Время перемен (По ту сторону Тьмы - 5)

      «Впуссстиии…»       Шипящий шёпот пронёсся по коридорам замка, эхом отразился от высоких сводов, мерзкими шорохами осел в тёмных углах, куда не доставал свет камина. Йорген фон Кролок вскочил, выронив книгу. Голос Тьмы он слышал всего один раз, но забыть его было невозможно.       «Впуссстииии…открой Врата…»       По всему замку словно прошла короткая судорога. Тонко и жалобно зазвенели подвески в хрустальной люстре. Йорген метнулся наружу — туда, где среди затянутых вечным туманом холмов лежала ровная, как стол, идеально круглая поляна. Упал на колени, прижимая ладони к тонким, едва заметным линиям в земле, чьи контуры с каждым мгновением наливались багрянцем, сосредоточился, призывая всю силу Предела.       «Впусссти меня сейчассс, пока я ещё готова платить за уссслугу…»       Мерзкий шёпот подползал со всех сторон, от него хотелось зарыться в землю, похоронить себя живьём — только бы не слышать, не чувствовать, не ощущать, как истончается под руками сама ткань мира, как всё сильнее бьётся в закрытые створки Врат чёрный прибой. Неужели творение Саактура не выдержит натиска?!       Йорген впился когтями в мелко подрагивающую землю, стягивая всю доступную ему силу Предела в единый щит. Туманная завеса поредела, сквозь неё впервые за четверть века пробились солнечные лучи, но он даже не поднял головы.       «Мы стоим плотиной на побережье тьмы. После нас – холодный дождь, пустота, забвенье…» — некстати мелькнуло в памяти. А потом натиск ослабел, словно кто-то или что-то нанесло Тьме удар в спину, отвлекая. Волны чёрного прилива по-прежнему накатывали на плотно сомкнутые створки Врат, но уже без прежней, абсолютной, всесокрушающей мощи, и в хаос шелестящих звуков явственно вплетались другие голоса, полные ярости и жизни.       Йорген поднялся, сделал несколько неверных шагов и снова опустился на землю в центре поляны. Сцепил пальцы в замок и прижался к ним лбом, беззвучно молясь впервые за сотни лет — не богам, в которых давно не верил, а духам Подземелья. Мира, который он когда-то мечтал завоевать.       ***       Тьма ударила отовсюду — из щелей и разломов, из глубины моря и горных пещер. Дотягивалась до всех обиженных, мечтающих о несбыточном, и била через них — кухонным ножом в спину, камнем в висок, зеркальным осколком в сердце… Первыми полегли ученики некромантов, даже не успев сообразить, что происходит. Умирали с удивлением в глазах: «Почему?», «За что?!» Тьма рвала сеть, связывающую духов Подземелья с гильдией некромантов. Но некоторые нити оказались крепкими.       Эдвин Друд до последнего вздоха сдерживал цунами, грозившее смыть половину Лесного края. Он ещё увидел, как стена тёмной, слишком тёмной воды замерзает, а потом трескается и распадается кусками льда. И успел обрадоваться, что дух Северного острова успел вовремя.       Второе цунами остановил Змеиный остров — закрутил водоворотом, утянул на дно. Вместе с собой. Потом остров поднялся — пустой, без древнего дуба и столь же древнего Белого змея.       Дэнис в это время был на королевской охоте. Когда под копытами коней задрожала земля, Арден помчался к Туманному Пределу — загоняя коня, оторвавшись от свиты. Дэнис кинулся следом за королём, догнал уже на пустошах. Сначала показалось, что это всего лишь эхо от проснувшегося вулкана, что всё в порядке — вот же он, Предел, стоит, как стоял, даже туманная граница не колышется. А потом пустоши, мирные, спокойные, дышащие ароматом вереска, треснули и вспучились чудовищными кротовинами. Королевский конь заржал, вскинулся, сбрасывая всадника. Дэнис соскочил сам — встал на пути трещины, ползущей к Туманному Пределу. Что случилось с королём, он уже не увидел. Заклинание, то самое, тайное, заученное наизусть, вырвалось само собой.       И трещина остановилась. Сомкнулась со звуком чудовищного глотка — над головой некроманта. Но его услышали.       Ардена вскинуло в воздух, забросило в мерцающий болотными огнями портал. «Я не хочу потерять тебя, король эльфов! Не вмешивайся, это не твоя битва!»       Болотная трясина отпустила Ардена, только когда перестала дрожать земля. Вернувшись в свой дворец, он узнал, что на равнины рухнул ливень — мутный, пахнущий тиной. Под ним сошлись трещины и размыло кротовины. Равнины превратились в болото, а Туманный Предел стал островом. Связаться через зеркало с Йоргеном не получилось О том, что пережил владыка адского домена, король эльфов узнал только не следующий день.       Брас встретил атаку Тьмы в пещерах. Огненный дух отозвался сразу. Вместе они завалили выходы, запирая Тьму в пустоте брошенных шахт. Выбраться не поверхность Брас не успел. Подземный жар сплавил камни, не оставляя ни единой щели. Каким чудом тело некроманта потом оказалось на поверхности, никто не узнал.       Все обитатели Лабиринта в один миг оказались снаружи. Даже те, кто никогда не выбирался из нижних ярусов. «Живите, — сказал Лабиринт. — Живите за меня и друг для друга!»       Эрк и Джарет, ругаясь последними словами, пытались взломать ворота. Не получилось. А над стенами Лабиринта взмыл октариновый смерч и умчался к горам.       — Да что же он творит?! — взвыла Эрк. — Вместе надо!       — Они и действуют вместе, — сказала Игрейна. — Некроманты отбивают атаки Тьмы, но она слишком сильна. Должно быть, выпила всю Преисподнюю. Мы не справились. Раньше надо было, как советовал Фавн. А теперь это битва хозяев Подземелья. Лабиринта — в первую очередь.       Эрк запомнила этот ужасный день как самый тихий в жизни. Тех, кого слепил солнечный свет, отвели в подвалы Королевского университета. Остальные отказались прятаться. Неподвижно сидели под стенами, ждали.       Джарет прижимал к себе Игрейну. Эрк посматривала в сторону Пропускной башни. Если духи продержатся до полуночи, надо увести всех в Эринию, а потом уничтожить переход. Эх, не успели… А какой был хороший план! Слишком хороший. Двадцать пять лет копили силу, натягивали струны под землёй и по воздуху, связывали духов и некромантов. Брали учеников из всех мало-мальски пригодных детей… Всё порушено одним махом. Недооценили они Тьму. И переоценили демонов. Даже четверть века не продержались, суки адские!       Эрк плюнула под ноги. Хорошо хоть молодёжь в безопасности. Риндо в Верхнем мире, Лис — в Эринии, Эвин — на Дорогах. А ей бы следовало сейчас биться в горах. Или возле Туманного Предела. Или у моря. Там, где рвёт их мир Тьма. Но Лабиринт сказал: «Жди. Ты сможешь. Только ты и сможешь». И она ждала, потому что Тьма могла дотянуться до Игрейны. Тогда придётся действовать, как умеют только некроманты.       Герберт в тот день оставался в своём университете. То сидел, оцепенев, стиснув руки, то вскакивал и метался из угла в угол кабинета. Преподаватели и студенты разбрелись по аудиториям — такие же тихие, как обитатели Лабиринта. Никто не пытался паковать вещи или занимать очередь в Эринию. Герберт открыл было сейф, где хранил самое ценное, но тут же закрыл. До ночи полно времени, успеет. А собираться заранее — это неправильно. Это всё равно что предать Лира.       У них было двадцать пять лет… Счастья? «Себе-то не ври, — сказал однажды Джарет. — Спи с ним, если хочешь, но не ври себе. О какой любви может идти речь? С кем ты собираешься жить долго и счастливо? Он не такой, как мы, Берти! Ему скоро надоест эта игра».       Нет, счастья у них не было. Джарет и Лир так и не примирились, хотя и соблюдали этикет. Слишком многое стояло между королём гоблинов и духом Лабиринта. И в первую очередь — смерть Алиаса Драккони. А Герберту приходилось метался между названным братом и Лиром. Выслушивать обоих, молчать в ответ и отчаянно бояться, что однажды придётся выбирать. Такую жизнь счастливой не назовёшь.       Игрейна изо всех сил старалась, чтобы триада «король, королева и Лабиринт» не превратилась снова в треугольник. Они все старались, но становилось только хуже. И всё равно, стоило вспомнить Лира — его улыбку, голос, руки, как сжималось сердце.       «Уцелей, хоть как-то уцелей! — взмолился Герберт. — Ради Игрейны. Что станет с ней без тебя?»       Каким образом всё закончилось, он не видел. Потом ему рассказали, как вспыхнуло над Подземельем второе солнце и как взорвалось, выжигая Тьму — всю целиком.       А потом ворота Лабиринта треснули.