Видимость любви

Шум людей как никогда успокаивает её. Нужно забыться. Срочно. Джихи опрокидывает ещё одну стопку соджу — горькую, обжигающую горло. Она хмурится, морщит нос, но не останавливается. Поворачивается к подруге, которая в этот момент с неприличным хрустом закусывает ребрышками. Бона — из состоятельной семьи. Но сейчас она сидит в дешёвом баре около университета, заливает в себя соджу, вымазалась в соусе и жире по самые локти. Волосы, ещё час назад собранные в аккуратный пучок, теперь свисают мокрыми прядями. Дорогое платье мятое, на боку тёмное пятно от разлитой выпивки. Она здесь потому, что Джихи тяжело. Потому что Бона — один из самых близких людей, которому можно выговориться. Бона облизывает пальцы, громко чавкает и икнув, поднимает глаза на подругу. Джихи сидит, бессмысленно перебирая соломинку в руках. Голос тихий, срывающийся. — Он… он сказал, что я не его круга. — Она икает, но не отводит взгляда от соломинки, которую уже скрутила в узел. Бона резко отодвигает тарелку с костями, вытирает рот тыльной стороной ладони и подаётся вперёд. — Джихи, я тебе уже говорила: какой он мудила. — Она тычет пальцем в стол. — Он трахался в кабинке туалета, пока ты его искала. Кто знает, сколько он уже изменяет тебе. — Айщ… ты не делаешь мне легче. — Джихи закрывает лицо руками. — Да, я говорю грубо. И, может, я должна говорить что-то слащавое типа «он был хорошим человеком» и так далее. — Бона наклоняет голову, заглядывая подруге в лицо. — Но он сукин сын со всех сторон, с каких только можно на него взглянуть. Джихи убирает руки. Глаза красные, но сухие. — Я понимаю… я просто не замечала его плохих сторон. Бона тяжело вздыхает, берёт бутылку соджу, разливает по новой стопке. Говорит мягче, почти шёпотом: — Ты его любила. Джихи не отвечает. Смотрит в столешницу. — Он не достоин тебя, — продолжает Бона, накрывая ладонь подруги своей. — Все эти слова, что ты его не достойна… не слушай его. Ты прекрасна. И это он тебя не достоин. В жопу его и его «правильных» родителей. Джихи поднимает голову. В глазах мелькает слабая искра. — В жопу, — повторяет она, чокается с подругой и залпом пьёт соджу, пытаясь хоть как-то себя подбодрить. Джихи открывает телефон. Пальцы дрожат. Заходит в Инстаграм, чтобы снять историю — как они с Боной отдыхают, как им хорошо, как плевать на всех. Но в ленте всплывает публикация. Намджун. Намджун и она. Вместе. Он выложил фото: они на какой-то яхте, в обнимку с шампанским в руках, мило улыбаются друг другу. Следующее — они целуются. Юри запрокинула голову, он держит её за талию. Всё так красиво. Так правильно. Подпись: «Над собственным счастьем нужно работать». Над каким это счастьем они работали? Джихи усмехается. Криво, горько. Бросает телефон на стойку — тот гулко стукается о дерево. Достаёт пачку сигарет Marlboro. Красную. Подкуривает дрожащими пальцами. Первая затяжка — глубокая, жадная, словно она пытается втянуть в себя не дым, а спокойствие. Словно внушает себе: от сигарет её жизнь станет проще, и она успокоится. Намджун осуждал её за курение. «По моему мнению, девушки не курят. И мои родители бы не одобрили». Какая к чёрту разница, если они и так не одобряли само существование Джихи. — Мне тоже не нравится. Голос сбоку вырывает её из самокопания. Джихи медленно поворачивает голову. Перед ней стоит парень. Высокий. Тёмные волосы падают на лоб. Смуглая кожа, глубокий взгляд — спокойный, чуть усталый. Он смотрит на неё не как на жалкое зрелище, а как на равную. — Что? — переспрашивает Джихи. Она не уверена, что вообще слышала слова, а не просто шум. — Чон Джихи? — Парень обращается точно к ней. Не спрашивает — утверждает. Присаживается на соседний стул, жестом подзывает бармена. — Виски, пожалуйста. Джихи напрягается. Хмель отступает на секунду, уступая место настороженности. — Кто ты и откуда знаешь моё имя? — Тяжело за сегодня было не услышать твоё имя, — парень крутит в руках принесённый стакан с виски, рассматривает янтарную жидкость. — Когда все обсуждают расставание Ким Намджуна с какой-то девушкой. Джихи сжимает челюсть. — И? Что ты хочешь? Она наливает себе ещё соджу, но не пьёт. Ждёт. — Хочу поддержать. — Кто ты мне, чтобы влезать в это? — Я бывший Кан Юри. — Парень смотрит прямо. — Тебе что-то говорит это имя? Джихи замирает. Потом запрокидывает голову и смеётся. Громко, неестественно, на грани истерики. — Пф… так твоя девушка изменила тебе с моим парнем. — Ага. Джихи выдыхает, смех обрывается. — Что её не устраивало? — Она была со мной из выгоды. — Парень отставляет стакан, проводит рукой по волосам. — Я увидел её переписку с подругой. Она решила: раз у меня состоятельные родители, я буду хорошей партией. А потом я узнал об измене. — Он поворачивается к ней. — А ты? — Слишком бедная для его величества. Он усмехается — не насмешливо, а скорее понимающе. И залпом опрокидывает стакан виски. Проходит час. Или два. Джихи уже не считает. Бона давно спит, уронив голову на сложенные руки. Её пальцы всё ещё в соусе, и на щеке отпечатался ребристый край стакана. Джихи пьяна в хлам. Она почти лежит на стойке, бормоча в пространство: — Ты представляешь… я для него всё… а он… а он такой идиот. Парень еле держится. Он закуривает её же сигарету, выпускает дым в потолок. — Как ты спелась с этим противным придурком? Ты же такая… — он ищет слово, машет рукой, — клааассная. — Эй, — Джихи тычет в него пальцем, но промахивается на полметра, — он был нормальным. И я его любила. — Да уж… — Он щурится от дыма. — Я тоже любил. Когда-то. — Сильно? — Сильно. — Он замолкает. — Но я чувствовал, что мы начали отдаляться. — Тогда почему ты ничего с этим не делал? — Джихи вдруг злится, голос становится резким. Парень пожимает плечами. — Не знаю. Они сидят молча. Курят. Каждый думает о своём. Дым смешивается с запахом дешёвого виски и жареного мяса. Вдруг он резко оживляется. Садится прямо, глаза блестят. — Я всё придумал. — Боже, — Джихи вздрагивает, — не пугай меня так. — Слушай. Ты его любишь. Я хочу вернуть Юри. — И? — Джихи скептически изгибает бровь. — Я даже не знаю, прощу ли ему эту измену. Тем более ты видишь — они счастливы. — Да погоди ты с этим «счастливы». — Парень отмахивается. — Я предлагаю… давай разлучим их. — О чём ты? — Мы их разлучим. Ким вернётся к тебе, а Юри — ко мне. Джихи смотрит на него, пытаясь понять — шутит он или нет. — Допустим. Каким образом? — Мы с тобой начнём встречаться. — Чего? — Джихи отодвигается на стуле. — Я вижу тебя в первый раз. Я только рассталась с парнем. Да и ты тоже. — Ты не поняла. — Он понижает голос. — Фиктивные отношения. Ненастоящие. Мы будем строить из себя влюблённую пару. Вызывать у них ревность. Всякое такое. Джихи молчит. Трёт лицо ладонями. — Что за бред? Почему ты думаешь, что это сработает? — Потому что я знаю Юри. — Парень смотрит уверенно. — Она не оставит это просто так. Её это слишком заденет. — Он делает паузу. — И твой бывший, поверь мне как мужчине, тоже не будет спокоен. Джихи смотрит на свои руки. На ободранную соломинку. На спящую Бону. На фотографию в телефоне, где Намджун целует другую. Скучная. Не моего круга. Не пара. В ней закипает что-то тёмное и горячее. Уверенность. Желание сделать больно — так же, как сделали ей. — Я согласна. Они чокаются. Их стаканы издают громкий звон. — Подписали, — усмехается совсем непонятный ей парень. Совсем.

***

Джихи просыпается от жажды. Горло дерет так, будто она проглотила наждачку. Голова звенит — ровно, противно, как барабанная дробь. Каждый удар пульса отдаётся в висках. Она пытается приподняться, но тело словно придавлено чем-то тяжёлым. Она резко поднимает голову. На неё закинуты ноги. Мужские ноги. Джихи медленно, с замиранием сердца, поворачивает голову. Рядом — мужское лицо. Тёмные волосы разметались по подушке. Губы приоткрыты. Дышит ровно. Боже. Что она вчера натворила? Неужели переспала с незнакомцем? Где Бона? Как она допустила это? С Боной всё нормально? Вопросы бьют по голове сильнее похмелья. Шорох. Движение. Парень рядом шевелится, жмурится, сладко причмокивает, потягивается, как кот. Выглядит он отдохнувшим. Наглым. Довольным. — Доброе утро, — говорит хриплым со сна голосом. — Какое доброе! — Джихи садится резко, и голова взрывается заново. Она хватается за висок. — Ты кто? Парень приоткрывает один глаз. Уголок губ ползёт вверх. — Твой парень. У Джихи глаза лезут на лоб. — Фиктивный, — добавляет он спокойно и закрывает глаз обратно. — Я ничего не помню! — почти кричит Джихи. — Почему я здесь? — Ты у меня в квартире. — Он не торопится вставать, говорит лениво, растягивая слова. — Мы перебрали. Я решил, что вы с подругой не доберётесь сами. Поэтому мы поехали ко мне. — Мы? — Ты, я и твоя подруга. — Он кивает в сторону двери. — Она спит в гостиной на диване. Живая, целая, храпит как танк. Джихи выдыхает. Немного легче. — А вчера… — продолжает он, приподнимаясь на локтях, — мы решили, что будем фиктивно встречаться. Чтобы разрушить отношения Намджуна и Юри. — Что за глупость, — Джихи трёт лицо. — Почему ты думаешь, что я готова на это? — Потому что ты согласилась. — Я была пьяна! — отрезает она. — Сейчас я отказываюсь. Парень садится на кровати. Смотрит на неё в упор. Спокойно. Без напора. — Ты готова отказаться от шанса отомстить своему бывшему? И слова Намджуна возвращаются. Скучная. Такая, как ты. Не для меня. Не пара. Моя семья против тебя. Юри из моего круга. Они бьют её по сердцу снова. Каждый слог — как пощёчина. Джихи сжимает край одеяла. Пальцы белеют. — Ладно, — говорит она тихо. — Я согласна. Он победно ухмыляется. Падает обратно на подушку и натягивает одеяло до подбородка. Сладко зевает. — Как тебя хоть зовут? — спрашивает Джихи, поправляя свою одежду. Всё на месте. Даже серьги. Значит, ничего не было. — Ким Техён, — мурлычет он в подушку. Ким Техён. Интересно. — Почему мы вообще уснули вместе? — Джихи хмурится. Техён не открывая глаз, тянет: — Потому что ты захотела уснуть в моих тёплых объятиях. Джихи кидает в него подушку. — Дурак. Он ловит её, не глядя, и улыбается. За стенкой слышен громкий храп Боны. Где-то внизу сигналит машина. Начинается обычное утро. Или самое ненормальное в её жизни.