Наказание.

      Итак, что Люцифер узнал для себя нового об Аласторе за один вечер.       Ну, первое: это то, что этот олень настолько великолепен, что даже его враги хотят его себе присвоить. Хотя, то, что он прекрасен, король знал и до этого. Просто убедился, так сказать.       Второе: Аластор, даже находясь в ослабленном состоянии, находит в себе силы для того, чтобы противостоять и провоцировать. Некоторые демоны даже при наличии способностей не стали бы создавать себе проблемы. Этот же, скот рогатый, абсолютно беззащитный, а лезет в бой. Глупо. Но чертовски притягательно и восхитительно.       Третье: он совершенно не способен быть благодарным. Ну, это совсем неудивительно. Итак понятно.       Четвёртое: Аластор действительно не любит прикосновения. Нет, даже боится. Люцифер думал, что, когда ведущий не давал себя трогать ему или другим жителям отеля, причиной было то, что он гаптофоб. Ну, то есть боится прикосновений чужих и незнакомых людей. И пусть даже они знакомы уже долго. Особенно олень с той же Чарли, которая постоянно лезет к нему, но получает только холод. Но оказалось, что даже с теми, с кем он, считай, давненько знаком, он ведёт себя так же. Вокс его враг, да, но, как Люцифер понял, они дружили и, наверное, хоть как-то касались друг друга. Тем более, что в тот вечер, когда Самаэль погеройствовал, телепузик не домогался и не делал это резко. Что-то в этом было странное. В чем причина таких реакций?

Люцифер разберётся. И сделает так, что Аластор полюбит прикосновения. Но только от него.

***

      В отеле проходила вечеринка в честь того, что второй грешник был искуплен и отправлен в рай. Один из обычных демонов, попавший в ад за мелкую кражу. Ну, или не совсем мелкую. Не суть. Чарли чрезмерно была рада тому, что её проект действительно работает, поэтому решила данное событие отпраздновать.       Аластор не хотел идти. Видеть все эти физиономии не очень хотелось. Однако нужно было хотя бы иногда появляться, чтобы не выглядеть совсем не нужным. Достаточно посидеть немножко и свалить. Главное показать себя, а там уже само пойдёт.       Ну, вот он и здесь.       План «посидеть и уйти» был разрушен, когда Аластор решил выпить. Выпивая один бокал за другим, он расслабился за барной стойкой, наблюдая за всеобщим весельем.       Ничего особо интересного не происходило. Все два часа, что он просидел тут, никто ничего сверхъестественного не вытворял. Можно было бы насладиться какой-нибудь глупой сценой, но все вели себя обычно. Энджел танцевал стриптиз на столе, Чарли и Вэгги сидели за диваном, обнимаясь и изредка целуясь. Хаск старательно делал вид, что не смотрит на паука. Ниффти прибиралась за двумя постояльцами, что совсем недавно ушли. Люцифера, к славе Божьей, не было.       Очередной бокал виски наполнил рот, обжигая глотку. Аластор никогда бы не подумал, что станет утешаться алкоголем. Но больше ничего не оставалось. Курил он редко, ибо это сильно сказывалось на легкие. А он видел лёгкие курильщика. Такого не хотелось. Напиваться, конечно, тоже плохо, но в этом плане Аластор может вовремя остановиться и не упасть в ту страшную пропасть с табличкой «зависимость».       От алкоголя было чуточку теплее. По всему телу разливалось то приятное тепло, что помогало убежать. Спрятаться.       Виски заполнял собой кровь, желудок, разум, почки. Сердце. Настал тот самый момент, когда больше не было сил держать все в себе. Хотелось просто сбросить маски, дать волю чувствам, эмоциям. Позволить словам быть хоть один раз искренними. Может, даже поплакать. Отпустить контроль, в конце концов. Но не притворяться, что всё хорошо. Что ты справляешься со всеми трудностями и что тебе не нужна помощь. Что ты не нуждаешься в ком-то, кто погладит тебя по голове, поправит волосы или поцелует в лоб перед сном. Что ты сильный. Справишься сам. Что чувства — это слабость. Что людям нужны люди, но ты ведь давно не человек.

Виски заполнял собой кровь, желудок, разум, почки и сердце. Но даже он не мог заполнить то чувство одиночества и... Безысходности.

***

      Люцифер чуть ли не кубарем катился с лестницы. Как он вообще мог забыть про приглашение дочери?! Тем более, что он обещал!       Оказавшись в холле, король увидел только дочь и её подружку, что шли ему навстречу. Он еле как успел вовремя остановиться, чуть не сбив девочек с ног. Отдышавшись, Самаэль вопросительно окинул зал взглядом.       — о, пап... Привет? — неловко улыбнулась Чарли, отводя взгляд. — ты прости, мы уже расходимся...       — нет-нет-нет! — перебил её отец. — это ты прости! Совсем из головы вылетело... Я не хотел тебя расстраивать, правда. Извини, как я могу компенсировать своё недо-отцовство?       — па, успокойся! — выставила руки вперёд Чарли, удивлённо приподнимая брови. — не нужно извиняться, серьёзно. Ты ведь работаешь теперь, я это понимаю. Да и сегодняшнее мероприятие не особо важно было. Так что нечего переживать. Можешь возвращаться к своим делам.       — что ж... Рад, что не пропустил ничего важного. — он нежно провёл рукой по щеке дочери, слабо улыбаясь. Взгляд наткнулся на развалившуюся за барной стойкой фигуру. — и, думаю, что я побуду немного тут...       — хорошо. Удачно провести время! — девушки скрылись на втором этаже. Люцифер помахал им вслед, а после с ухмылкой обернулся.

***

      — Ал, я не буду тебе больше наливать. — устало потёр переносицу Хаск, не желая смотреть на хозяина своей души, что сейчас выглядел, мягко говоря, не по-хозяйски.       — Хаскер, мой дорогой... — язык не слушался, а между словами были длительные паузы. Аластор отнял голову от сложенных рук, рассеянным взглядом оглядывая бармена. — я ведь и больно сделать могу... — да уж, в данный момент это выглядело больше как шутка, нежели угроза. Не увидев никакой реакции со стороны подчинённого, Аластор хмыкнул. Он выпрямился, неуклюже взмахивая рукой. Смутно напоминало наматывание цепи. Которая, кстати, не появилась. Олень разочарованно посмотрел на руку, несколько секунд посидев в данном положении. — ах, да... Забыл... Этот пидор ебаношенный спиздил мои силы... — вот, что делает алкоголь с людьми. Они новые слова аж придумывают! — надеюсь, его яблочный огрызок на его нелепой палке съест его... Его... Э... Его палец. А лучше два...       — боже, Аластор! Зачем ты так жестоко со мной? — театрально приложил руку к сердцу Люцифер, корча лицо человека, которого сейчас жестоко оскорбили. И когда он только появился тут?       — ой, ваше величество? — Аластор расплылся в пьяной улыбке, поворачиваясь лицом к новому собеседнику. Хаск застонал, бормоча под нос что-то рода «какой ужас».       — да-да. Оно самое... — покачал головой Люцифер. Глаза стали рассматривать чужие черты.       О, святые булочки. Не нужно было этого делать...       У Аластора был слишком хороший вид. Лицо расслабленное, как и поза. Улыбка стала вялой. Почти неохотной. Без той натянутости и лживости. Волосы в некоторых местах запутались, где-то даже в сторону торчали. Чёлка прилипла ко лбу. Уши распушились и встали каким-то странным образом. И не стояли, и не падали. Внутри зачесалось желание помять эти отросточки. Похоже, Аластор развязал бабочку, потому что она свободно болталась у него на шее. Воротник был расстегнут, открывая взгляду голые участки кожи.       — ты что-то раскис... Причём не только сегодня. — Люцифер с трудом оторвал взгляд от чужого внешнего вида, теперь смотря в глаза пьянице.       — я в порядке. — протянул Аластор, водя пальцем по краю бокала.       — вижу. — издал смешок король.       Вообще, видеть данного демона в пьяном состоянии было... Непривычно. Радиоведущий был известен ещё и тем, что всегда контролировал употребление спиртного и предпочитал держать голову трезвой. Так что же такое случилось, что он сейчас еле держал тело в вертикальном положении?       — сколько же он выпил? — обратился к бармену Люцифер. Хаск нахмурился, бросая взгляд под барную стойку.       — три с половиной бутылки. — покачал головой кот. — хорошо ещё держится.       — всего? — весело хмыкнул Самаэль, с игривостью взглянув на соседа, который помутневшим взглядом разглядывал стену. — слушай, Ал. — ну а что? Пока не соображает, можно потешить себя данной формой его имени. — давай устроим с тобой литробол? — Хаск изумлённо уставился на правителя.       — ваше величество...       — литробол? — повторил Аластор, склоняя голову к плечу. — это игра какая-то? Там бутылки пинают, чтоли?       — боже, малыш... Нет, это такое соревнование, где люди соревнуются в том, кто больше выпьет. — бармен, не выдержав, сматерился под нос, уходя со своего места.       — я не хочу на это смотреть. — бросил он, удаляясь в направлении своей комнаты. Ну... Тем и лучше.       — так что? — вновь вернул внимание к Аластору он.       — ну... Знаете, будет нечестно. Я-то уже выпил... — сомнительно сказал администратор, хмурясь.       Мгновение — и Аластор почувствовал леденящий, но отрезвляющий холод.       — ну, теперь мы на равных. — еле сдержал смех Люцифер. Чужая одежда пропиталась водой. Волосы теперь мокрыми прядями свисали до плеч, а уши слились с ними, дрожа от низкой температуры. Челка скрывала глаза. Но по одной устрашающе острой улыбке было понятно, что олень явно не рад внезапному душу.       — вы сейчас смеётесь? — прошипел Аластор, убирая волосы от лица. Взгляд был режущим, яростным.       — что? Я просто уровнял нас. — невозмутимо отозвался Люцифер.       — но не таким же, блядь, способом!       — да какая разница? Помогло ведь.       — хорошо. — неожиданно спокойно прозвучал голос. — вы хотели соревноваться? Давайте.       — воу... — с удовлетворением и каплей восхищения хмыкнул Люцифер. — ну тогда давай. — он щёлкнул пальцами, делая своего теперешнего соперника сухим. Аластор тихо вздохнул с облегчением.       — предлагаю сделку.       — черт тебя дери. — глаза Люцифера округлились. Он с недоверием покосился на оленя. — ты меня удивляешь сегодня. Что за сделка?       — если я выигрываю — то вы возвращаете мне мои силы. — это был идеальный шанс заполучить способности обратно. Учитывая параметры, королёк должен отрубиться первым.       Люцифер прищурился, пристально смотря в глаза грешника. Было рисково соглашаться на это. Если проиграет — упустит возможность заполучить себе оленёнка. Но, тем временем, это играло ему на руку. Он чаще пьёт, да и пьянеет на бутылке десятой. А, посмотрев на радио-демона десять минут назад, можно понять, что вероятность победы увеличивается вдвое. Взвесив все «за» и «против» в голове, Самаэль все же потянул руку для рукопожатия.       — а вы? — недоверчиво нахмурился Аластор, не спеша пожимать руку.       — что я? — склонил голову вбок правитель.       — ну... Чего хотите, если выиграете?       — потом узнаешь. — расплылся в ухмылке Люцифер, сверкая глазами. Ведущий фыркнул, отворачиваясь.       — нет уж. Так я не согласен. — соглашаться, не зная, что тебя ожидает при проигрыше? Учитывая то, что эта персона домогалась до тебя и предлагала переспать? Нет-нет-нет. Аластор уже не пьян, чтобы вестись на такую глупую уловку.       — что такое? — с вызовом спросил Люцифер, наклоняясь ближе. — неужели ты сомневаешься в своих способностях?       — не сомневаюсь.       — тогда почему не соглашаешься? Если уверен в своей победе, то и бояться нечего. — заметив, как собеседник не реагирует, Самаэль опустил руку хмыкая. — ладно. Сам упускаешь шанс вернуть силы. А всё из-за какого-то сомнения. И какой тогда из тебя великий и самоуверенный радио-демон, про которого все говорят?       Вот это было точным попаданием. Аластор никогда не позволит кому-то возвышаться над ним. Уже похуй. Даже если проиграет, он всё равно согласится и покажет, что он не ссыкло.       — что будем пить? — он прокашлялся, усаживаясь поудобнее. Люцифер прикрыл рот рукой, чтобы скрыть довольную лыбу.       — вино? Ты какое любишь? — король взмахнул рукой. Перед ними появились два одинаковых бокала. Аластор тихо вздохнул, упираясь щекой в руку. А ведь он тоже так мог бы. Если бы не эта рядом сидящая блядина!       — давайте красное. Полусладкое. — Люцифер одобрительно промычал, призывая с помощью сил дорогой сорт. Демон уже хотел взять бокал, но его руку перехватили.       — не спеши. Сделочку-то мы ещё не заключили. — Аластор закатил глаза. Вспомнил всё-таки, сучара.       Он неуверенно пожал протянутую руку. Комната озарилась ослепительно ярким золотым свечением. За спиной Люцифера раскрылись все шесть крыльев. На голове появились рога, а между ними заиграло небольшое пламя. Его глаза вспыхнули красным светом. Губы изогнулись в диком, почти хищном оскале.       Аластор сначала удивился, почему он не принял свою демоническую форму, но потом с грустью вспомнил, что сил у него сейчас нет. Но сегодня он их вернёт. Наверное...

И все же в таком виде дьявол был... Симпатичным.

      — ну вот теперь можем начинать. — с хрипотцой сказал король, проводя языком по губам.

***

      — вы мне... Просто... Даёте что-то покрепче... — Аластор уткнулся лбом в столешницу, сжимая в руке бокал. Это был уже, наверное, двадцатый. Он перестал считать, если честно.       — да я же при тебе наливаю. — почти с возмущением хмыкнул Люцифер, покачивая ногой в воздухе. — просто признай, что ты проиграл, дорогой...       — ещё нет! — воскликнул Аластор, упрямо осушая содержимое. Самаэль вздохнул. Да уж. Не зря именно в этот круг попал.       — океюшки. Передохнёшь? Или ещё? — почти заботливо поинтересовался он, наклоняясь, чтобы заглянуть в чужие глаза. Тот махнул рукой, мол: наливай уже. Король усмехнулся, вновь заполняя их рюмки.       И всё же, после трёх бокалов, Аластор не смог больше сдерживаться, он выплюнул алкоголь и закашлялся.       — нормально? — Люцифер похлопал его по спине, большим пальцем стирая спиртное с губы. Если бы олень был в здравом уме, он бы уже откусил ему руку.       Аластор слабо кивнул головой, выпрямляясь. Не успел он принять то, что только что, кажется, проиграл, его уже затолкали в портал, кидая на постель. Сфокусировавшись, он узнал свою комнату. И Люцифера, что стал забираться следом.       — что вы... Делаете?... — было трудно говорить. Ещё труднее – соображать.       — как что? Выполняю условия сделки. — усмехнулся Самаэль. Обняв демона за талию, он переместил его на середину, чтобы занять более удобное положение сверху.       — какое условие? — Аластор сделал слабую попытку дернуться, но тело отказало слушаться.       — то условие, которое я тебе не озвучил, малыш. — он нежно коснулся ладонью его горячей от алкоголя щеки. Блядь. Люцифер сам сейчас опьянеет. Только не от вина, от картины перед собой. К слову, спиртное и правда у него было без градусов. Ну а на что надеялся Аластор, играя с дьяволом? Честности?       Олень качнул головой, пытаясь вернуть хоть каплю сознания. Но не выходило. Он всё так же был под королём Ада. Пьяный. Без способностей. Не в силах оказать сопротивление или понять происходящее.       Люцифер щелкнул пальцами. Комната, которая раньше была в полумраке, теперь озарилась светом лампы на столе.       Аластор. Сильнейший грешник в Аду. Тот, кого некоторые бояться больше, чем его самого. Тот, по кому все сходят с ума. Тот, кто с легкостью справлялся со всем, за что не возьмётся. Тот, кто даже не обладая способностями, может противостоять самому королю Преисподней и своим врагам. Но, на данный момент, ещё и тот, кто сейчас лежал на собственной кровати, при этом в чужой власти. Как прекрасно.       Теперь он точно потерял крышу.       Люцифер стал поглаживать чужие бока через одежду. Прикосновения были смесью нежности и голода. Он стал тяжело дышать, переместив руки на лицо грешника.       — вы сейчас просто пользуетесь моим положением. — всё же смог хоть немного отойти Аластор с помощью чужих касаний, начиная извиваться. Пусть это и было бесполезно. Не должен же он сам поддаваться, верно? Тем более, что это абсолютно ему не нравилось.       — пользуюсь? — протянул Люцифер, мучительно медленно перемещая руки ниже – к шее. — ты сам согласился участвовать в этом. — почти зловеще хохотнул он, снимая галстук с оленя и отбрасывая его в сторону.       — это не меняет того, что вы напоили меня и решили подобным способом воспользоваться мной. — продолжал Аластор. Он хотел вцепиться в Люцифера руками, но из-за алкоголя всё получалось медленно и неуклюже, поэтому король успел перехватить их. Он одной рукой сжал его запястья, прижимая кисти к матрасу над головой заложника.       — это было обоюдно. — вздохнул король, с удовлетворением смотря на панику в чужих глазах. — ты сам пожал мою руку. Сам предложил сделку. Нет смысла винить меня сейчас. — Самаэль стал расстёгивать пуговицы на рубашке, забив на сюртук. Он растягивал удовольствие, нерасторопно раздевая демона. Когда рубашка чуть распахнулась и открыла взор на ключицы и часть груди, Люцифер с умилением промычал. — о, боже мой, у тебя есть шёрстка! — почти, как ребёнок, увидевший кошку на улице. Бесит.       Аластор зажмурился, запрокидывая голову назад. Он ничего не мог сделать. Уже бесполезно пытаться вырваться или отбиться. Тем более, что король прав. Он сам пошёл на это. Переоценил себя. Неужели он и правда слишком много о себе думает? Да и кто он такой, чтобы тягаться с правителем ада? Обычный грешник с завышенной самооценкой. Решил побороться с Люцифером? Теперь лежи и терпи то, что тебя сейчас изнасилуют. Потому что это ты виноват. Ты допустил такой расклад. Ты не мог держать язык за зубами и быть хорошим демонёнком. Ты решил, что ровня верхушке. То же самое было и с Адамом. За любые поступки нужно расплачиваться. И, если тогда расплатой была смертельная рана на груди, то теперь это твоя невинность. Но ты не в праве говорить что-то против или отстаивать позицию пострадавшего. Это произошло с тобой, потому что ты считал себя сильным. Но какой ты на самом деле, м?       Аластор вдруг понял, что ничего не чувствует. В смысле, его не трогают. Может, это все ему почудилось? По крайней мере хотелось верить в это.       — что это, блядь, такое.       А нет. Не почудилось.       Аластор с трудом пересилил себя, открывая глаза. Пришлось проморгаться, чтобы развидеть что-то. Он тут же встретился взглядом с Люцифером. Почему он так смотрит?       Вот блядь. А бинтов-то нет. Когда он успел всё снять с него?       — ещё раз спрашиваю. Что это за хуйня? — не совсем к месту, конечно, но король сейчас выглядел довольно привлекате-... Так, сука! Нет!       Аластор еле отлип от чужого лица, переводя взгляд на свою обнажённую грудь. Н-да. Это выглядит ещё хуже, чем до этого. Наверное, всё же нужно было менять бинты. Люцифер провёл пальцем по краю раны. Снизу раздался болезненный стон. Вот оно как.       Было ощущение, что он сейчас на вскрытии трупа. Хотя, даже там было всё не так ужасно. Пусть рана и была сшита, причём довольно хорошо, это ни капли не улучшало ситуацию. Скорее просто притормаживало. Люцифер видел и похуже ранения. Но сейчас у него стоял ком в горле, а всё игривое настроение испарилось в миг. Да, он видел и похуже. Но сейчас он смотрел на того, кто пробудил в нём забытые чувства. На того, кто заставил правителя побегать за простым грешным. На того, кто ему, кажется, нравится.       — откуда это? — постарался он держать голос спокойным, но он всё равно дрогнул.       Аластор не ответил. Он будто впал в прострацию. Алкоголь словно испарился, давая осмыслить ситуацию. Лучше бы он не осмысливал.       Люцифер глубоко вздохнул. Похоже, на контакт идти с ним не хотят. Плохо. Но что поделать. Это же Аластор. Он скорее умрёт сейчас, чем станет говорить. Что он, собственно, сейчас и делает.       Он сразу уловил то, что рана имеет инородную магию. Это сделал точно не демон. Ангел. Но каким образом он получил ранение от ангела? Экзорцисты оставляют совершенно другой след. Но кто тогда? С какими святошами он контактировал?       Аккуратно прикасаясь к шву, Люцифер чувствовал, как тело под ним начинает трястись и дергаться. Из чужого рта вырвалось тихое блеяние. Почти мило. Если не считать, что это больше походило на предсмертные звуки животного. Комната наполнилась противным шипением радио, режущим слух.       Нужно было что-то делать.       — Ал. — тихо позвал раненного он, сжимая его плечо. Но никакой реакции не было. Ведущий продолжал испытывать мучительные конвульсии, тихо шипя под нос и зажмурившись. — Аластор. Посмотри на меня. — когда в очередной раз его не услышали, Люцифер несильно, но твёрдо сжал чужой подбородок, поворачивая голову так, чтобы чужой затуманенный взгляд был направлен на него. — слушай меня. — строго сказал он, отчётливо говоря слова, чтобы они точно дошли до Аластора. — ты понимаешь мои слова? — странный вопрос. Но сейчас важно было знать, слышат его вообще или нет. Олень запоздало кивнул, дыша через рот. — хорошо. — Люцифер покусал губу, думая, как исправить эту ситуацию. — сильно больно?       — н-нет. — голос дрожал. Говорил Аластор тихо, почти неслышно.       — не ври. — сжал челюсти король. Сейчас последнее, что хотелось слышать – это ложь. — тебе больно. Очень больно. Я же вижу.       — тогда зачем спрашивать? — буркнул демон, хмурясь и отводя взгляд.       — хотел проверить, будешь ли ты со мной честен. — почти с разочарованием сказал Люцифер. — чего в стену уставился? глазки сюда приклей. — Аластор пару секунд поупрямствовал, но в итоге все же посмотрел на короля. — я хочу помочь. Но для этого ты должен говорить мне правду. — он говорил таким тоном, будто радио-демон пятилетний ребёнок. — откуда рана?       — я... Это случайно вышло. — отмахнулся Аластор, но сам внутренне понимал, что звучало отнюдь не убедительно.       — ты меня за долбоёба не держи. — Люцифер чуть сильнее сжал чужой подбородок, сузив глаза.       — ладно. Сами держите, если так хотите. — пожал плечами ведущий. Ну а что, он не жадный.       — ха-ха. Очень смешно. — Самаэль отпустил мордочку оленя, чуть отстранившись. — просто, блядь, скажи уже, откуда у тебя ебучая рана на всё туловище?       — я же уже сказ-...       — Аластор. — тон голоса сменился. Теперь Люцифер звучал спокойно и почти... Устало. — пожалуйста. Не испытывай меня и себя. Скажи правду. Мне нужно знать, кто тебя ранил. Я серьёзно помочь хочу. Но без определённых знаний я не смогу этого сделать. Будь хорошим оленёнком и просто ответь честно на парочку вопросов. — Аластор открыл рот для очередной колкости, но, ничего не произнеся, закрыл его. Спустя минуты две он вздохнул, молча давая понять, что сдаётся. — ещё разок. Откуда у тебя рана?       — Адам.       — мне послышалось? — Люцифер аж подскочил на месте. Брови взлетели вверх, а глаза округлились. — Адам?! Ты что, совсем ебанулся? Каким хуем?! — у них с Воксом, похоже, общее расстройство. Биполярное.       — Когда мы защищали отель во время последнего истребления, моя задача состояла в том, чтобы удержать Адама. Ну, я держал. Сильно не утруждался, ведь он тупой на вид. Чем вы, кстати, похожи. Ну вот. И, кто же знал, что этот придурок тупой, но сильный? А тут уже у вас развилочка пошла, к сожалению. Так вот и получил рану.       В комнате повисла тишина, прерываемая тяжелым дыханием Аластора и злым пыхтением Люцифера. Олень молча лежал, думая, как он вообще скатился до такого положения. Самаэль же всё ещё нависал над ним, до сих пор не до конца веря, что этот ебанат пошёл против первого человека и лидера армии ангелов.       — у тебя вообще инстинкта самосохранения нет? — этот вопрос Люцифер задаёт себе чуть ли не каждый день. — ты сдохнуть мог сразу же! Тебе чудом повезло выжить! — король поджал губы, видя, как оленеподобный съежился, хмурясь. Он глубоко вздохнул, смягчаясь. — почему ты не говорил?       — кому?       — кому угодно! Ангельская сила, особенно таких существ, как первый человек, очень сильна и, если её не извлечь, она убивает тебя! — уже больше с заботой, чем со злобой говорил он, запуская пальцы в свои волосы.       — я знаю.       — знаешь?! Тогда почему молчал?!       — да кому это надо. — хмыкнул Аластор, чуть откидываясь назад. — тем более, что никто не умеет справляться с подобным.       — о, Боги... — Люцифер простонал, упираясь руками в матрас и опуская голову вниз. Он помолчал некоторое время, стараясь держать себя и не сорваться. — сколько ране?       — ну, посчитайте. — цокнул Аластор. Его нога начала дергаться, что он не смог успокоить. Он не дал Люциферу даже подумать, тут же добавляя. — ах, точно, простите. Забыл, что у вас с подобным проблемы. Да и не только с подобным. А так... Прошло около... Трёх месяцев? Или четырёх. Может, чуть больше.       — пиздец. — тихо сматерился правитель. — ты же в курсе, что ты в любой момент мог и сейчас можешь умереть? Считая то, что ты нихуя вообще не лечил!       — вообще-то я пытался лечить. — возмутился Аластор, что прозвучало почти с обидой.       — что-то не видно.       — вообще-то вы виноваты в том, что моя рана сейчас в таком состоянии! Это вы забрали мои силы, которые регенерировали меня! — ох, наконец-то он смог сказать этому пидору про это. Теперь можно сделать его отчасти виноватым. Отлично.       — твои силы бы ничем не помогли. Сила грешников не способна лечить раны, нанесённые ангельской сталью или, ещё хуже, ангелами. — объяснил Люцифер, смотря на демонстративно отвернувшегося демона. — ладно. Прости. — сдался он. Тело под ним чуть расслабилось. Вот черт, а. Никто из грешников ещё не заставлял его извиняться. Самаэль поднес руку к ране, но не коснулся. — не против? — осторожно спросил он, кидая взгляд на чужое лицо. Не увидев протеста, он легким движением убрал швы с помощью магии. — да уж. Тяжёлый случай.       Люцифер наклонил голову вбок, внимательно изучая повреждение и прикидывая, как справиться с подобным. Были повреждены не только мягкие ткани и плоть, но, как он заметил, ещё и кости. Органы, к счастью, не пострадали.       Ему не было противно. Было страшно.       — слушай. Сейчас тебе будет больно. — он сморщился, мысленно уже ругая себя за то, что будет делать.       — не думал, что перед убийством нужно предупреждать жертву. — усмехнулся Аластор. В голосе прозвучала... Горечь?       — глупый. — покачал головой Люцифер. — я тебя лечить буду.       Сюда можно было бы вставить звук со сверчками, ибо в данный момент это очень подошло бы.       — что?       — лечить, говорю. — со вздохом повторил король, поднимаясь и усаживаясь сбоку. — вроде ушки большие, а слышишь плохо.       — но... Вы...       — слушай, помолчи сейчас, а. — прервал он его с раздражением. — мне нужно сперва извлечь силу Адама. Это больно. Так что придётся потерпеть. — устроившись поудобнее возле чужой грудной клетки, чтобы не было трудностей, Люцифер внимательно посмотрел на лицо пациента. — готов?       — погодите... Вы что, наживую? — Аластор весь сжался, немного отпрянув от правителся.       — ну... Да?       — почему бы не сделать мне анестезию? — и снова, пока Самаэль переваривал его слова, он продолжил. — а, да. Забыл. Мы же ненавидим друг друга. Да и я вам столько хуйни сделал.       — какой же ты... — Люцифер сжал кулаки, стараясь перенести в руки всю злость и не вылить её на пострадавшего. Ему и без скандалов плохо. — конченый. Идиот. Конченый идиот. — Аластор выгнул бровь, но ничего не сказал. — если ты будешь под наркозом, то я могу не уследить момент ухудшения твоего состояния и потерять тебя. Так что лучше ты потерпишь боль, чем умрёшь, не зная об этом. Просто, блядь, поверь мне и дай сделать работу.       — а если я умру в сознании? — больше пугал не вопрос, а то, с каким безмятежным лицом он это сказал. — у меня может случиться болевой шок. Это я контролировать не могу. Лучше я умру, когда ничего не буду чувствовать.       — закрой рот. Ты не умрёшь. Я не дам умереть.       — мы ведь оба знаем, что, скорее всего, так и будет. — упрямо продолжал он.       — ты не веришь мне?       — а должен?       И правда. С чего Люцифер решил, что Аластор так просто даст ему свою жизнь в руки? Они всегда были врагами. Всегда ругались и желали друг другу худшего. Блядь, да Люцифер изнасиловать его недавно пытался! Аластор итак никому не доверяет. А как ему доверять тому, кто уже так насрал ему?       Но нужно было что-то предпринять. Нужно было сделать так, чтобы хотя бы раз он ему поверил. Если Аластор умрёт...       — Ал. Послушай. Я не желаю тебе зла. Правда. По крайней мере, не сейчас. Ты нужен моей дочери. Я сделаю всё возможное, чтобы ты не умер. Просто дай мне помочь. Доверься. Хоть немного. — на чужом лице скользило сомнение. Но не отказал пока. Уже хорошо.— клянусь своим могуществом. Тебе самому выгодней сейчас дать мне вылечить твою рану. Ты умрёшь в ближайшее время без вмешательства.       — ладно. Буду надеяться, что вы не убьёте меня. Не хочу, чтобы ваше лицо было последним, что я вижу.       — не убью. — Люцифер выдохнул я облегчением, давно не реагируя на подколы и издёвки.       — хорошо. Можете приступать. — Аластор поёзрал на месте, а потом прикрыл глаза, будто спать лёг.       — прям так? — издал смешок Самаэль. — это действительно больно. Не хочешь морально подготовиться?       — и не такое переживал. Поверьте.       — ладно. Но я предупреждал.       Люцифер щёлкнул пальцами, создавая вокруг комнаты звуконепроницаемый барьер. Всё же он не хочет, чтобы весь отель и ад их слышал.       Собравшись с духом, правитель положил руку на чужую грудную клетку. Кинув последний беспокойный взгляд на оленя, что весь напрягся в ожидании, он начал процесс лечения.       Первое, что почувствовал Аластор — это тепло. Внутри всё нагрелось. Даже дышать будто легче стало. В голове возникла мысль: «а где обещанная боль?». Ещё минуту он наслаждался моментом, расслабляясь. Даже глаза открыл, смотря с интересом за чужой кистью, что чуть давила на рану, хотя больно не было. Но ведь не всё так хорошо и просто.       Люцифер нащупал источник ангельской силы. Он был довольно крупным. И сильным. Быстро тут не отстреляешься.       И, когда рука отлипла от его тела, а за ладонью потянулась маленькая золотая ниточка, Аластор понял, что имел ввиду его недо-спаситель. Тело пронзила такая боль, что, казалось, он уже раз десять умер. По ощущениям, будто из него извлекали все сосуды и внутренние органы, в добавок ломая все кости по пути. Медленно. Мучительно. Тело прогнулось в спине с хрустом. Руки мёртвой хваткой вцепились в простыни, будто пытаясь хоть как-то облегчить боль. Или хотя бы удержать тело в сознании.       Аластор не кричал. Он открыл рот, но звуки не хотели из него выходить, будто что-то перекрыло ему горло. Лёгкие отказались работать. Сердце тоже. Из глаз потекли слёзы. Это точно выглядело жалко. Но сейчас он и не думал про то, как выглядит.       Спустя, кажется, вечность, пусть и прошло несколько секунд, организм вновь заработал. Сердцебиение стало бешеным, словно он пробежал десять километров, а потом проплыл ещё двадцать без остановки. Когда возможность дышать вернулась, Аластор стал жадно хватать ртом воздух, закашливаясь. Тело теперь жило своей жизнью, извиваясь, как жук, перевернувшийся на спину. Он стал метаться по кровати, стараясь уйти от неприятных и невыносимых ощущений. Рука неосознанно впилась в предплечье Люцифера, будто хотя остановить его. Но даже сжать пальцы не получалось. Они лишь беспомощно елозили по чужой одежде, даже порезов не оставляя.       Хотелось кричать. Но выходили лишь жалкие стоны. Челюсти сцепились так, что зубы вот-вот бы стали крошиться и ломаться. Улыбка, что сначала была безумной, теперь еле держалась на лице. Но держалась.       О, да. Оказывается, Аластор ещё не знает боли.       Люцифер, как замороженный, смотрел на демона перед собой. То, как он дёргается под ним. То, как его лицо искажает гримаса невыносимой, мучительной боли. То, как его пальцы пытаются за него схватиться. То, как слёзы текут по его щекам.

Он так давно этого хотел. Видеть радио-демона, который страдает. Страдает от него. И вот это произошло. Но почему-то сейчас ему больше всего хотелось, чтобы всё это закончилось.

      Люцифер сам хотел быстрее извлечь силу Адама из раны. Но спешить нельзя. Одно резкое и неверное движение — и конец. Действовать надо было аккуратно. Пусть это и больнее.       — Л-Лю... Люцифер...       Самаэль встрепенулся. Он поморгал, переводя ошарашенный взгляд на грешника. Он его впервые по имени назвал.       — я знаю, что тебе больно... Потерпи немного... — ласково произнёс он, с жалостью смотря на чужое лицо.       — убейте меня...       Люцифер замер, даже прекращая лечение. Что, простите.       — т-ты с ума сошёл? — голос задрожал. — я не убью тебя. Я...       — пожалуйста... Умоляю, убейте... Я не... Я не выдержу... Мне... — его голос сорвался на хриплый шёпот. Он мокрыми от слёз глазами смотрел на короля с мольбой.       Люцифер сам еле сдержал порыв прослезиться. Он хотел, чтобы Аластор дрожал под ним. Умолял его. Цеплялся руками. Но не... Не в таких условиях. Не в таких обстоятельствах. Чтобы он молил не о смерти. Чтобы хотел вовсе не умереть на его руках.

Что-то изменилось в нём. Что-то важное.

      — нет. Я не убью тебя. Не говори такие вещи. — сглотнул Люцифер, чуть нахмурившись. — успокойся, Ал... — он провёл свободной рукой по его щеке, стирая слёзы. — я... Я знаю, ты меня прибьёшь за то, что я сейчас хочу сделать, но так тебе будет лучше. — Самаэль это сказал больше себе, ведь Аластор все равно бы не осознал его слов.       Люцифер аккуратно, чтобы не порвать нить магии, пододвинулся на кровати, а после чуть приподнял голову оленя, который и не сопротивлялся, кладя её на свои колени.       Аластор вдруг почувствовал невесомые, почти бережные прикосновения к макушке. Он удивлённо посмотрел на короля, смахивая ресницами слезы. Тот старался сосредоточиться на ране, а не на голове, которая лежала на его коленях.       Когда чужое тело не сделало ничего против прикосновений, Люцифер стал действовать увереннее. Он одной рукой продолжал извлекать магию Адама, а второй поглаживать уши больного.       Аластор ненавидел свои уши. Но сейчас они так помогали. Он отдался прикосновениям, забывая о боли. Тело неосознанно стало тянулся и ластиться. Ебучие инстинкты. Но сейчас было всё равно. Лишь бы отвлечься.       Люцифер всё же решился и посмотрел на лицо оленя. Его глаза были прикрыты, веки слегка подрагивали. На лбу выступила испарина. Волосы рассыпались по его ногам. И он... Улыбался. По-настоящему улыбался. Не натянуто. Не фальшиво. Его уголки губ были лишь слегка приподняты. Но это было так естественно и мило.       Это продолжалось ещё несколько минут. Люцифер лечил демона и ласкал его ушки, то массируя основание, то теребя кончик, то просто проводя по всей длине. Аластор полностью расслабился, отдаваясь этому процессу.       Наконец, нить оборвалась. Люцифер облегчённо вздохнул. Лечащая рука обессиленно упала рядом. Но вторая продолжала гладить оленя, который, кажется, даже не заметил, что его кошмар закончился. Он лишь льнул к ласковой ладони. Щёлкнув пальцами, король перемотал его грудную клетку мягкими и чистыми бинтами.       — Аластор. — но всё же это должно было закончиться. Грешник с трудом открыл глаза, устремляя вопросительный взгляд на его лекаря. — я закончил. Ты молодец. — он сам и не заметил, как стал глупо улыбаться.       — всё? — почти с удивлением спросил грешник, на пробу двигая конечностями.       И вдруг мозг, что теперь работал и мыслил нормально, стал понимать, что только что произошло. Какого хуя, собственно.       — эй. Ты чего? Всё нормально? Не перетянул? — с беспокойством спросил Люцифер, видя, как Аластор вдруг замер, смотря в одну точку. Тот помотал головой, переводя многозначительный взгляд на короля. — знаю, у тебя много вопросов. — вздохнул Самаэль, отводя взгляд. — давай только потом. Тебе нужно будет отдохнуть.       — хорошо. — Аластор легко согласился. Ему самому нужно было всё осознать и обдумать.       Люцифер кивнул, помогая грешнику сесть, ибо тому все ещё было трудно двигаться. Радио-демон посмотрел на грудь, где была рана. Провёл пальцем по бинтам. Больно не было.       — Ваше Величество. — тихо позвал он. Самаэль вопросительно промычал, стуча пальцем по матрасу. Аластор помолчал несколько секунд. — спасибо. — настолько тихо сказал он, что Люцифер сначала подумал, что ему послышалось. Но, увидев, как другой упрямо не смотрит на него, а его уши опустились, он понял, что всё правильно услышал. Он снова упустил момент, когда стал мягко улыбаться.       — я... Не за что. — хихикнул он, закусывая губу. Вдруг вспомнив кое-что, Люцифер протянул к Аластору руку, поправляя его волосы. Тот резко повернулся, хмуро глядя на короля. А недавно ластился. Ладно. — знаешь. — задумчиво протянул Самаэль, подползая ближе. Олень попятился, но быстро уткнулся в спинку кровати. — за всё же надо платить. — с ухмылкой сказал король. Он не разрывал зрительного контакта, приближаясь и заставляя демона вдавиться в дерево.       — что вы имеете ввиду? — сощурился Аластор, жалея, что не может сейчас ударить правителя, ибо он только что от смерти его спас. Да и тело ещё не пришло в норму.       — вот что.       И, прежде чем Аластор успел хоть что-то понять, он почувствовал что-то тёплое. Что-то тёплое на губах.       Олень замер и перестал дышать, издав тихий звук, похожий на писк.       Люцифер прильнул к его губам. Его собственное сердце хотело выскользнуть и ускакать куда-нибудь далеко-далеко. Самаэль облизал чужие сухие губы, теснее прижимаясь.       Поцелуй получился таким несуразным, что Люцифер почувствовал себя подростком, который впервые целуется. Хотя, он уверен, Аластор точно сейчас именно таким и являлся. Король глубоко вздохнул, поднимая руку и проводя костяшками по чужой скуле. Он мягко запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе. Прикрыв глаза, Люцифер полностью отдался моменту. Он стал мять чужие губы, иногда игриво проводя по ним языком. Они были искусаны, где-то даже проглядывала кровь. От того даже было слаще.       Поцелуй был со вкусом вина, что ещё бурлил в крови обоих. Он казался таким сладким, что отлипать не хотелось. Да и зачем? Сейчас демон в прострации и ничего не понимает, не сопротивляется. Нужно брать от ситуации лучшее. Вот он и берёт.       Аластор пришёл в себя тогда, когда от него уже отстранились. Он не знал, сколько это длилось. Да и какая вообще разница.       — можешь не беспокоиться, я никому не расскажу об этом инциденте. — буднично сказал Люцифер, поднимаясь с кровати. — и завтра я загляну вечером. Нужно будет осмотреть тебя.       Он посмотрел в последний раз перед выходом на Аластора, что и с места не шелохнулся, сидя в том же самом положении. Улыбнувшись, он покинул чужую комнату, оставляя хозяина наедине с собой.       Аластор ещё долго так сидел, не понимая, что за день у него сегодня такой.