Видимость любви

***

Прошёл уже почти месяц. Джихи перестала считать дни где-то после второй недели — тогда, когда утренние сообщения от Техёна «Доброе утро, как спала?» перестали казаться фальшивкой и превратились в привычку, от которой внутри разливалось что-то тёплое и запретное. Они притворяются парой. Фотографии в Instagram с подписями, полными сердечек и смайликов. Доставки цветов в университет — огромные букеты пионов и роз, от которых однокурсницы ахают и завидуют. Прогулки по парку, где Техён держит её за руку слишком естественно, а она ловит себя на мысли, что ей нравится тепло его ладони. «Милое фото» на фоне заката, которое он публикует с подписью «Моя радость» — и двести лайков за час. Пару раз они случайно сталкивались с Намджуном и Юри в коридоре университета. Джихи тогда вцеплялась в локоть Техёна, изображая лёгкую ревность, искала в его глазах игру, но в ответ — ноль эмоций. Ни удивления, ни интереса. Они прошли мимо, как сквозь стекло, даже не обернувшись. Джихи помнит, как тогда, закрыв дверь своей комнаты, она села на кровать и уставилась в стену. А есть ли вообще смысл? Все обсудили их «пару» ровно неделю. Потом пришёл новый скандал, новая пара, новый слух — и про них забыли. Так зачем продолжать? Но почему тогда каждая встреча с Техёном становится всё привычнее? Почему она уже знает, что он заказывает американо без сахара и маленькое печенье с корицей? Почему он, не глядя, протягивает ей салфетку, когда она пачкает пальцы? Почему её взгляд ищет его в толпе? Главное — не влюбиться. Эта фраза стала её мантрой. Она повторяет её каждый вечер перед сном, когда листает их общие фото. Каждое утро, когда видит его имя на экране телефона. Но сердцу плевать на мантры.

***

Сегодня — вечеринка от университета. Собрали все факультеты: гуманитарный, естественно-научный, инженерный, бизнес-школу. Самый большой клуб Сеула — «The Eclipse» — арендовали на всю ночь. Говорят, будет тесно, громко и до утра. Говорят, приедет известный диджей. Джихи стоит перед зеркалом в своей комнате уже сорок минут. В зубах — четыре шпильки, в правой руке — расчёска, левая беспомощно застыла в воздухе. Пряди выскальзывают, пучок разваливается на второй секунде, локоны лезут в лицо и щекочут шею. Она пыталась высокий хвост — не идёт. Пыталась распустить — скучно. Пыталась косу — получилось как у школьницы. — Да что ж такое! — бормочет она, выплёвывая шпильки. Она опускает руки, смотрит на своё отражение. Серебристое платье с открытой спиной — она купила его две недели назад в порыве спонтанной щедрости к себе. Ткань мягко струится по телу, блестит при каждом движении. Открытая спина кажется уязвимо-красивой: лопатки, позвоночник, изгиб талии. Она поворачивается боком, оценивая. Может, оно слишком откровенное? Но тут же отмахивается от мысли. В дверь влетает Бона — не заходит, именно влетает, подтанцовывая под музыку с колонки. На ней чёрное короткое платье, волосы распущены идеальными волнами, туфли на платформе, и она вся — воплощение уверенности и лёгкости. — Ну что, ты готова? — Бона замирает на пороге, окидывает Джихи взглядом, и её брови ползут вверх. — Ого. А ты сегодня... — Не готова, — перебивает Джихи и раздражённо взмахивает руками, отчего несколько прядей снова падают на лицо. — Я не могу придумать с волосами! — Дай-ка посмотрю. — Бона подходит сзади, мягко, но уверенно забирает шпильки. Её пальцы профессионально скользят по волосам Джихи, собирая их вверх. Она чуть наклоняет голову набок, прищуривается, оценивая форму лица. — Может, небрежный пучок? Мне кажется, будет сексуально. Высокий, с выпущенными прядями у лица. — Сделай уже что-нибудь, — умоляюще выдыхает Джихи, закрывая глаза. Бона работает быстро: крутит, закалывает, поправляет, выпускает пару прядей у висков, завивает их кончиками наружу. Потом обходит подругу, смотрит спереди, сбоку, снова поправляет сзади. — Идеально. — Она кивает сама себе. — А теперь открой глаза. Джихи открывает. В зеркале — другая девушка. Более собранная, более взрослая, более опасная. Высокий пучок открывает линию шеи и плеч, выпущенные пряди смягчают образ. Серебристое платье переливается. — Боже, — выдыхает Джихи. — Ты волшебница. — Знаю, — ухмыляется Бона и хлопает её по плечу. — А теперь ищем туфли. Они находят босоножки на высоченных каблуках — тоже серебристые, с тонкими ремешками, обвивающими щиколотку. Джихи наступает в них и делает несколько шагов. — Нормально, — кивает она. — Не упаду. — Такси подъехало! — кричат из коридора. — Иду!

***

У клуба — огромная очередь. Человек сто, может, больше. Музыка доносится даже с улицы, глухими ударами баса отдаваясь в груди. Воздух пахнет парфюмом, сигаретным дымом и предвкушением. Джихи машинально оглядывает толпу. Интересно, он уже тут? Как мы будем себя вести? А если я плохо выгляжу? А если он приведёт кого-то? Зачем ему меня ждать? Мы же просто притворяемся. — Боже, Джихи, почему ты так переживаешь? — шепчет она себе под нос, но ответ знает. — Пошли, мой знакомый работает здесь, проведёт через запасной вход, — кричит Бона прямо в ухо, перекрикивая музыку. Тёмный коридор запасного входа пахнет бетоном, пылью и чем-то сладким — разлитым энергетиком или чужими духами. Их ведёт парень в чёрной футболке с бейджем, молча и быстро. А потом — резкий свет прожекторов, вспышки, цветные лазеры, и громкость наваливается как стена. Сердце начинает биться в такт басу. Джихи зажмуривается на секунду, привыкая. А когда открывает глаза — видит огромный танцпол, уходящий вверх ярусами, бар с подсветкой, вип-зону на втором этаже, где за стеклянными перилами сидят люди в дорогой одежде. — К бару! Нужно расслабиться! — тянет её Бона за запястье. У стойки им выставляют три стопки с соджу. Бармен — симпатичный парень с пирсингом в брови — подмигивает. — Давай, детка, сегодня напьёмся, — счастливо визжит Бона, опрокидывая стопку. Джихи следом. Жидкость обжигает горло, растекается теплом по пищеводу, и почти сразу становится легче. Они смеются, заказывают вторую. — А где твой парень? Его сегодня не будет? — спрашивает Бона, приподнимая бровь и обводя танцпол взглядом. Джихи тоже оглядывается. Мелькают лица, чужие руки, чьи-то волосы, блестки на коже. Его нет. — Я тут. Голос — прямо над ухом, горячий шёпот, от которого по шее бегут мурашки и спускаются ниже, по позвоночнику. Джихи резко оборачивается. Техён стоит так близко, что она чувствует его парфюм раньше, чем видит лицо. Древесный, с горьковатым оттенком табака и чего-то сладкого — ванили или амбры. Рубашка белая, хлопковая, с длинными рукавами, слегка закатанными до локтя. Расстёгнута на две пуговицы — достаточно, чтобы увидеть ключицы, блестящие в свете софитов. Чёрные брюки, простые туфли. Волосы чуть растрёпаны, как будто он провёл рукой по голове перед выходом. Божечки. Джихи мысленно встряхивает головой, но взгляд сам скользит по его шее, по линии челюсти, по губам, которые чуть изогнуты в лёгкой улыбке. — Как ты меня нашёл? — спрашивает она, и голос выходит хрипловатым. — По зову сердца, — хмыкает Техён и легко обнимает её за плечи. Его ладонь тёплая, пальцы чуть сжимают ткань платья. — Мы не успели нормально познакомиться. — Он протягивает руку Боне. — Техён. — Бона, — та пожимает, с интересом разглядывая их пару. Её взгляд перебегает с его руки на талии Джихи на лицо Джихи, и она едва заметно улыбается. Они пьют стопку за стопкой. Соджу сменяется коктейлями. Бармен приносит «Космополитен» для девушек и виски с колой для Техёна. Смех становится громче, движения — свободнее. Бона что-то рассказывает про своего бывшего, Техён хмыкает в нужных местах, Джихи чувствует, как алкоголь размягчает её страхи. — А вы правда встречаетесь? — вдруг спрашивает Бона, глядя прямо на Техёна. Наступает пауза. Джихи чувствует, как её сердце пропускает удар. — А ты как думаешь? — Техён не моргая отвечает на взгляд Боны. — Не знаю, — пожимает плечами Бона. — Вы выглядите как пара. Но Джихи — моя лучшая подруга, и она ни разу не сказала, что ты ей нравишься. — А она не говорит, — улыбается Техён, и его пальцы поглаживают плечо Джихи. — Она показывает. Джихи чувствует, как щёки заливает румянец. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент их прерывают. — Привет.

***

Все трое оборачиваются. Намджун и Юри стоят в двух шагах, как будто материализовались из воздуха. Юри — в облегающем красном платье с глубоким вырезом, идеальная укладка, идеальный макияж, идеальная улыбка, которая не касается глаз. Намджун — в тёмно-синем пиджаке поверх белой футболки, расслабленный, но с каким-то холодным спокойствием во взгляде. — Привет, — выдыхает Джихи, и голос звучит чужим. Алкоголь резко отступает на второй план. Остаётся только трезвая, острая неприязнь, которая сворачивается в груди клубком. Она смотрит на Техёна — на его лице ноль эмоций. Как маска, которую он надел за долю секунды. Губы сжаты, взгляд тяжёлый. Бона не скрывает презрения. Её взгляд скользит по Намджуну, задерживается на Юри, и губы кривятся в усмешке. — Не хотите присоединиться? — Намджун слегка наклоняет голову в сторону вип-зоны. — У нас столик. Большая компания. — С чего это? — холодно цедит Бона. — Вы немногие из знакомых, кого мы здесь знаем, — ехидно улыбается Юри, и её взгляд пробегает по Джихи с головы до ног, оценивая, сравнивая, находя недостатки. — А клуб большой. Скучно. — Можно, — пожимает плечом Техён, и Джихи чувствует, как его ладонь ложится на её талию — чуть ниже, чем обычно, почти на поясницу. Жест собственника. Или притворства. Или того и другого. Он ведёт её за собой.

***

Вип-зона пахнет дорого. Кожаные диваны, приглушённый свет, отдельные колонки, которые не оглушают, а создают плотный, бархатный фон. Стол заставлен бутылками: шампанское, виски, водка, сок. За столиком — ещё человек шесть: девушки в блестящих платьях, парни в пиджаках. Друзья Юри. Они почти не разговаривают с Джихи и Боной. Мельком взглянули, кивнули и вернулись к своим темам: стажировки, инвестиции, кто куда летал на выходные. Зато оживлённо интересуются делами Техёна. — Слышал, твой проект получил инвестиции? — спрашивает парень с чёлкой, налегая на локти. — Да, удачно закрыли квартал, — коротко отвечает Техён, и его пальцы сжимают стакан с виски. Краем глаза Джихи замечает, что Техён почти не пьёт. Он крутит стакан в руке, и взгляд его — тяжёлый, прикованный к Намджуну и Юри, которые сидят напротив. Юри положила руку на колено Намджуна и что-то шепчет ему на ухо. Намджун слушает, кивает, потом поднимает глаза на Техёна. Их взгляды встречаются. Воздух между ними становится плотным, как перед грозой. Джихи не понимает, что происходит, но чувствует — это не просто неприязнь. Это что-то личное. Что-то, о чём ей не рассказывали. Пальцы Техёна сжимают стакан так сильно, что белеют костяшки. Его челюсть напряжена, скулы заострились. Почему ему не всё равно? Почему он так смотрит? Внутри у Джихи что-то неприятно ёкает. Ревность? Нет. Обида? На что? Они же не настоящая пара. У неё нет права. Но сердцу плевать на права. — Я пойду потанцую, — бросает она тихо, почти ни к кому не обращаясь. Встаёт, обходит стол и не оглядываясь идёт вниз по ступеням, на танцпол.

***

Танцпол — это другая вселенная. Темнота, только вспышки света — белые, синие, красные. Бас бьёт прямо в грудную клетку, и кажется, что сердце теперь бьётся не само по себе, а в такт музыке. Пот, парфюм, чужое дыхание. Кто-то задевает её плечом, кто-то смотрит, но Джихи закрывает глаза. Она поднимает руки, двигает бёдрами, запрокидывает голову. Алкоголь тёплой волной разливается по телу, и она перестаёт думать. Только музыка. Только ритм. Только её собственное дыхание, которое становится глубже. Она даже не замечает, как теряет счёт времени. Одна песня, вторая, третья. Она танцует одна, но не чувствует одиночества — только свободу. А потом — чьи-то руки обнимают её сзади. Тёплые, уверенные, знакомые. Мягко разворачивают её лицом к себе. Она не поднимает головы — потому что запах узнаёт сразу. Древесный, горьковатый, тёплый. Так пахнет его шея, его воротник, его кожа, когда он близко. Техён. Она обнимает его за шею, придвигается ближе, утыкается носом в изгиб шеи и шумно, глубоко вдыхает. Его пульс — быстрый, она чувствует его под губами. Техён замирает на секунду. А потом его руки сжимаются на её талии крепче — не больно, а так, будто он боится, что она исчезнет. — Я не успел сказать, — шепчет он горячо, почти касаясь губами её виска. Голос низкий, хрипловатый, и от этого вибрация идёт по всей коже. — Ты выглядишь лучше всех. Она не отвечает. Только ведёт носом от его шеи к челюсти, вдыхая, вдыхая, вдыхая. Пряди её волос щекочут его подбородок. Его парфюм смешивается с запахом её духов — цветочных, сладких — и это кружит голову сильнее алкоголя. — Ты это говоришь мне или своей фальшивой девушке? — выдыхает она. Голос пьяный, тихий, почти обиженный. Она сама не понимает, откуда это взялось. Из какой тёмной, запретной глубины. Техён чуть отстраняется — всего на несколько сантиметров. Заглядывает ей в лицо. Прожектор скользит по его скулам, по губам, по глазам, в которых что-то вспыхивает. — Я это говорю Джихи, — произносит он раздельно, мягко, почти невесомо. И подставляет лицо — так, что её нос касается его щеки. Его кожа горячая. Горячее, чем должна быть. — Мне так хочется тебя сейчас поцеловать, — шепчет она ему почти в губы. И слышит, как он задерживает дыхание. Весь мир сужается до этой секунды. До звука музыки, который стал далёким. До света, который превратился в цветные пятна. До его губ — в паре сантиметров от её губ. Техён оглядывается по сторонам. Танцпол, темнота, чужие спины, никто не смотрит. Никто не увидит. Или она так думала. Он возвращается к её лицу. Его глаза блестят. — Так целуй.

***

Наверху, за стеклянными перилами вип-зоны, Бона залпом допивает шампанское и ухмыляется. — Ну наконец-то, — бормочет она себе под нос. Рядом Намджун смотрит вниз, на танцпол, на Джихи и Техёна, которые всё ещё не разжали объятий. Его лицо непроницаемо. Юри поджимает губы. — Мило, — произносит она с лёгкой насмешкой. — Правда, фальшиво и противно. — А вот это, — Бона ставит бокал на стол и смотрит на Юри в упор, — было самым настоящим, что я видела за последний год. И она не права. Возможно.