На коленях перед всеми

Таня появилась на пороге ровно в десять. Я открыла дверь и на секунду забыла, как дышать. Она была высокой — выше меня на полголовы, с короткими тёмными волосами, зачёсанными назад, и глазами цвета виски. На ней было чёрное платье, простое, без выреза, но такое, от которого невозможно оторвать взгляд. Длинные ноги, тонкие щиколотки, туфли на низком каблуке — она не нуждалась в лишних сантиметрах. Её сила была в другом. В том, как она стояла. Как смотрела. Как улыбалась — едва заметно, будто знала что-то, чего не знали мы. — Привет, — сказала она хрипловато. — Давно хотела тебя… попробовать. Я сглотнула. Позади меня, из спальни, вышла Полина. Она была босиком, в моей футболке и с мокрыми волосами после душа. Увидела Таню — и замерла. — Таня? — удивилась она. — Ты… откуда? — Полина, милая, — Таня шагнула внутрь, не спрашивая разрешения, и легко поцеловала её в щёку. — Я та, кто делает вечера интереснее. Она разделась сама — не медленно и не быстро, а так, будто это было самым естественным делом в мире. Сначала платье — оно упало на пол тихим шорохом. Под ним оказалось кружевное бельё: чёрное, дорогое, идеально сидящее на её худых, но сильных бёдрах. Потом туфли — она скинула их носками, даже не наклоняясь. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри разгорается что-то, чему я ещё не дала имени. Не страх. Не ревность. Желание. Чистое, животное, неудобное желание. — Нравится? — спросила Таня, заметив мой взгляд. — Ты знаешь, что да, — ответила я, и голос мой был чуть ниже, чем обычно. Полина подошла ко мне и взяла за руку. Она не ревновала — мы это обсуждали заранее. Но я чувствовала, как её пальцы слегка дрожат. — Всё хорошо? — шепнула я. — Всё хорошо, — ответила она. И добавила чуть тише: — Просто она… другая. Таня услышала. Она вообще всё слышала. — Другая — это плохо? — спросила она, подходя ближе. — Нет, — ответила Полина, глядя ей прямо в глаза. — Но я не знаю, как с тобой играть. — А ты и не будешь, — Таня взяла Полину за подбородок, мягко, почти нежно. — Играть буду я. А вы обе будете чувствовать. Она поцеловала Полину. Долго, глубоко, с языком и лёгким укусом за нижнюю губу. Полина застонала — тихо, удивлённо, будто сама не ожидала от себя этого звука. А потом Таня отстранилась и посмотрела на меня. — Теперь твоя очередь. Она подошла и встала так близко, что я чувствовала тепло её тела. Её пальцы скользнули по моей шее, спустились к ключице, задержались на краешке футболки. — Я слышала о тебе много, — прошептала она. — Что ты умеешь подчиняться. Что ты плачешь красиво. Что после тебя хочется курить. — Кто тебе сказал? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Виктория, — улыбнулась Таня. — Мы пересекались пару раз. Она говорила, что ты — лучшая из её девочек. Я вздрогнула. Имя Виктории всё ещё резало. Таня заметила. — Не бойся, — сказала она. — Я не она. Я не хочу тебя ломать. Я хочу тебя попробовать. Она поцеловала меня — медленно, смакуя. Её язык скользнул по моим губам, потом глубже, и я забыла, как дышать. Её рука легла мне на талию, другая — на затылок, фиксируя, не давая отстраниться. Когда она оторвалась от моих губ, я была мокрой. Полина стояла в двух шагах и смотрела на нас — её зрачки расширились, дыхание сбилось. — Раздевайся, — сказала Таня мне. — А ты, — повернулась к Полине, — иди сюда. Поможешь. Полина подошла и медленно стянула с меня футболку. Таня расстегнула джинсы, опустилась на колени и стянула их вместе с трусами. Я стояла перед ними обеими — голая, дрожащая, полностью открытая. — Красивая, — сказала Таня, глядя снизу вверх. — Иди на кровать. Я легла. Полина легла рядом. Таня забралась сверху — оседлала мои бёдра и посмотрела на Полину. — Ты когда-нибудь делала это с женщиной? — спросила она. — Да, — ответила Полина. — С ней. — Хорошо. Тогда смотри и учись новому. Таня наклонилась и поцеловала меня в шею — сначала нежно, потом всасывая кожу, оставляя след. Её рука скользнула между моих ног, и я выгнулась, когда она вошла в меня одним движением — без подготовки, но я была слишком мокрой, чтобы это имело значение. — Смотри на неё, — приказала Таня Полине. — Смотри, как она кончает для меня. Полина смотрела. Её рука лежала на моём плече, и я чувствовала, как она дрожит. Таня двигалась во мне — медленно, глубоко, не спеша. Она не торопилась, она растягивала удовольствие, заставляла меня ждать, просить, умолять. — Пожалуйста, — прошептала я. — Что «пожалуйста»? — Ещё. — Ещё что? — Ещё… сильнее. Таня ускорилась. Её пальцы давили на нужную точку, и я чувствовала, как напряжение растёт внутри — медленно, неумолимо. Полина наклонилась и поцеловала меня в губы — нежно, почти робко, будто прощаясь. Я кончила с её поцелуем на губах и именем Тани на языке. А потом Таня сползла вниз и довела меня языком до второго раза — медленного, тягучего, выжавшего из меня всё, что оставалось. Я плакала — не от боли, а от того, как много чувств помещалось в одной комнате. После мы лежали втроём. Полина — слева, Таня — справа. Я — посередине, разбитая и счастливая. — Ты останешься? — спросила я Таню. — Нет, — ответила она, вставая и начиная одеваться. — Но я вернусь. Когда вы обе будете готовы. Она поцеловала Полину в лоб, меня — в губы, и вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась. Тишина. — Она опасна, — сказала Полина. — Знаю, — ответила я. — И она нам понравится. — Знаю. Мы уснули сплетённые. А в голове у меня всё ещё звучал её шёпот: «Я хочу тебя попробовать». Таня попробовала. И, кажется, осталась голодной.