Король воров

Чан Ихань зашёл в дом так же, как и Цин Муянь — то есть, как к себе домой. Сюэ Ян затаился, сжимая в руках кинжал. Заклинатель оглянулся и пренебрежительно сморщился, оглядывая царившее вокруг запустение, подошёл к столу, на котором очередной благодетель оставил закуску — кулёк с солёными орешками. Чан Ихань взял в руки свёрток, закинул в рот горсть орехов, затем ещё одну. — Хороша закуска, — довольно произнес он. — Да ты прекрасно устроился, Лин Ю! И с этими словами Чан Ихань перевернул кулёк и высыпал угощение на пол, а затем еще прошёлся по тому месту, куда упали орехи, и отшвырнул пустой свёрток куда-то в угол, затем небрежным пинком перевернул жалобно затрещавший стол. Сюэ Ян слышал, как орешки хрустят под подошвами дорогих заклинательских сапог, смешиваясь с гнилой соломой, и чувствовал, как его переполняет бешенство. Он ведь даже и одного орешка не попробовал и уже не поест их — где теперь найти хоть один, всё превратилось в крошки и смешалось с грязью и соломой. Разве что в складках бумаги что-то завалялось… Сюэ Ян крепче сжал кинжал, мысленно уговаривая Линсина сидеть тихо — он идиотом не был и прекрасно понимал, для чего Чан Ихань громил и без того убогое жилище. Ему надо спровоцировать духа, чтобы тот показался ему на глаза — если он вообще здесь есть, конечно — и дал заклинателю себя упокоить. Но Линсин терпел, хотя здорово злился — кинжал ощутимо нагрелся в руке. «Мудак», — рычал про себя Сюэ Ян. — "Гнида позорная. Погоди же, когда-нибудь я буду любоваться на твои выпадающие из брюха кишки…» Он надеялся, впрочем, что Линсин не воспримет его мысли, как приказ. Иначе не оберешься проблем… Между тем, не дождавшись никакой реакции на свои действия, Чан Ихань прошёлся по дому, пару раз хмыкнул и достал пачку талисманов. Вытянув из неё целых четыре штуки, он нацепил по одному на каждую стену, затем, покопавшись в рукаве, выудил три палочки благовоний и поджёг их. Пройдя ещё пару кругов по дому, он тщательно окурил каждый угол, после чего воткнул палочки в щель между досками в полу и ушёл. Выждав для верности около часа, Сюэ Ян велел недовольному духу следить за окрестностями. — Ффф-хууу! — выразил свое негодование Линсин. — Нав-хх-онял тут… Пхха-раз-хит! — Говнюк сраный, — Сюэ Ян был полностью согласен. Он ловко соскочил вниз и собрался было выдернуть из щели в полу потухшие огрызки палочек и выкинуть их в окно, но передумал. Вместо этого он взял кисть и нанес пару маленьких закорючек на талисманы, сводя на нет все их действие. — Схх-нял бы т-ххы эт-кхху дрянь, кхх-озяин, — проворчал дух. От талисманов и аромата благовоний в доме он чувствовал себя скверно. — Они больше не действуют, так что пускай себе висят, хоть какое-то украшение в доме, — хохотнул мальчик. — А вот если демоны принесут сюда этого сукина сына снова, и он не обнаружит тут своих талисманов, может что-то заподозрить и сделать что-то побольше этого. Так что просто потерпим. В случае чего, конечно, можно свалить это на твоих друзей, но они чаще оставляют еду под дверью… Кстати! — Сюэ Ян подорвался и поскакал в угол, куда Чан Ихань кинул кулёк из-под орехов. Отыскав смятый бумажный комок — он вспомнил, что со всей этой беготней толком и не ел сегодня — он развернул его и нашел-таки последний орех, который, как он и ожидал, затерялся в складках бумаги. Орех был солёным и вкусным, но лишь раздразнил аппетит. А запасов еды у Сюэ Яна не было — он по своей босяческой привычке съедал все и сразу. В этот момент он подумал, что все же стоит держать что-то впрок. Мальчик резко пожалел, что не захватил этот кулёк наверх — не заметил в спешке. А между тем это мог бы быть его ужин… — Чтоб тебе обосраться с этих орехов, говнюк, — с чувством сказал Сюэ Ян, отшвыривая бумагу обратно в угол. — Ччх-то пх-хо пх-ховоду моей жены? — осведомился Линсин. — О, я тут узнал кое-что, — охотно ответил Сюэ Ян, сглатывая голодную слюну.— Она крутит с кланом Чан и они решают через нее какие-то дела — жопой чую, противозаконные. И этот хер, который приходил сегодня, сказал, что она тебя подставила, чтобы обвинить в измене, развестись и разорить тебя… Наверняка эти уроды приходили к тебе с предложением, а ты их отбрил, да? Дух взволнованно пошёл рябью, но не ответил. Хотя по его реакции было понятно и так. — В общем…— продолжил Сюэ Ян, так и не дождавшись ответа. — После того, что я услышал сегодня, я решил, что просто грохнуть твою жену недостаточно. Эта сука должна сдохнуть в мучениях, ты согласен со мной, мой друг? — Схх-огхх-ласен, — просипел в ответ Линсин. — Но скхх-орее. Врх-хемя укхх-одит… Сюэ Ян запоздало подумал, что вдруг взял да и назвал мёртвого пьяницу другом… С чего бы? Нет, так дело не пойдёт — какой он друг ему? Он слуга, и точка. Всего лишь скрашивает его одиночество взамен на месть. Да. Но дух был чертовски прав. Время поджимало. Рынок ещё работал, и Сюэ Ян припустил на главную площадь, надеясь разжиться какой-нибудь едой, пока ещё окончательно не стемнело.

***

Сюэ Ян шнырял между прилавков, умело отводя взгляд с помощью заклинаний. Он не успел растерять своих навыков, несмотря на то, что ему всё реже приходилось прибегать к воровству благодаря друзьям-кормильцам Линсина. Он стал богаче на пару кислых, твердых яблок, несколько подсохших булок и даже танхулу, которую кто-то уронил — плевать, он очистит её от песка и съест. Благодетели были довольно щедры, но скупились на сладкое. Торговцы уже начинали сворачивать прилавки, когда Сюэ Ян, нарезая последний круг по рынку, услышал имя Лин Ю и тут же кинулся в ту сторону. — … у него покупала. Товары тогда не в пример были лучше, не то, что сейчас у этой… — громко жаловалась торговка, продававшая корзины. Дерьмовые, надо сказать, корзины — у слепого даочжана выходило намного качественней. Тёмный заклинатель раздражённо тряхнул головой, прогоняя из головы некстати возникшие воспоминания о тонких, белых пальцах, перебирающих ивовые прутья, смущенной улыбке, и весь обратился в слух. — … купила чайный набор, а глазурь на чашках после первого же раза пошла трещинами! — Надо было прийти к ней в лавку, да и швырнуть ей эти чашки прямо в её харю самодовольную! — сердито выговаривала другая, торговавшая вяленым мясом. Сюэ Ян прищурился, прикидывая, удастся ли ему стянуть кусок или даже целую связку. — Пущай деньги возвращает за некачественный товар! — Да так я и сделала! Меня сей же час эта стерва из лавки и выставила! Сказала что я обманщица и купила набор где-то ещё, а на неё навожу напраслину! — Точно стерва, — кивнула торговка вяленым мясом. Сюэ Ян тоже кивнул и под шумок стянул-таки из корзины связку с аппетитными кусочками. — Слыхал я, — пропел он, поглаживая кинжал в рукаве и творя очередное слабенькое, но тёмное заклинание. — Что Цин Муянь обманывала мужа, изменяла ему, а сама его подставила, чтобы с любовниками крутить не мешал… Лавку отжала, а дела вести не умеет… Торгует запрещёнными товарами из-под полы… Женщины не замечали его, но слышали, будто бы кто-то шепнул им на ухо, да и забыли — но мысли в головах остались, словно что-то само собой разумеющееся, и Сюэ Ян не сомневался, что через пару дней болтливые торговки разнесут сплетни по всему рынку, а через неделю к дому Цин Муянь потянутся горожане, волоча за собой клетку для свиней и верёвку покрепче. С этими радостными мыслями он помчался в дом висельника. Ему не терпелось съесть танхулу.

***

Пока Сюэ Ян добежал до дома, стало совсем темно и зябко. С наступлением темноты — в конце осени темнело рано — холод начинал злобно покусывать за нос, уши и особенно за голые потрескавшиеся пятки. Он вдруг с досадой подумал, что вместо мяса надо было спереть хоть какие-нибудь простенькие сандалии, собирался ведь раздобыть себе обувь, да с этим Чан Цыанем, а потом с Лин Ю забегался и забыл. Сюэ Ян почти взлетел на чердак, зашуршав соломой, чиркнул огнивом (разумеется, краденым) и зажёг свечу, а потом — остатки дров в маленькой переносной печке, на которой стоял небольшой, но увесистый чайник, и стал ждать, когда согреется вода. Тени от свечи заплясали по стенам и потолку, освещая налепленные тут и там талисманы. В тусклом дрожащем свете валяющееся поодаль скомканное драное одеяло казалось заснувшим зверем. Сюэ Ян хмыкнул и схватил ветхую ткань, набросил на плечи, поджал пальцы на босых ногах. Они уже не были такими окоченевшими и он даже мог шевелить ими. Кое-как сложив ноги в позу лотоса, он взял в руки кинжал. — Линсин, — позвал он. — Скажешь, когда вода закипит? — Кхх-онечно, кхх-озяин. Сюэ Ян прикрыл глаза и погрузился в медитацию. Золотое ядро надо растить и развивать, если он хочет пережить зиму… — Кхх-озяин… Вода кххи-пит… Мальчик медленно открыл глаза. Клонило в сон. Всё же сегодня день был трудным — он довольно долго где-то бегал, применял множество талисманов и заклинаний, да к тому же проголодался и замёрз. Он налил кипятку — чая у него не было — в щербатую чашку, найденную в доме, и, дуя и обжигаясь, кое-как выпил, а затем ещё. Нутро медленно, но верно согрелось. От согревающего талисмана на спине шло легкое тепло. Проснулся поутихший было голод, и Сюэ Ян сорвал с утащенной связки кусок вяленого мяса и принялся мусолить, заедая булкой и запивая горячей водой. Пока он насыщался под одобрительное кивание духа, казалось, даже тьма и холод медленно отступали. Он слышал завывания ветра снаружи, но это не беспокоило его: он хорошо зачаровал это место. Оно было безопасно. Его убежище. Его берлога. Дом?