, откуда-то же взялись и странные символы на инструментах, и ткани, и мех… Слишком много совпадений. Но через некоторое время он выкинул из головы эти странности. Его ждал ещё один большой заказ.

***

Сюэ Ян понял, что он, похоже, здорово переоценил свои возможности. Линсин убедил его дойти до травника и приобрести пару лекарственных сборов, и после этого он почувствовал, что последние силы его покидают. У него не было сил на отводящее глаза заклинание, и он тихо брёл, глядя себе под ноги, закинув свой страшненький мешок на плечо. Он уже дошёл до своих трущоб, до дома висельника оставалось совсем недалеко. Всё, что он хотел, это поскорее добраться до дома, выпить воды и лечь спать, и по сторонам он почти не смотрел. Это была его ошибка. — Осторожно! — прокричал дух в его голове, и Сюэ Ян с трудом увернулся от брошенного камня. Но это было не всё — кто-то толкнул его и почти свалил с ног. Это был один из старых знакомых из бывшей банды Большого Чу, который теперь, наверное, счастливо гнил где-то в яме. Помнится, этот конкретный говнюк, который был старше Сюэ Яна на три или четыре года, очень любил бить его по коленкам, а потом в живот, при этом мерзко хихикая. Он не знал, что стало с остатками этой развеселой компании — кажется, они разбрелись по другим бандам, может, кто-то и вовсе погиб. — Эй, мелкий, вот мы и снова встретились, — процедил воришка. Сюэ Ян тут же ощетинился. — Смотрю, ты не бедствуешь. Вон какой у тебя мешок! — Это моя территория, я, кажется, уже говорил, — злобно прошипел молодой заклинатель, прижимая к себе мешок обеими руками. — Если кто-то сюда сунется, то ему несдобровать! Хотите проверить правдивость моих слов?! В этот момент кто-то ухватил его за плечо и попытался схватить мешок. Это был ещё один ребёнок из той же самой банды. От такой наглости Сюэ Ян просто озверел. Это его мешок!!! Ладно, если бы наворованное — но это его, специально сделанные для него вещи, для него и ему сделанные подарки! Что-то мелькнуло на краю сознания, и Линсин вылетел из рукава, окружив хозяина тёмным туманом, который без труда отшвырнул воришку прочь. Сюэ Ян сжал в руке кинжал и приставил к горлу позеленевшего от ужаса любителя пинаться. — Что, если я сейчас вскрою тебе горло? Не забыл ещё, сколько прожил твой главарь, когда протянул ко мне свои лапы?! — прошипел он. Кинжал в его руке протестующе нагрелся. Линсин явно не хотел крови. Но разве его надо спрашивать?! Сюэ Ян совсем разозлился, даже его больное и разбитое состояние отошло на второй план. Пацан задергался и затрясся, и Сюэ Ян содрогнулся от омерзения, глядя на расплывающуюся у его ног лужу. Брезгливо отступив — не хватало ещё запачкать новые сапоги! — он велел духу дать воришке прощального пинка. Второго, кстати, уже давно и след простыл… До своего чердака Сюэ Ян добрался на чистой злости. Он яростно воткнул кинжал в балку и рявкнул: — Как ты посмел предать меня, дух?! — Что ты такое говоришь? — обиженно спросил висельник. — Когда это я предал тебя? — Ты ослушался моего приказа! Ты помешал мне убить этого… Этого! После всего того, что я сказал тебе, ты воспротивился мне! Я стерпел то, что ты занял моё тело без разрешения, потому что это было во благо, но это? — Сюэ Ян не выдержал, и из его глаз брызнули слезы. В последний раз он испытывал такую же боль и разочарование, когда сидел у холодного даочжанова тела и понимал, что не знает, что делать… Он мог бы сдержаться, наговорить чего-нибудь обидного, но он не мог. Он просто бессовестно рыдал, размазывая слезы и грязь по лицу таким же грязным рукавом. Он был слишком устал, болен и обижен. Страшный тёмный заклинатель, ученик Старейшины Илина, убийца, от чьей руки пало множество людей, запертый в детском теле, рыдал, как настоящий семилетний ребёнок. — Я доверял тебе, а ты… — Я не дал тебе обагрить руки кровью ребёнка! Мы напугали его, и он сбежал, ты остался невредим! — закричал в ответ дух. — Не ты ли говорил, что ненавидишь тех, кто поднимает руку на детей?! Боги, да ты ведь сам ещё дитя!!! — Ты ничего обо мне не знаешь!!! — рявкнул Сюэ Ян, встал и направился к люку. — Куда ты? — забеспокоился Линсин. — Какое тебе дело, предатель? Линсин подлетел к нему и обвился вокруг, окружив тёмным облаком, сковав движения. — Твоё благо — моё благо, как ты изволил сказать, хозяин, — прошелестел он. — Я не дам тебе уйти неизвестно куда, голодному, уставшему и больному. Или ты сейчас возвращаешься на место, пьешь лекарство и ложишься спать, или я снова занимаю твоё тело и делаю это вместо тебя. Как показывает практика, мне не нужно твоё разрешение для этого. Злобно пыхтя, Сюэ Ян пополз обратно, затопил переносную печку, поставил чайник. Его начало клонить в сон, а лихорадка снова и весьма настойчиво напомнила о себе. — Расскажи мне, — попросил дух. — Сколько тебе на самом деле лет? — Тебе правда интересно? — Нам ещё долго быть вместе, не так ли? Хотя бы начни, пока вода закипает… — Ну, слушай…

Конец первой части