Видимость любви

***

Осеннее утро в Сеуле. За окнами аудитории Сеульского национального университета туман ползёт между небоскребами, липнет к стёклам, заставляя мир снаружи расплываться в молочной дымке. Внутри аудитории — полумрак, только свет от проектора режет глаза. Меланхоличное настроение разлито в воздухе, и хочется просто лечь головой на парту и закрыть глаза. Профессор Сон — в безупречном сером костюме, с лазерной указкой вместо обычной — щёлкает пультом. На экране появляется первый из 78 слайдов. На нём не «сухой» Котлер, а кейс: история о том, как стартап с едой для собак обанкротился из-за неправильной сегментации. Профессор медленно обводит аудиторию взглядом, останавливаясь на каждом ряду. Лазерная точка бегает по экрану, как беспокойный светлячок. — Вы бы, — щурится профессор Сон, приподнимая одну бровь, — дали им кредит? Тишина. Тяжёлая, вязкая, как тот туман за окном. На первом ряду кто-то уткнулся в ноутбук и делает вид, что конспектирует — на самом деле листает соцсети. В середине аудитории две девушки играют в телефоне, шепотом комментируя чью-то сторис. Парень у окна смотрит на небоскребы, уходящие в облака, и явно думает о чём-то своём. Трое сзади обмениваются сплетнями, прикрывая рты ладонями. — Я повторяю вопрос. — Профессор опирается рукой на стол, наклоняясь вперёд. Лазерная указка замирает на слове «банкротство». Сзади кто-то громко вздыхает — протяжно, отчаянно, всем телом показывая, как ему надоело всё это. — Студент Пак, вам три секунды: какой канал продвижения выбрали бы вы для люксового тофу? Пак, который только что переписывался с девушкой под партой, резко поднимает голову. Его пальцы замирают над экраном телефона. Он бледнеет — даже губы теряют цвет — и судорожно сглатывает. Телефон скользит в карман толстовки. Он отвечает. Потому что здесь молчание — это нож в спину рейтингу участия. Преподаватель уже открывает журнал, и красная ручка покачивается в его пальцах. — Э… может, ТикТок? — выдавливает Пак, и его голос срывается на петушиную ноту. Аудитория взрывается смехом. Кто-то хлопает ладонью по парте, кто-то запрокидывает голову. Девушка на заднем ряду даже слёзы вытирает. — Это всё, что вы можете назвать за три года обучения на маркетинге? — Профессор Сон тяжело вздыхает, трёт переносицу двумя пальцами и делает пометку в журнале. Красная ручка громко чиркает по бумаге. Пак опускает голову и прячет лицо в ладони. Его уши горят малиновым. Пока профессор продолжает отчитывать студента — его голос становится всё более монотонным, как жужжание мухи, — Джихи теряется в своих мыслях. Она сидит на третьем ряду у окна, подперев щёку кулаком. Свободной рукой она крутит ручку, но не пишет. Взгляд её устремлён в одну точку — туда, где на экране диаграмма продаж собачьих кормов ползёт вниз, как сломанный лифт. Она не слышит профессора. Она слышит только шум в голове. Резкая вибрация вырывает её из оцепенения. Телефон в кармане блейзера дрожит — коротко, настойчиво, как надоедливый комар. Джихи вздрагивает, быстро оглядывается на профессора (тот всё ещё бурит взглядом Пака) и вытаскивает телефон. Экран загорается. Типо-парень: давай встретимся, нужно обсудить все условия и наши действия Джихи хмурится. Её большой палец зависает над клавиатурой. Она прикусывает губу. Джихи: это обязательно? что там тяжелого? Типо-парень: нужно обсудить всё! и подойти к этому серьезно) Она закатывает глаза — медленно, так, что это чувствуется всем телом. Джихи: боже ладно, где? Типо-парень: в баре возле университета, где мы пили. Джихи: ок! Типо-парень: уже скучаю, любимая Смайлик-поцелуйчик. Джихи давит экран пальцем сильнее, чем нужно, и убирает телефон в карман. Она качает головой и беззвучно шевелит губами. — Айщ, дурак же, — шепчет она себе под нос так тихо, что даже соседка слева не слышит. Но уголки её губ предательски дёргаются вверх. Занятие заканчивается под противный звонок — электронный, бездушный, похожий на сигнал будильника. Все студенты оживают одновременно, словно их разбудили нажатием кнопки. Защёлкали крышки ноутбуков, зашуршали куртки, зазвенели молнии на рюкзаках. Кто-то уже бежит к выходу, на ходу надевая наушники. Джихи медленно складывает тетрадь — она чистая, за всю пару она не написала ни строчки. Запихивает её в сумку, поправляет воротник. — Джихи, может, сегодня пообедаем где-нибудь? — Бона хватает её за локоть. Пальцы подруги впиваются мягко, но настойчиво. Бона наклоняет голову набок, выжидающе глядя снизу вверх — она выше Джихи почти на голову, но всегда смотрит так, будто просит о чём-то важном. — Я не могу, мне нужно встретиться с Техёном, — Джихи быстро застёгивает сумку и перекидывает лямку через плечо. — А… — Бона выдыхает с придыханием и округляет глаза. — С тем красавчиком из бара? — Она приподнимает брови и складывает губы трубочкой. — Он довольно милый. — Прекрати, — Джихи легонько толкает её плечом, отстраняясь. — Это просто встреча. — Ага, конечно, — Бона усмехается и поправляет чёлку. — Я бы с таким красавчиком устроила продолжение после встречи. — Она подмигивает — медленно, с намёком. Джихи просто смеётся — коротко, сквозь нос, и машет рукой на прощание, уже разворачиваясь к выходу.

***

Бар возле университета выглядит так же, как и в прошлый раз: тёмный фасад, неоновая вывеска с полупотухшей буквой, дверь с облупившейся краской. Джихи толкает её плечом — ручки нет — и заходит внутрь. Воздух густой, прокуренный и сладковатый — пахнет вишнёвым кальяном и дешёвым виски. Музыка играет тихо, где-то на заднем плане, но басы всё равно вибрируют в груди. Джихи щурится — глазам нужно время, чтобы привыкнуть к полумраку после света на улице. Она вытягивает шею, вглядываясь в глубь зала. Красные диваны, деревянные столики, несколько пар, склонившихся друг к другу. И наконец — тёмная макушка в самом дальнем углу. Техён поднимает руку. Не машет — просто медленно поднимает ладонь, показывая, что он здесь. Его пальцы шевелятся — мол, иди сюда. Джихи кивает и идёт между столиков, обходя стулья и задевая сумкой чей-то стул. Она бормочет «извините» на ходу. Чем ближе она подходит, тем лучше видит: их столик стоит в нише, почти полностью скрытый за высокими перегородками из тёмного дерева. Приглушённый свет — единственная свечка в красном стаканчике на столе — бросает тени на лицо Техена. Оно кажется вырезанным из темноты. — Ты решил, что отомстишь им, переспав со мной в углу этого бара? — Джихи усмехается, бросая сумку на диван. Она не садится — стоит, опираясь рукой о спинку, и смотрит на него сверху вниз. Техён откидывается на спинку дивана, закидывает руку на подголовник и смотрит на неё исподлобья. Его губы изгибаются в медленной, ленивой улыбке. — А ты хочешь здесь? — спрашивает он тихо. Голос низкий, чуть хрипловатый — будто он только проснулся. — Боже, я же пошутила. — Джихи нервно проводит рукой по волосам — убирает прядь за ухо, хотя волосы и так не падают на лицо. Она наконец садится на край стула, держа спину прямо, словно готова вскочить в любую секунду. Техён не отводит взгляда. Он смотрит на неё игриво — с прищуром, чуть наклонив голову к плечу. Свет свечки пляшет в его зрачках. — Эй, я правда пошутила, — повторяет Джихи. Её голос становится выше, в нём появляются металлические нотки. Техён молчит секунду, потом усмехается — коротко, выдыхая воздух через нос — и наклоняется вперёд, ставя локти на стол. — Нам нужно обсудить условия нашего договора без лишних ушей, — говорит он спокойно, почти равнодушно. Но его пальцы барабанят по столешнице — тук-тук-тук — выдавая напряжение. — Какого ещё договора? — Джихи выпрямляется. Её брови ползут вверх. — Я думала, у нас всё неформально. — Я учусь на юриста, — Техён разводит руками и улыбается — широко, почти по-детски, с ямочками на щеках. — Дай мне побаловаться хоть чуть-чуть. — Ладно, — Джихи закатывает глаза, но в её голосе появляются смешливые нотки. — Почувствуй себя важным. Она достаёт из кармана джинсов пачку сигарет — Marlboro, в тонкой красной пачке. Одна сигарета уже торчит наружу. Джихи вытаскивает её губами — красивым, отточенным движением — и щёлкает зажигалкой. Огонь на секунду освещает её лицо: высокие скулы, прищуренные глаза, родинку над губой. — Что там с договором? — спрашивает она, выпуская дым в потолок. Техён откашливается — громко, театрально — и достаёт из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги. Он разворачивает его, разглаживая пальцами, и подносит поближе к свечке. — Итак, — он водит пальцем по строчкам, щурится, — Цель договора: создать у окружения — и особенно у объектов А и Б, бывших каждого из сторон — иллюзию идеальных и страстных отношений, чтобы спровоцировать у бывших каждой стороны ревность, чувство потери… Он останавливается. Поднимает голову от бумаги. Ярко улыбается — так, что становятся видны оба ряда зубов — и тычет пальцем себе в грудь. — …чувство потери такого идеального парня, — заканчивает он с пафосом. — Пф. — Джихи выдыхает дым ему в лицо — не агрессивно, скорее по-дружески, как шутку. — Что же мы такие идеальные сидим и придумываем этот бредовый план? Техён недовольно цокает языком — коротко, резко, как щелчок выключателя. Он даже бровью не ведёт на дым. — Я продолжу, — говорит он сухо. — И как следствие — зачитывает он, — желание вернуться или хотя бы разорвать их нынешние отношения. Джихи внимательно слушает. Она делает глубокую затяжку, задерживает дым в лёгких и медленно выпускает его через нос — двумя длинными струями. Пепел на конце сигареты растёт, готовый вот-вот упасть. Техён продолжает читать. Не глядя на неё, он протягивает руку — раскрытой ладонью вверх, пальцы чуть согнуты. Жест привычный, будто они делают это уже сотню раз. Джихи смотрит на его руку секунду. Потом переводит взгляд на свою сигарету. И вкладывает её между пальцев Техёна — медленно, осторожно, чтобы не обжечь. Он забирает сигарету, даже не поблагодарив. Подносит к губам и затягивается. Она достаёт новую, прикуривает — пальцы чуть дрожат, но не от волнения, а от того, что зажигалка барахлит. — Обязательства: публиковать контент, который бывший целевой стороны точно увидит, — продолжает Техён, отрываясь от бумаги ровно настолько, чтобы стряхнуть пепел в пустую пепельницу. — Фото с совместных ужинов, фото держащихся за руки в кафе, видео с подарками «просто так». Оставлять друг другу под постами сообщения с высоким уровнем пафоса: «Моё солнце», «Мой любимый, самый лучший». Джихи морщит нос — как от кислого. — Не слишком ли неправдоподобно это будет выглядеть? — Она наклоняет голову к плечу и щурит один глаз. — Мы только начали «встречаться», а уже столько всего. Они могут не поверить, что сразу после расставания мы встретили друг друга и влюбились. Техён молчит. Потирает переносицу большим и указательным пальцами. Трёт подбородок — легкая щетина. — Возможно, сначала да, — говорит он наконец, и его голос звучит чуть мягче. — Но я думаю, позже мы увидим нужную реакцию. Он возвращается к бумаге, поправляя её на столе. — Также: при случайной встрече с бывшим одной из сторон, вторая сторона обязана взять партнера за талию, поправить волосы или поцеловать в щёку — то есть проявлять тактильный контакт. Без словесной агрессии. Только невербальное «он/она моё». Джихи слушает и крутит сигарету в пальцах — медленно, заворожённо глядя на тлеющий кончик. — Нам придётся обжиматься на людях, — произносит она ровным голосом. — Да, — Техён поднимает глаза и усмехается. — Я мечтаю об этом. Он так и сидит с этой ухмылкой — самодовольной, расслабленной — и за это получает под столом пинок. Джихи бьёт не сильно, но точно — по голени. Техён вздрагивает, шипит сквозь зубы и трогает ногу рукой. — Запрещено отводить взгляд, если бывший из сторон смотрит, — продолжает он, потирая ушибленное место. — Только лёгкая и счастливая улыбка, влюблённый взгляд. Он переворачивает страницу — бумага шуршит в тишине бара. — Если кто-то из сторон влюбляется — договор аннулируется. Если хотя бы один из бывших даёт намёк на возвращение — договор также аннулируется с правом молчания об этом позоре. — Ты говоришь так, будто это я могу в тебя влюбиться, — цокает Джихи. Она даже не смотрит на него — затушивает сигарету в пепельнице и резко выдыхает остатки дыма. — Ну что поделать, — Техён пожимает плечами и довольно щурится, как кот, который стащил рыбу со стола. — Я неотразим. Джихи закатывает глаза. На этот раз — очень выразительно, всем лицом. — Также: ни одна из сторон не должна никому рассказывать об их договорённости, — зачитывает Техён. — Я могу рассказать родным? — перебивает Джихи, наклоняясь вперёд. — Говорю же — нет. — Техён качает головой и смотрит на неё в упор. — Нам нужна полная правдоподобность и секретность. — Тебе же хуже будет, — бросает Джихи, но без злости. Просто чтобы сказать что-то в ответ. — Теперь подпись с двух сторон в двух экземплярах, — объявляет Техён. Он протягивает договор через стол. Джихи берёт ручку — чёрную, гелевую, которую достаёт из кармана куртки — и расписывается над строчкой «Агент "Королева" Чон Джихи». Подпись выходит витиеватой, с крючочком в конце. Техён забирает бумагу, подписывается сам — размашисто, с нажимом — над строкой «Агент "Фальшивый принц" Ким Техён». — Что ж, — он откладывает ручку и потирает ладони. — Теперь нам надо сделать фото. Техён пододвигается — скользит по дивану, пока его плечо не касается плеча Джихи. Он хватает её за плечи — пальцы тёплые, лёгкие — и притягивает ближе. Достаёт телефон, открывает камеру и наводит на них. — Обязательно так близко? — Джихи упирается ладонью ему в грудь, но не толкает — просто держит. — П-Р-А-В-Д-О-П-О-Д-О-Б-Н-О-С-Т-Ь, — по буквам повторяет Техён, и его голос вибрирует у её виска. Он обнимает её сильнее, упирается своей щекой в её — чувствуется лёгкая щетина после бритья — и мило улыбается в камеру. Большой палец нажимает на кнопку. Щёлк. Он опускает телефон и показывает ей экран. На фото они оба: щека к щеке, их волосы почти сливаются, выдавая контраст цветов. Техён улыбается открыто, Джихи — чуть натянуто, но глаза уже смеются. — Мы мило смотримся вместе, — говорит Техён, разглядывая снимок. И в его голосе нет насмешки — только спокойное, даже удивлённое удовлетворение. Он открывает Instagram, вставляет фото и пишет подпись: «Новая глава» Пальцы зависают над кнопкой «Опубликовать». Техён на секунду замирает, смотрит на Джихи краем глаза. Она не говорит ни слова — только кивает. Один раз. Он нажимает. Фото уходит в ленту. Через минуту начнут приходить уведомления. Но сейчас — в этом прокуренном баре, под вибрирующую музыку и тусклый свет свечки — они просто сидят, прижавшись плечами, и молчат. Новая глава началась.