Цена сожаления

      Сылдыс брела по пустыне уже долго. По крайней мере, ей так казалось. В этом мире не было часов, не было заката или рассвета. Только вечная, издевательская луна и холодный свет, от которого некуда было спрятаться. Ноги — или конечности, к которым она всё никак не могла привыкнуть — ныли. Оказалось, что даже в теле монстра можно чувствовать усталость, только она была другой. Не физической тяжестью в мышцах, а каким-то духовным износом, будто батарейка внутри неё начинала подсаживаться. — Так, — прохрипела она, остановившись у подножия массивного кварцевого утеса. — Если я сейчас не присяду, я начну кусать саму себя за хвост от нервного тика. Она нашла узкую расщелину в скале, достаточно глубокую, чтобы её не было видно снаружи, но достаточно тесную, чтобы контролировать единственный вход. Психическая подготовка к «заселению» заняла пять минут: она тщательно обнюхала углы (инстинкты Пустого были на редкость навязчивыми) и разгребла когтями песок, устраивая некое подобие лежанки. Свернувшись клубком — хвост пришлось обернуть вокруг тела, чтобы не мешался, — Сылдыс закрыла глаза. И тут её накрыло. В тишине и относительной безопасности мозг, наконец, перестал работать в режиме «бей или беги» и выдал всю накопленную горечь. Перед глазами всплыло лицо матери. Вспомнился её последний звонок, на который Сылдыс ответила сухо: «Мам, я занята, потом наберу». Полгода назад. — Потом... — Сылдыс вцепилась когтями в собственные предплечья. — Сука, какое «потом»? Она вспомнила среднюю сестру, которая вечно скидывала ей ссылки на новые клипы своих айдолов. Сылдыс обычно их даже не открывала, просто писала «норм». Сейчас она бы отдала всё, чтобы услышать хоть одну дебильную попсовую песню на корейском. Её трясло. В груди, там, где была дыра, пульсировала пустота. Это не было метафорой. Это было физическое ощущение нехватки чего-то жизненно важного. Сожаление, которое превратило её в Пустого, никуда не делось — оно стало её фундаментом. — Ладно. Хватит ныть, — она с силой ударила костяным лбом о стену скалы. — Ты — Сылдыс. Ты тувинка. У тебя в роду были люди, которые выживали в степи в минус сорок, имея при себе только нож и упрямство. А у тебя тут — вечное лето, хоть и хреновое, и когти размером с кухонный тесак. Она начала анализировать. Первый бой показал: она слабая, но сообразительная. Она знает этот мир как зритель, а значит, у неё есть «карта», которой нет у местных дикарей. — Значит, план, — она начала чертить когтем на песке. — Вариант «А»: просто жрать всех подряд. Минус: я превращусь в безмозглую гору мяса — Гиллиана. Это тупик. Я видела их в аниме, это медленные, тупые столбы в масках. Мне нельзя терять индивидуальность. Чтобы не стать Гиллианом, нужно было не просто жрать, а сохранять волю. Быть сильнее тех личностей, которые составят основу будущего Меноса. — Вариант «Б»: найти Лас Ночес. Устроиться на работу к Айзену. Плюсы: там есть крыша над головой, цивилизация и, возможно, способ стать Арранкаром. Минусы: Айзен — психопат, который пустит меня на расходный материал, если я не буду представлять ценности. Она замолчала, глядя на дыру в груди. — Работа. Мне нужна работа, за которую заплатят силой или безопасностью. Просто так я на этого очкарика пахать не буду. Но чтобы до него дойти, мне нужно... эволюционировать. Вдруг её уши (точнее, костяные выросты, улавливающие вибрации) дернулись. Снаружи, у входа в расщелину, послышался шорох. Мягкий, вкрадчивый. Это не был тяжелый топот того паука. Это было что-то мелкое, но быстрое. Сылдыс замерла. Внутри всё сжалось. Голод, который она только что утолила, снова подал голос, учуяв чужую энергию. Но разум шептал: «Погоди. Наблюдай». В проеме показалась морда. Небольшой Пустой, похожий на облезлого шакала с маской в виде птичьего черепа. Он не нападал. Он обнюхивал воздух, явно претендуя на её укрытие. — Слышь, — Сылдыс не стала рычать. Она заговорила — медленно, вкладывая в голос всю ту «мразотность», которую тренировала годами в очередях в МФЦ. — Место занято. Договор аренды подписан кровью предыдущего жильца. Хочешь стать следующим взносом? Шакал замер. Его глаза за маской расширились. В Хуэко Мундо редко кто разговаривал на таком уровне эволюции. Обычно все просто орали или жрали. Рациональная речь подействовала на него как удар током. Он попятился, издал короткий тявкающий звук и растворился в ночи. — То-то же, — Сылдыс выдохнула. — Мозги работают. Страх перед неизвестным — отличный инструмент. Она поняла важную вещь: её человечность — это её главное оружие. В мире монстров тот, кто сохраняет рассудок, становится самым опасным монстром. — Ну что, Сылдыс, — она снова свернулась в клубок, чувствуя, как сон (или его подобие) наконец забирает её. — Завтра начнем подготовку к карьере в Лас Ночес. Психическую подготовку я, считай, прошла. Теперь пора заняться физикой. Она заснула под безмолвной луной, и впервые за долгое время ей не снились кошмары. Ей снилось, как она выставляет Айзену счет за сверхурочные.