Ближе, чем кажется|Малинник

Санкт-Петербург, день Самолёт приземлился в Пулково в полдень. Илья вышел из аэропорта, забрал рюкзак и сел в такси. Водитель — молчаливый мужчина с седыми висками — только кивнул, когда Илья назвал адрес, и больше не проронил ни слова. Город проплывал за окном. Каналы, мосты, старинные здания — всё это он видел раньше только на фотографиях, в фильмах, на открытках, которые дедушка присылал на Рождество. Илья смотрел и не верил, что он здесь. Что он вообще это сделал. Что купил билет, сел в самолёт и прилетел в город, о котором ничего не знал, кроме того, что там холодно, красиво и живёт человек, которого он не должен был помнить. Денег оставалось немного. Только на один день. На еду, на мелочи, на то, чтобы просто погулять. Илья вышел на Невский проспект. Достал телефон и начал снимать. Каналы, мосты, прохожих, соборы — всё подряд. Он снимал, не думая, не выбирая, не останавливаясь. Ему хотелось запечатлеть этот день, этот город, это чувство свободы, которое нахлынуло внезапно и захватило его целиком. Он заходил в сувенирные лавки, покупал мелочи. Маленькую матрёшку для Лизы, смешную ушанку для Миши Шайдорова, шкатулку для мамы, открытки с видами Питера — для всех, кто ждал его дома. Холод пробирался под куртку, но Илья не замечал. Он снимал, снимал, снимал. А потом экран погас. — Чёрт. Он сунул телефон в карман. Денег почти не осталось. Но это было неважно. Главное, что он здесь. Он ещё долго гулял по городу. Смотрел, запоминал, дышал этим воздухом — влажным, холодным, чужим, но почему-то родным. Он представлял, как расскажет дедушке о каждом мосте, о каждой набережной, о каждом соборе. Он не знал, что ни одной фотографии не сохранится. Аэропорт Пулково, вечер Илья вернулся в аэропорт за три часа до вылета. Рейс SU 2323 Санкт-Петербург — Нью-Йорк. Он сел в зале ожидания, положил рюкзак рядом, пакеты с сувенирами — рядом с собой. На табло горело: «Задержка на 2 часа». Илья вздохнул. Бывает. Он достал книгу, которую купил в киоске, попытался читать, но строки сливались, мысли путались. Он думал о городе, о том, как мало увидел, о том, как хотел бы вернуться. Через два часа он снова подошёл к табло. «Задержка на 3 часа». Он вздохнул. Пошёл в кафе, купил кофе. Денег оставалось совсем чуть-чуть, но на кофе хватило. Вернулся на своё место. Сидел, пил кофе, смотрел на людей. Через три часа — снова к табло. «Задержка на 4 часа». Илья начал нервничать. Телефон сел, денег почти нет, а рейс всё откладывают. Он сидел, смотрел в одну точку и ждал. Мимо проходили люди. Кто-то с детьми, кто-то с чемоданами, кто-то с цветами. Обычная аэропортовая суета. — Эй, парень! Илья поднял голову. Рядом стоял мужчина. Лет пятидесяти, в потрёпанной куртке, с красным лицом и мутными глазами. От него разило перегаром. Илья сжался, инстинктивно отодвинулся. — Ты чё тут сидишь? Провожаешь кого? — Нет, — тихо ответил Илья. — Рейс жду. — А, рейс! — мужчина заржал. — Я тоже рейс жду. Третий день уже. Он плюхнулся на соседнее кресло, и Илья почувствовал, как внутри всё сжалось. Он хотел встать, уйти, но не мог — ноги не слушались. — Ты чё, американец? — мужчина прищурился. — Вижу, американец. По лицу вижу. Илья молчал. Смотрел прямо перед собой. — Не бойся, я свой. Я вообще-то в Америке работал. Давно. Молодым. Он начал рассказывать какую-то длинную историю — про работу, про деньги, про то, как его обманули, про то, как он вернулся. Илья слушал вполуха, кивал, но внутри сжимался. Мужчина то забывал, о чём говорит, то начинал сначала. Потом вдруг схватил Илью за руку. — Слышь, дай закурить. — Я не курю. — А деньги есть? — Нет. Мужчина нахмурился, посмотрел на него мутным взглядом. — Врёшь, поди. У всех есть. — У меня нет. Мужчина ещё что-то пробормотал, потом встал и, пошатываясь, пошёл к выходу. Илья выдохнул. Снова посмотрел на табло. Рейс SU 2323 — ОТМЕНЁН. Следующий через трое суток. Илья сидел и смотрел на красное слово. Внутри было пусто. Денег нет. Телефон мёртв. Идти некуда. Он вспомнил того пьяницу. Его мутные глаза, его липкие руки. И понял, что больше не может сидеть здесь. Он встал, забрал рюкзак и пакеты с сувенирами и вышел на улицу. Холод ударил в лицо. Ночь, ветер, снег. Илья стоял на парковке и не знал, куда идти. А в кармане, среди купленных безделушек, лежал маленький деревянный медведь — единственное, что он купил для себя. Ночь. Улица. Парковка перед аэропортом. Он не помнил, как выскочил из аэропорта. В голове было пусто. Только одно — бежать. Подальше от этого запаха, от этого мужчины, который лез к нему с мутными глазами и тянул свои грязные руки. Подальше от всего. Холод ударил в лицо, обжёг лёгкие. Илья закашлялся, согнулся пополам, держась за пакеты. Матрёшка для Лизы, ушанка для Миши, шкатулка для мамы — всё, что у него осталось от этого дня, от этой дурацкой поездки, от этих последних рублей, которые он потратил, думая, что успеет, что долетит, что всё будет хорошо. А теперь он стоял на пустой парковке. Ни души. Только ветер, снег и редкие фары проезжающих машин. Он пошёл. Сам не зная куда. Просто шёл вдоль дороги, спотыкаясь о сугробы, чувствуя, как холод пробирается под куртку, под кожу, под рёбра, прямо к сердцу. — Эй! Голос раздался неожиданно. Илья вздрогнул, обернулся. Рядом с ним медленно катилась старенькая «Лада», из приоткрытого окна выглядывал пожилой мужчина в вязаной шапке. — Ты чё, замёрз совсем? Садись, подвезу. Илья смотрел на него и не верил. Слишком странно, слишком неожиданно, слишком похоже на ловушку. — Ну чё встал? Садись, говорю. Заболеешь ведь. Илья заглянул в машину. Там было тепло. Светила тусклая лампочка, на сиденье лежал старый плед, пахло бензином и табаком, но это было тепло. Он открыл дверь и сел. — Куда тебя? — спросил мужчина, трогаясь с места. Илья молчал. Он не знал, что ответить. В голове было пусто, только холод и усталость. — Ну? — переспросил мужчина. — Я... — голос сорвался. Илья откашлялся. — Я не знаю. Я первый раз здесь. Мужчина покосился на него, на его пакеты, на дорогую куртку, на лицо, которое, кажется, где-то видел. — Турист, что ли? Из Америки? Илья кивнул. Сказать, кто он на самом деле, было страшно. Вдруг узнают, вдруг начнут фотографировать, вдруг... — А чё один? Друзья где? — Нет друзей. — Илья сам не заметил, как сказал это. Горько, отчаянно, почти шёпотом. Мужчина помолчал. Потом вздохнул. — Ладно. Слушай, я до центра еду. Там тепло, кафе есть, гостиницы. Разберёшься. — Спасибо, — сказал Илья. И добавил, вспомнив единственное место, которое знал в этом городе. — А там... ледовый есть? Дворец. Юбилейный? — Есть, — кивнул мужчина. — На Петроградской. Рядом с центром. — Можно туда? — попросил Илья. Машина ехала по ночному городу. Мелькали тёмные здания, редкие фонари, сугробы на обочинах. Илья смотрел в окно и не видел ничего. Только пустоту. — Держи, — мужчина протянул ему термос. — Чай. Горячий. Пей давай. Илья взял. Кружка обожгла ладони, но он не чувствовал боли. Только тепло, которое медленно растекалось по телу. Они остановились у огромного здания. Тёмного, безжизненного, с запертыми дверями и погасшими окнами. — Юбилейный, — сказал мужчина. — Приехали. Илья смотрел на здание и молчал. Что он здесь забыл? Зачем приехал? Что он скажет Петру, если увидит его? А если не увидит? Он повернулся к водителю, залез в пакет и вытащил маленькую матрёшку. Ту, что купил для Лизы. — Возьмите, — сказал он. — Подарок. Спасибо вам. Мужчина уставился на матрёшку, потом на Илью. — Ты чё, парень? Зачем мне? — Я хочу, — упрямо сказал Илья. — Пожалуйста. Я не могу просто так. Водитель хмыкнул, покачал головой, но матрёшку взял. Спрятал в бардачок. — Ну спасибо. Бывай, парень. Не замёрзни там. Машина уехала. Илья остался один. Он постоял немного, глядя на здание, потом медленно подошёл к крыльцу. Ступеньки были холодными, ледяными, но он сел. Прямо на бетон, прижавшись спиной к двери. Рядом поставил пакеты. Обхватил себя руками и закрыл глаза. Ветер завывал где-то в вышине, срывая снег с крыш. Холод пробирался под куртку, под свитер, под кожу. Но Илья не двигался. Он сидел на ступеньках «Юбилейного» и ждал. Чего? Он и сам не знал. Может, чуда. Может, рассвета. Может, того, что дверь откроется и оттуда выйдет Он. Телефон давно сел. Денег не было. Идти было некуда. Только эти ступеньки. И холод. И мысли о нём. Он просидел так час. Два. Три. Иногда мимо проходили люди — редкие прохожие, возвращающиеся с работы или из гостей. Кто-то косился на него, кто-то проходил мимо. Один раз подошёл охранник, посветил фонариком, спросил, всё ли в порядке. Илья кивнул. Сказал, что ждёт. Охранник пожал плечами и ушёл. Город засыпал. Гасли окна в домах. Смолкали машины. А Илья всё сидел.