Я умер от суши, чтобы попасть сюда?

      Первая официальная тренировка команды номер семь проходила на одном из полигонов, вырубленных прямо в скале. Место было суровым: ни травинки, только серый гранит, свист ветра и давящее величие гор. Кицучи стоял перед Хару и Иши, скрестив на груди мощные руки. Несмотря на юный возраст, сын Цучикаге уже выглядел как человек, способный прошибить стену головой и даже не заметить этого. — Слушайте сюда, — гулким басом произнес Кицучи. — Мой отец — Цучикаге, но это не значит, что вам будет поблажка. Наоборот. Если вы облажаетесь, я лично закопаю вас так глубоко, что вас найдут только археологи следующей эпохи. Иши преданно вытянулся в струнку, а Хару... Хару в этот момент увлеченно пытался сбалансировать кунай на кончике носа. — Кицучи-сенпай, — меланхолично произнес Хару, не открывая глаз. — Глубоко копать — это утомительно. Давайте договоримся: если мы облажаемся, вы просто заставите нас съесть ту кашу из приюта. Это гораздо более эффективный метод устрашения. Кицучи нахмурился, его брови сошлись у переносицы. — Ты Хару, верно? Тот самый «улыбчивый смертник»? Отец предупреждал, что у тебя в голове вместо мозгов — горсть щебня и весёлые картинки. — Это не щебень, это стратегический запас кремнезёма! — Хару ловко поймал кунай и наконец-то посмотрел на командира. Его улыбка была широкой, но взгляд оставался цепким. — И я не смертник. Я просто считаю, что если уж нам суждено стать кирпичами в стене этой деревни, то пусть этот кирпич будет с нарисованной рожицей. Чтобы враги, глядя на стену, чувствовали себя неловко. > **[Внимание! Ежедневное задание: «Тяжесть ответственности».]** > **Цель:** Надеть на себя утяжелители (20 кг) и не снимать их во время всей тренировки с Кицучи. > **Бонус:** Если вы заставите Кицучи хотя бы раз неловко кашлянуть от вашей шутки — +5 к силе удара. > **Наказание:** Система заставит вас петь оду величию Ооноки под окнами его резиденции в полночь. > Хару внутренне содрогнулся. Петь под окнами Цучикаге — это верный способ проверить, насколько быстро работает техника «Каменного замещения» на практике. — Секундочку, командир, — Хару выудил из закромов Системы (выглядело это так, будто он просто достал их из рюкзака) тяжелые свинцовые браслеты. — Я тут решил, что моя грация слишком безупречна. Нужно добавить немного земного притяжения, а то я боюсь нечаянно улететь в стратосферу от собственного великолепия. Он с натужным кряхтением застегнул ремни. Иши посмотрел на него с сочувствием, а Кицучи — с проблеском интереса. — Утяжелители? — Кицучи хмыкнул. — Ладно, Хару. Посмотрим, как ты будешь шутить, когда твои кости начнут скрипеть. Нападайте. Оба. Бой был коротким и поучительным. Иши пытался действовать по учебнику, используя стандартные техники сокрытия в скале, но Кицучи просто выбивал его из земли одним ударом ноги. Хару же действовал... хаотично. Он перемещался тяжелыми, рваными прыжками, постоянно комментируя каждое движение. — Осторожно, слева! — кричал он, хотя нападал справа. — Ой, простите, я перепутал стороны, у меня сегодня топографический кретинизм обострился! В какой-то момент он оказался прямо перед Кицучи. Сын Цучикаге замахнулся для мощного удара, но Хару внезапно замер и сложил печать. — Техника Скрытого Камня: Внезапная Налоговая Инспекция! — рявкнул он. Кицучи на долю секунды замешкался, ожидая какой-то ловушки или выброса чакры. Этой паузы Хару хватило, чтобы проскочить у него между ног и отвесить звонкий щелчок по колену командира. — Ты что несешь? — Кицучи обернулся, его лицо выражало крайнюю степень недоумения. — Ну, вы так грозно выглядите, что я подумал: только страх перед налогами может вас остановить, — Хару тяжело дышал, пот градом катился по лицу, но улыбка сияла ярче прежнего. — Кстати, вы знали, что ваш отец такой низкий, потому что на него давит груз ответственности... или это просто плохая наследственность, и мне стоит начать закупать витамины для роста, пока не поздно? Кицучи замер. Он представил своего отца, великого Ооноки, и слова Хару про наследственность. В горле у него что-то запершило. — Кхм-кхм... — Кицучи неловко кашлянул, прикрыв рот рукой. — Язык у тебя без костей, малец. Но ты заставил меня отвлечься. Это... неплохо. Для идиота. > **[Задание выполнено! Бонус начислен.]** > После тренировки, когда Иши лежал пластом на камнях, а Хару пытался отстегнуть утяжелители дрожащими руками, Кицучи подошел к ним и сел рядом. — Вы двое... — он посмотрел на заходящее солнце, окрашивающее скалы в кроваво-красный. — Скоро начнется настоящая работа. Деревня Скрытого Листа наращивает мощь. Облако скалится на границах. Нам нужны не просто солдаты. Нам нужны те, кто не сломается, когда камни вокруг начнут крошиться. Хару перестал возиться с ремнями и серьезно посмотрел на Кицучи. В этот момент в его глазах не было ни капли шутовства. Это был взгляд Максима — человека, который знал, что такое настоящая ответственность и как быстро всё может закончиться. — Мы не сломаемся, Кицучи-сенпай, — тихо сказал Хару. — Знаете, почему? Потому что камень нельзя сломать — его можно только расколоть на части. А каждая часть всё равно остаётся камнем. Мы — Ива. Мы кость этой земли. Иши удивленно поднял голову, глядя на друга. Он впервые слышал от Хару что-то настолько... правильное. Но Хару не был бы собой, если бы не испортил момент. — К тому же, если я сломаюсь, кто будет напоминать Цучикаге, что его шляпа похожа на перевернутую миску для риса? Деревня просто погрязнет в унынии и плохом вкусе. Я — ваш эстетический предохранитель! Кицучи тяжело вздохнул и поднялся. — Идите в приют. Завтра — первая миссия за пределами деревни. Сопровождение торгового каравана. И Хару... — Да, шеф? — Если ты скажешь хоть одну шутку торговцам про их товар, я сам скормлю тебя горным червям. — Понял, принял! Буду нем как скала, — Хару приложил руку к сердцу. — Ну, или хотя бы буду шутить только про их лошадей. Они всё равно не обидятся. Ночью Хару лежал в своей кровати, глядя в темный потолок. Система тихо мерцала в углу зрения, подсчитывая очки опыта. Он знал, что впереди — войны. Он знал, что Минато Намиказе, с которым он так странно поговорил, станет легендой, а многие из тех, кто сейчас спит в соседних комнатах, не доживут до совершеннолетия. Хару сжал кулаки. Он не собирался никого предавать. Напротив. В этом жестоком мире, где детей учат убивать раньше, чем писать, он станет тем, кто заставит их смеяться даже перед лицом бездны. Его «светлое будущее» пахло не только кровью и порохом, но и надеждой. И, возможно, капелькой хорошего соевого соуса, который он обязательно найдет в этом мире, чтобы доказать самому себе: суши — это не приговор, а повод для новой жизни. — Ну что, мир, — прошептал он, закрывая глаза. — Завтра мы покажем тебе, как шутит Камень. Береги свои почки, у меня припасено много острот. В окне Системы всплыло последнее сообщение перед сном: > **[Статус отношений с деревней Ивагакуре: «Свой парень, но лучше держать под присмотром».]** > **Спите спокойно, Максим. Завтра будет весело.** >