Пэйринг и персонажи
Описание
Их объединяет только одно: бывшие, которые разбили им сердца. Идеальный план мести? Стать фальшивой парой. Но когда заканчивается игра и начинается любовь — не знает никто из них.
1
08 апреля 2026, 10:22
***
Вспышки камер слепят глаза, свет софитов скользит по дорогим костюмам и платьям, приятная ненавязчивая музыка струится из невидимых колонок. Воздух пропитан ароматами изысканных закусок и дорогого алкоголя. Повсюду люди в нарядах, каждый из которых тянет на среднемесячную зарплату обычного человека. Бона и Джихи стоят у дальней колонны, почти скрытые от посторонних глаз. Бона нервно теребит край своего изумрудного платья, потом резко цокает языком, закатывая глаза. Она залпом осушает бокал шампанского, пальцы побелели от напряжения. — Джихи, я не могу. Я слишком устала от их допросов о фонде моего отца. — Бона отворачивается от толпы, плечи поникают. Она проводит ладонью по лицу, словно стирая усталость. Джихи легко касается плеча подруги, усмехается уголком губ и мягко поправляет выбившуюся прядь волос Боны. — Будь как я — обезопасила себя от этих «проблем» богатеньких, — её голос звучит спокойно, почти лениво. Бона поворачивается к ней, наклоняет голову набок и прищуривается. В её взгляде мелькает привычное «ай, опять ты со своим». — Ай, ты тоже живёшь в достатке. — Бона легонько толкает подругу плечом, пытаясь разрядить обстановку. Джихи отступает на полшага, разводит руками и делает короткий жест в сторону своего платья: — Я живу в достатке своего заработка, донашивая твои вещи. О какой моей богатой жизни ты хочешь сказать? — её голос не злой, скорее устало-ироничный. Она поправляет бретельку платья, и Бона замечает, как Джихи машинально одёргивает подол — слишком коротко, не её размер. Бона резко разворачивается, хватает Джихи за обе руки и начинает слегка подпрыгивать на месте, как ребёнок. Глаза горят надеждой, пальцы сжимают запястья подруги. — Милая, я давно предлагала тебе. Давай я поговорю с отцом, и ты будешь работать у него в компании. Тогда хотя бы приличный заработок! — Она делает паузу, закусывает губу, а потом добавляет, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Или давай я дам тебе денег? Джихи резко выдёргивает руки, закатывает глаза так выразительно, что Бона невольно отступает. Джихи ставит руки в боки, подбородок вздёрнут. — Что ты такое говоришь? Какие деньги?! — её голос звенит, но в нём нет злости — только усталое возмущение. Бона вздыхает, проводит ладонью по волосам, собираясь с мыслями. Потом мягко, почти просительно касается локтя Джихи: — Ладно… подумай хотя бы о работе. Джихи смотрит куда-то в сторону, в толпу. Медленно кивает, не глядя на подругу: — Хорошо. Джихи тут же оживает — плечи расправляются, на лице появляется деловая сосредоточенность. Она вертит головой, приподнимаясь на цыпочках, шарит взглядом по залу. — А ты не видела Джуна? — голос становится слаще, глаза бегают по толпе с неприкрытой надеждой. Бона кривит губы в усмешке, качает головой и едко бросает, копируя интонации Джихи: — М… может, этот придурок где-то спрятался и заглядывается на других баб? Джини резко оборачивается, лицо мгновенно становится строгим. Она тычет пальцем в сторону подруги: — Бона! Хватит так его называть! — её голос срывается на недовольный полуписк. Бона вздыхает, трёт переносицу, потом смотрит на Джихи почти с мольбой: — Джихи, милая… я хочу, чтобы ты обрела счастье, а не придурка в жизни. Джихи закатывает глаза, скрещивает руки на груди и отворачивается: — Бона! Он хороший и помогает мне. Бона подходит ближе, кладёт ладонь на плечо подруги, заставляя повернуться. Говорит тихо, почти жестко: — Он наследник миллиардного фонда. Для него твои траты — это стоимость обеда его отца. Он обязан тебе помогать. Джихи выдёргивает плечо, лицо застывает: — Всё, хватит. Пойду поищу его. Бона смотрит вслед, но Джихи уже делает шаг в сторону зала. Тогда Бона бросает ей в спину, не повышая голоса: — И заодно поищи своё достоинство. Джихи замирает на секунду, спина напряжена, но она не оборачивается. Делает глубокий вдох и растворяется в толпе. За пределами зала почти нет людей. Тихий гул разговоров доносится издалека. У стен стоят несколько пар, обсуждая научные проекты и мероприятия — их жесты сдержанны, бокалы покачиваются в такт словам. Джихи идёт по коридору медленно, каблуки цокают по мраморному полу. Она останавливается у женской уборной, секунду смотрит на своё отражение в стеклянной двери, потом толкает её и заходит. Зеркала, мягкий свет, запах цветочного освежителя. Джихи подходит к раковине, ставит сумочку на край. Красные волосы тяжелыми локонами падают на один бок. Она поднимает взгляд — карие глаза подчёркнуты лёгким смоки, на губах нюдовая помада. Красное платье с неглубоким декольте красиво облегает талию и бёдра. Достав пудру из сумочки, она начинает аккуратно поправлять макияж — пуховка мягко касается скул, веки, крыльев носа. Туп. Её рука замирает в воздухе. Пальцы сжимают пуховку. Туп. Снова. А затем — тихий стон. И следом — причмокивание. Влажное, быстрое, постыдное. Из третьей кабинки. Джихи медленно опускает руку с пудрой. Её отражение в зеркале смотрит с напряжением. Она не дышит. Голос девушки — хриплый, сдавленный, словно ей не хватает воздуха: — Ты такой страстный… Неужели твоя девушка тебе не даёт, что ты прибежал ко мне? Пауза. Звуки становятся громче. А потом — его голос. Низкий, знакомый до боли. Намджун. — А твой папенькин сыночек тебя недостаточно трахает, раз ты сейчас здесь? Джихи чувствует, как пол уходит из-под ног. Она опирается ладонью о раковину. Глаза широко распахнуты. Нет. Нет. Не может быть. Девушка в кабинке рявкает — грубо, с вызовом: — Тебя это не касается! Звуки продолжаются. Поцелуи, шепот, шорох одежды. — Меня касается только то, что я выебу из тебя любые мысли о нём, — цедит Намджун с ленивой усмешкой. — Ммм… — протягивает девушка, и в этом «ммм» слышится наслаждение. Джихи стоит как вкопанная. Каждая мышца тела застыла. Нос щиплет, слёзы подступают к глазам, но она не моргает — боится, что они польются. Руки безвольно опускаются, сумочка падает на пол с глухим звуком. Она даже не замечает этого. Спину обжигает холод кафеля, к которому она прислонилась, сама того не осознавая. — Нет… нет, не может быть… — шепчет она, глядя в потолок, словно ища там ответ. А затем гнев разливается по лицу алым румянцем — точь-в-точь в цвет её волос. Губы сжимаются. Брови сходятся к переносице. Она резко выпрямляется. Смотрит на кабинку. Толкает дверцу — та не поддаётся. Тогда Джихи дёргает ручку с такой силой, что та жалобно скрипит. Дверца распахивается. Внутри — Намджун, стоящий спиной к стене. Рубашка расстёгнута, ремень на брюках болтается. Он испуганно сгибается, прикрывая руками пах, потом хватает рубашку, заслоняясь ею, как щитом. — Блять, Джихи! Откуда ты здесь?! На коленях перед ним — девушка. Молодая, красивая, с идеальной укладкой. Она медленно, не торопясь, поднимается, проводит тыльной стороной ладони по губам, вытирая слюну. Спокойно поправляет платье, одёргивает подол. Затем обходит Джихи, даже не взглянув на неё. На пороге кабинки останавливается, поворачивает голову. Смотрит на Намджуна свысока. — Намджун-и, напиши мне, когда избавишься от проблем, — бросает она вальяжно и выходит, цокая каблуками. Дверь уборной со вздохом закрывается. Проблем. Это слово впивается в грудь Джихи, как нож. Но я не проблема, — думает она, но голос внутри дрожит. Джихи переводит взгляд на Намджуна. Тот уже застёгивает ремень — пальцы дрожат. Поправляет пиджак, проводит рукой по волосам, откидывая влажные пряди назад. — Ты мне изменил. Я слышала ваш разговор, — Джихи произносит это тихо, слишком тихо. Спокойно. Пугающе спокойно. Она заглядывает ему в глаза, ища там хоть каплю совести, хоть намёк на стыд. Намджун отводит взгляд. Шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу. — Джихи, послушай… я давно хотел с тобой поговорить. — Он всё ещё дышит тяжело, сбивчиво. Пряди липнут ко лбу. Джихи делает шаг вперёд, перегораживая ему выход из кабинки. Она сцепляет пальцы в замок перед собой — не демонстративно, а скорее чтобы не закричать. — Что? Что ты хотел сказать? — её голос начинает наливаться злостью, но держится ровно. Намджун опирается рукой о стенку кабинки, смотрит куда-то мимо, в кафель. Не в глаза. — Нам нужно расстаться, — выпаливает он, и в этом «выпаливает» слышно облегчение. Словно он давно ждал этого момента. Джихи моргает. Один раз. Второй. — Расстаться? Он наконец смотрит на неё. Взгляд холодный, почти скучающий. — Ты скучная, Джихи. Скучная. Он отрывается от стены, поправляет галстук — жест, который она когда-то находила милым. — Моя семья никогда не примет такую, как ты. Они с самого начала были против тебя. Говорили, что ты мне не пара. Такая, как ты. Ты мне не пара. — Юри — девушка моего круга, — продолжает он, кивая в сторону двери, куда ушла та, с идеальной укладкой. А она — не его. — Это не личное. Это бизнес, — его голос становится ровным, почти официальным. Их отношения — это не личное. Он делает паузу, смотрит на неё сверху вниз — так, как смотрят на вещь, которую выбросили, но ещё не вынесли из дома. — Я тебя не люблю. Не любит. Джихи стоит молча. Все эти слова впиваются в неё одно за другим. Она чувствует, как они крутятся в голове — осколки, от которых хочется закрыть уши. Но вместо этого она делает глубокий вдох. Потом — ещё один. Сжимает кулаки. — Урод, — выдыхает она и бьёт его между ног. Точно. Сильно. С наслаждением. Намджун скулит — противно, по-щенячьи, хватается за пах и оседает на пол, ударяясь плечом о стенку. — Сука! Мать твою… — шипит он сквозь зубы, выдыхая матерные слова в перемешку со стонами. Джихи не оборачивается. Она поправляет платье, поднимает с пола свою сумочку, проверяет, не разбилось ли зеркальце. Спокойно, как будто ничего не случилось. И выходит из уборной, не глядя на него. Коридор пуст. Она идёт медленно, но ровно. Только когда сворачивает за угол, к выходу на террасу, останавливается. Прислоняется спиной к стене. Дышит. Скучная. Джихи сжимает сумочку так, что побелели костяшки. И вдруг улыбается. Тонко, зло, по-новому. — Что ж, сегодня была очень интересной, Намджун-и, — шепчет она себе под нос. И шагает дальше — уже не оглядываясь.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.