Время перемен (По ту сторону Тьмы - 5)

      На похороны Браса собрались многие: гномы, эльфы, маги… Герберт подумал, что они прощаются не с одним некромантом, а с целой эпохой.       — Вот так и наступает время перемен... Железным сапогом на голову. — Эрк глотнула из фляжки. Герберт поморщился от резкого запаха самогона. — Чертовски обидно остаться последней, знаешь ли. Лучше бы я тоже сдохла.       Он не нашёлся, что ответить. Гильдии некромантов больше нет, и нет нужды в их магии. Тьма уничтожена, Подземелью ничто не угрожает. Правда, остаётся ещё Преисподняя, где неизвестно что творится, но бороться с демонами умеют не только некроманты.       Время перемен… У Герберта кружилась голова, когда он пытался представить, какой будет новая жизнь. Всего три дня, как не стало Тьмы, а мир уже изменился.       — Помяни моё слово, скоро воевать примутся, — буркнула Эрк. — Передел земель, всё такое… Два источника истощились — шутка ли? Ну, остров-то никому не нужен, а королевство гоблинов — лакомый кусочек. Альбрехт такой возможности не упустит.       — Тише! — Герберт опасливо огляделся. Они поднимались по вырубленной в скале лестнице, ведущей в пещеру. Специально прилетели с опозданием, чтобы оказаться последними. — Про наш источник никто не знает. Лабиринт стоит, как стоял.       — Всё очевидно, Берти. Любому толковому магу достаточно войти в Лабиринт, чтобы почуять, что магии у вас осталось хрен да маленько. А тем, кто слышит духов, и входить не надо. Ищите союзников или потеряете своё королевство.       — Это и твоё королевство, между прочим.       — Не моё, к превеликому счастью. Я сегодня отбываю в Эринию — с концами.       Герберт проглотил вертевшуюся на языке поговорку про тонущий корабль и крыс. Обвинять Эрк в трусости глупо, тем более, что помочь Джарету она просто не в силах. Ей нечего делать в Лабиринте, да и во всём Подземелье. А в диком мире Эринии, с дремучими лесами и полчищами местной и пришлой нечисти, некроманту работа найдётся. Может, новую гильдию создадут — с Корвином во главе. А вот и он, лёгок на помине.       Верховный маг королевства эльфов Эринии стоял у входа в пещеру, опустив голову. Лицо застыло, только губы чуть заметно шевелились. Молится? Просит прощения, что не оказался рядом, не помог? А он постарел. Когда-то ярко-рыжие волосы выцвели, чёрная прядь засеребрилась сединой. Герберт отвернулся. Видеть бывшего любовника совершенно не хотелось. «Лучше бы его сейчас хоронили вместо Браса...»       — Благодарю, что почтили вниманием, ваше высочество. Миледи. — Гном-распорядитель поклонился Герберту и Эрк.       У троллей нет традиции публичных похорон, так что Ториус лишь предоставил просторную пещеру, а заправляли церемонией гномы.       «Всё правильно, — подумал Герберт, — ведь Брас был связан с огненным духом, они защищали шахты и троллей, и гномов».       Он опустил на поднос туго набитый кошелёк. Эрк бросила рядом свой кристалл на серебряной цепочке. Все знали, что сборы пойдут на восстановление разрушенных поселений — в горах и на побережье.       — У вас есть время, пока они зализывают раны, — шепнула Эрк. — Два-три месяца, не больше.       — Скорее, меньше.       Герберт чувствовал взгляды со всех сторон. Прокатившиеся по миру катаклизмы не затронули королевство гоблинов, с высоты драконьего полёта казалось, что жизнь в Лабиринте продолжается, как прежде. Но Эрк права, иллюзия благополучия никого не обманет.       Герберт потрогал в кармане чёрной шёлковой мантии изрядно потрёпанную записку от Лира. Они не попрощались. Они вообще не виделись в тот день. Может, и к лучшему.       «Забудь все клятвы, что давал мне, Герберт. Ты свободен. Только не разменивай себя. Ищи того, с кем согреешься. И береги Игрейну».       Совсем не похоже на любовное послание. Но Лир любил по-настоящему, в этом Герберт не сомневался. Беда в том, что дух Лабиринта с равной силой любил двоих. И от этого страдали четверо. Но теперь его нет — сгорел солнцем, выжигая Тьму. А чудесное, невероятное тело, должно быть, истлевает сейчас где-то в глубинах стремительно ветшающего Лабиринта...       Удар гонга, эхом отразившийся от стен огромной пещеры, оборвал горестные размышления. Все пришедшие заняли свои места у стен. В центре — на гладкой каменной плите, напоминающей алтарь, лежал труп серого лиса, убранный белыми цветами. Пещера была проходная, и в дальний выход светило закатное солнце. В мягких лучах пушистая шерсть на хвостах кицунэ золотилась.       Медленно зазвучала музыка. Флейты и тамтамы выводили странный ритм — одновременно печальный и будоражащий. Через пещеру протянулась тень. Все разом повернули головы. Из закатного света появилась жена Браса — Иши. В белоснежном, без единого украшения, одеянии, окутывающим всё тело. Лицо скрывала фарфоровая маска юной девушки. Музыка зазвучала громче. Журавлиными крыльями взметнулись шёлковые рукава халата. Снежными вихрями вырвались из-под подола девять хвостов. Иши закружилась вокруг алтаря в танце кицунэ, сначала медленно, потом всё быстрее. Маска треснула, упала на земляной пол. Под ней оказалась вторая — лисья. Иши кружилась, и кружились вокруг, опадая на гостей, то ли облачные перья, то ли лепестки вишни. А потом белое стало огненным, и упала вторая маска...       На месте алтаря расцвёл лотос — белее снега, жарче огня.       Герберт зажмурился, но даже сквозь веки видел это пламя. А когда проморгался, Иши исчезла. Вместе с телом Браса.       — Где они? — спросил Герберт у Эрк.       — Вознеслись… — она кашлянула, пряча глаза. — Она взяла его на руки и… Я всего лишь некромант, Берти. Понятия не имею, что она сделала. Но будь здесь обитель богов, я бы сказала, что она унесла Браса на небеса.       — Но в Подземелье нет богов!       — Зато есть духи-хранители, — сказал Андвари, подходя к ним с полным рогом медовухи. — И как раз источник поблизости имеется бесхозный.       — А старые духи не станут возражать? — спросила Эрк.       — Им только в радость, что хранителей прибавилось. Двоих потеряли, одну нашли. Иши справится. Говорят, она за одну ночь побелела.       Он протянул рог Эрк. Та вежливо отхлебнула и передала Герберту. Он пригубил сладкую медовуху, словно глотнул солнечного света. По телу разлилось приятное тепло.       — Пей, господин ректор, — Андвари смотрел понимающе. — Надеюсь, учёба в твоём университете не прервётся?       — Разумеется, нет. Жду тебя, как в прошлом году.       — Вот и славно. А то имеется у меня на примете парочка студентов… Готов заключить с ними договор прямо сейчас, не дожидаясь дипломов.       Эрк быстро глянула на него, хмыкнула и отошла, демонстративно повернувшись спиной. Герберт вздохнул. Идея преподавать историю техномагии у Андвари возникла в прошлом году. А поскольку такой преподаватель поднимал престиж университета на недосягаемую высоту, Герберт ухватился за предложение двумя руками. Свободного времени у Андвари было немного, так что лекции он читал всего один месяц во втором семестре. Но за это время успел очаровать всех студентов на факультете техномагии. Работать на советника стало мечтой многих, однако Герберт прекрасно знал, на кого положил глаз Андвари. Одного из его избранников отдавать гномам нельзя ни на каких условиях, иначе можно распрощаться с королевским финансированием университета. А то и с самим университетом.       — На днях тебе Альбрехт денежку пришлёт, — словно угадав направление мыслей ректора, сказал Андвари. — Немного. Сам понимаешь, у нас сейчас трудности. Но от своих обязательств мы не отрекаемся. До конца учебного года всё, до последней монетки, выплатим. А может, и сверх того, ежели договор пересмотрим.       Герберт глотнул ещё медовухи, но она уже не согревала. По спине побежали мурашки. Договор с королём гномов был заключён десять лет назад, когда Альбрехт убедился, что новый Королевский университет выпускает действительно лучших во всём Подземелье алхимиков, а техномагия, благодаря усилиям ректора фон Кролока, постепенно становится престижной профессией. Именно факультет техномагии и взялся финансировать король гномов.       — Условия договора меня устраивают, — Герберт вернул Андвари рог.       — Ой ли? — старый гном прищурился. — Сам ведь жаловался, что надо в большой лаборатории оборудование менять, а денег не хватает. И техникам не помешает новая площадка для тренировок. Что скажешь, если мы увеличим свой вклад… ну, скажем, на пятьдесят процентов?       Герберт порадовался, что отдал медовуху, иначе бы сейчас захлебнулся. Если гномы проявляют щедрость, значит, хотят взамен что-то значительно более ценное. Согласно договору, Альбрехт получал на службу половину выпускников факультета техномагии. Учитывая, что обучались там по большей части гномы, это всех устраивало. Но последние годы на факультет начали поступать и отпрыски знатных магических домов. Техномагией заинтересовались даже эльфы. Если Андвари потребует выпуск полностью, это создаст проблемы.       — И какие изменения вы хотите внести в договор?       — Да что изменения… Проще полностью переписать, — Андвари подмигнул и залпом опустошил рог. — Ты пока подумай, что тебе нужно. Да не стесняйся, список пиши. Вскорости Большой Совет должен собраться — как раз в Лабиринте. Вот мы с тобой и посидим, поговорим. Глядишь, до чего-нибудь договоримся — ко всеобщему удовольствию. Ну, до встречи, господин ректор.       Он похлопал Герберта по руке и отошёл. Вампир огляделся, но Эрк нигде не обнаружил. Зато к нему приближался Киат, секретарь Ардена, в сопровождении трёх смутно знакомых эльфов. Все очаровательно улыбались. Герберт сжал свой амулет четырёх стихий и принялся пробираться к выходу, невидимкой скользя вдоль стены. Отвод глаз ему давался плохо, но, согласно этикету, достаточно показать, что ты ни с кем не желаешь общаться. К счастью, по пути попадались только гномы, не обращающие на вампира ни малейшего внимания.       Уже выходя из пещеры, Герберт оглянулся. Киат разговаривал с Андвари. Королевский советник, внезапно резко захмелевший, тяжело висел на руке собеседника. Остальные эльфы намертво застряли в толпе гномов. В другое время эта сценка позабавила бы Герберта, но сейчас ему стало ещё тревожнее. «Странно, что меня так легко отпустили, — подумал он, взбираясь на поджидавшего дракона. — Андвари даже не пытался выяснить, что происходит в Лабиринте. А эльфов ко мне, похоже, просто не подпустили. Но чего ради такая забота? Или Эрк ошибается, и гномы не намерены нападать на гоблинов?»       Эта мысль обнадёживала. И всё же следовало поторопить Джарета. Пусть установит новые ворота в Лабиринт и вообще, постарается скрыть следы разрухи, пока не нагрянули гости.       ***       Корвин выбрался из пещеры, не дожидаясь окончания обряда. Мысленно пожелал Брасу доброго посмертия. Хотя, едва ли Иши отпустит его. Кицунэ умеют вселяться в чужие тела, обычно выбирая безумцев или умирающих.       — Интересно, как он будет выглядеть?       Корвин оглянулся на Эрк. Она, как обычно, подобралась бесшумно.       — У Иши отменный вкус, а выбор имеется.       Он молча кивнул. Тьма оставила после себя трещины не только в земле, но и в душах, и в головах. Многочисленные безумцы не доставляли хлопот, но целители даже не брались за их излечение. У Иши действительно богатый выбор.       — Держу пари, скоро возле источника поселится смазливый мальчишка. Она всегда предпочитала любовников помладше. Как думаешь, его сила сохранится?       — Не уверен. — Корвин потёр виски. Похоже, приближается магическая буря. Хорошо бы она прошла мимо Лабиринта, иначе переход в Эринию будет нестабильным. — Знания, скорее всего, сохранятся.       — Только не пригодятся. Этому миру больше не нужны некроманты.       — Не скажи. В Лесном краю нечисти хватает, а сдерживать их больше некому. Должность королевского некроманта вакантна. Разве королева тебя не приглашала?       — Я отказалась. Какой смысл? Сам ведь слышал: гномы ставки делают, как скоро Дейрдре свергнут.       — А я бы поставил на неё. Это только со стороны казалось, что из них двоих правит Эдвин. Просто Дейрдре привыкла скрывать свою силу, а теперь она проявится.       — В любом случае, мы бы не поладили. О, Герберт отбыл! Полетели, что ли?       — Я вовсе не прячусь от него.       — Ну да, вы просто старательно друг друга не замечаете. Как жена, кстати?       — Поправляется.       Триста упорно пыталась родить дочь — для кельпи это важно. Но после первых, едва не стоивших ей жизни родов, все беременности оканчивались выкидышами. Триста упорно твердила, что её прокляли — Герберт постарался или королева гоблинов. Все уверения в обратном не помогали. Триста не верила даже Ирис, лучшей целительнице двух миров, хотя эльфийку никак нельзя было заподозрить в симпатии к Герберту.       Корвин подозревал, что дело в нём самом. Все некроманты были прокляты Тьмой и это сказывалось на их близких. Может, теперь, когда Тьмы нет, у Тристы всё наладится?       — А как у тебя с Ринальдо? — спросил он.       — Можно подумать, сам не знаешь.       — Он мне не докладывает. Я его уже давно не видел.       — Ну, можно сказать, что наши дороги разошлись. Он оставил мне дом и отправился в Верхний мир. Сказал, что хочет пожить на родине отца.       — Это из-за Лиса?       — Из-за всего. Мы вроде как устали друг от друга.       — И кто это решил? Он или ты?       — Какая разница? Не лезь в душу — не получишь в глаз.       — Но Риндо хотя бы знает, что не застанет тебя здесь, когда вернётся?       — Я не в Преисподнюю отправляюсь. Найдёт, если захочет.       Они забрались на дракона и пристегнулись. Эрк протянула Корвину фляжку.       — Давай за них. За всех.       Выпили молча. Корвин переждал, пока во рту утихнет огонь от гоблинского самогона, и хрипло спросил:       — Я всё думаю, почему нас так мало? Ну, Алиас не любил брать учеников. Но ведь у Дэниса их было предостаточно. И у Эдвина. Даже до того, как вы попытались создать сеть.       — Всё просто. Из десятка учеников некроманта в среднем выживает один. — Эрк вытряхнула в рот последние капли из фляжки. — Помнишь войну на болотах? Там были лучшие. А сколько уцелело? У Алиаса было превосходное чутьё, кого брать в ученики. И всё равно в живых остались только мы с тобой. А выучил он семерых, не считая Герберта. Оттого мы и ценились. Помнишь, небось, какие гонорары брал в Подземелье? А сколько в Эринии получаешь? Раз в пять меньше?       — Деньги — это ещё не всё.       — Ну да, уважение тоже приплюсуй.       Корвин пожалел, что самогон закончился. Он уставился вниз, где в сумерках мелькали огоньки ферм и деревенек. Много огоньков, гораздо больше, чем было четверть века назад. Королевство гоблинов стремительно застраивалось. Заниматься здесь сельским хозяйством выгоднее, чем в эльфийских землях, и гораздо проще, чем у гномов. А налоги Джарет взимает умеренные…       Корвин помотал отяжелевшей головой. Как же так? Они пересекли границу королевства гоблинов, а он даже не заметил этого! Неужели Джарет не восстановил магическую защиту? Неужели всё так плохо?       Впереди показалась тёмная громада Лабиринта. Гоблин-сити огнями не блистал.       — Лабиринт увеличился или мне кажется? — спросил Корвин.       — Не кажется, — буркнула Эрк. — Он всё это время раздвигал стены, чтобы гоблинам не становилось тесно. Столица, как-никак. А теперь… — Она махнула рукой и беззвучно всхлипнула.       Корвин не стал больше ни о чём допытываться. Эрк отрывала себя от Подземелья с мясом и кровью. Это походило на бегство, но Корвин не понимал, от чего она бежит? Выживи Дэнис, он бы нашёл себе место в мире без Тьмы. Про Эдвина и Браса даже говорить нечего, они бы к чему угодно приспособились. Да и сам Корвин подумывал о возвращении. Сил терпеть самодурство Селара почти не осталось. Последние годы задания короля всё больше напоминали сказочное «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Может, и правда переселиться ко двору Дейрдре? В Лесном краю Герберт с Тристой уж точно не повстречаются. Но сначала нужно помочь устроиться Эрк.       — Заранее предупреждаю: не появляйся при дворе Селара.       — Конкуренции боишься?       — За жизнь твою боюсь! Похоже, он начал избавляться от сильных магов в своём окружении.       — Без оснований?       — Официально считается, что на короля дважды покушались Но это больше похоже на паранойю. Так что оставайся в землях гоблинов. Или наймись к гномам, им постоянно нужны маги на рудниках. Горы там неспокойные.       — Учту. А за себя не боишься? Или ты у Селара на особом положении?       Корвин покачал головой. Быть фаворитом при Селаре оказалось слишком тяжёлой ношей.       — Я, пожалуй, переберусь в Лесной край, — сказал он. — Дейрдре меня примет, я ведь там родился, знаю все законы и порядки.       — Ну-ну, удачи. Только не пытайся занять место Эдвина. Говорят, Дейрдре похоронила его в Зачарованном гроте — в хрустальном гробу. Королева не из тех, кто быстро забывает.       — И в мыслях ничего подобного не было. Мне жены хватает.       Дракон опустился в полумиле от Лабиринта, возле перестроенного особняка Драккони. Подковой окружающая дом оранжерея мягко светилась.       — Кому ты оставляешь это великолепие?       — Университету. Как раз хватит места для гостиницы. Приглашённых специалистов с каждым годом всё больше, а жить им толком негде. Заходи, посидим на дорожку.       На кухне, к удивлению Корвина, обнаружилась молодая эльфийка в простой холщовой тунике с вышитой на левом плече эмблемой гильдии целителей. На плите бурлило зеленоватое варево в большой кастрюле. Запах от него поднимался свежий и острый. Корвин вежливо поклонился. Целительница ответила рассеянным кивком.       — Добрый вечер, господин маг. Эрк, ты не против, если я позаимствую руту из оранжереи?       — О чём вопрос, Ли! Бери, сколько хочешь.       Целительница просияла и выпорхнула через дверь чёрного хода.       — Она тоже преподаёт в университете?       — Да, ботанику и основы целительства. Лиара — сестра Киата и доверенное лицо Эйрмид. Подозреваю, что её отправили сюда для пригляда за Гербертом. Вот только непонятно — гильдия или старший фон Кролок?       — Они настолько близки?       — Лиара написала книгу о трансформации вампиров — с посвящением и благодарностью Йоргену за сотрудничество. — Эрк села на табурет, колупнула когтем угол столешницы. — Если ты правда намерен вернуться в этот гадюшник, сначала определись, на чьей ты стороне. Зуб даю, скоро начнётся передел сфер влияния. И сдаётся мне, на этот раз Джарет не выкрутится.       «Так вот от чего она бежит! — сообразил Корвин. — Если Джарета свергнут, именно Эрк наследует трон королевства гоблинов — до совершеннолетия Эвина, если, конечно, он не отречётся. Не повезло Джарету с наследниками. Сын — бродяга, племянница от власти, как от огня бегает».       Про Игрейну он не спросил. И без того понятно, что жизнь королевы, накрепко связанной с Лабиринтом, иссякнет вместе с источником.       ***       Герберт отпустил дракона и направился ко входу в Лабиринт. Здесь горели фонари, слышался перестук молотков, скрип лебёдки и натужные голоса. Похоже, Джарет и без подсказок сообразил, что новые ворота — первоочередная задача. Король стоял поодаль, придирчиво наблюдая за работой.       — Наконец-то! — Он повернулся к Герберту. — Как всё прошло?       — Меня ни о чём не спрашивали. Но Андвари что-то задумал.       — Не сомневаюсь. Им нужен твой университет и ты сам.       — Они уже пытались переманить меня и знают, что я никогда тебя не предам.       — А если некого будет предавать?       — Ты что говоришь?! — Герберт отшатнулся. — Джарет, не шути так!       — Мне не до шуток, Берти. — Король устало растёр лицо. — Мне прислали письмо, больше похожее на ультиматум. Предлагают собрать Большой Совет в Лабиринте.       — Да, я знаю, Андвари сказал. Но разве ты не можешь отказаться?       — И тем самым расписаться в собственной слабости? Нет, я их приму. Совет назначили через неделю, успею подготовиться. На иллюзию благополучия моих сил хватит, но без источника я королевство не удержу.       — А что говорит Игрейна?       — Она со вчерашнего дня не появляется и не даёт о себе знать. А у меня не получается перейти на ту сторону реальности. Разве что... — Джарет схватил его за руку. — Берти, ты ведь умеешь туда переходить, правда?       — Я ни разу не переходил один!       — Неважно! Главное, что Лир не перекрыл тебе переход, как мне. — Он потащил Герберта в глубину Лабиринта, туда, где прятался в зарослях древний алтарь. — И ты знаешь, как выглядит та проклятая степь!       Джарет резко остановился у алтаря. Полоснул себя ножом по ладони, дал крови стечь в ямку в центре камня. Не заживляя рану, липкой от крови ладонью сжал руку Герберта. Они замерли, до боли в глазах всматриваясь в воздух над алтарём. Но ничего не произошло.       — Да что ж такое! — Джарет топнул ногой. — Берти, сосредоточься!       — Подожди! — Герберт огляделся. — Он вёл меня прямо сквозь стену.       Он закрыл глаза. Представил, что держит за руку Лира. Как наяву почуял горьковатый полынный запах. Ветер… пыльца на губах… тихий смех… «Не бойся. Это мой мир, и ничто здесь не причинит тебе вреда».       Герберт сделал шаг, второй, третий…       — Получилось! — воскликнул Джарет.       Герберт кивнул, не открывая глаз. Полынный запах, степной ветер, пыльца на губах. Но Лира больше нет. «Игрейна. Вот о ком надо думать!» Он открыл глаза. Джарет уже взобрался на кучу поросших травой камней и стоял, напряжённо вслушиваясь.       — Туда! — он уверенно указал на далёкий холм.       Только когда они прошли половину пути, Герберт услышал печальную мелодию флейты. Игрейна сидела прямо на земле, скрестив ноги. За её спиной темнел вход в полый холм. Оттуда тянуло холодом.       — Вам не надо здесь быть. — Она опустила флейту.       — Тебе тоже, — мягко сказал Джарет. — Вернись, любовь моя. Твоя песня не наполнит источник.       — Но и не даст ему пересохнуть.       — Какой ценой? Игрейна, ты же переливаешь в источник себя!       — А что ещё делать? Я — последнее, что осталось от него, Джарет! Если бы Лир забрал всю силу, он бы уцелел.       — Давай не будем гадать.       — Он хотел, чтобы ты жила, — сказал Герберт. — Он ведь и сам любил жизнь.       — Он играл в нашу жизнь, Берти, — покачал головой Джарет. — Надевал тело, как маскарадный костюм. А его настоящая жизнь была здесь. Его, но твоя, Игрейна!       — Третий раз, Джарет, — она улыбнулась. — Третий раз за всё платит. Это не худшая судьба. Может, не сразу, но я научусь восполнять источник. А ты бери, что есть. Нужно восстановить защиту на границе…       — Плевать мне на границу! — Джарет опустился перед ней на колени. Попытался выхватить флейту, но хрупкий инструмент исчез. — Пусть гномы всё забирают! А мы уйдём в Эринию. Найдём для тебя источник, магии там хватает, сама знаешь. Я попрошу Фавна, заплачу любую цену, чтобы он помог тебе! У нас всё получится!       Герберт содрогнулся, вспомнив смертельное солнце Эринии. Но оставаться в Подземелье одному? Ни за что!       — Я с вами.       — Нет, — Играйна встала. — Я люблю вас, но это, — она положила руку на склон холма, — важнее. Лабиринт был сердцем Подземелья. Я не могу его предать, не могу допустить, чтобы это сердце перестало биться.       — Но ты и заменить его не сможешь! — Джарет тоже вскочил и схватил её за плечи. — Сама подумай, сколько ему было веков! Он знал этот мир до последней песчинки на дне моря! И у него был полный источник! А что будешь делать ты? Откуда возьмёшь знания и силу?       — Я буду думать. Есть магические шторма. Они приносят много силы. Если научиться её улавливать...       — Как? Это никому не удавалось.       — Тогда уходите! — Она внезапно разозлилась. — Уходите в свою Эринию, если вы в меня не верите!       — Вот этот настрой мне больше нравится! — Джарет поцеловал её — Не беспокойся, любовь моя, мы что-нибудь придумаем.       Они обнялись — все трое. Тело Игрейны под старым холщовым платьем ощущалось настоящим — тёплым, живым. А потом Джарет с Гербертом оказались на другой стороне реальности — у древнего алтаря со следами высохшей крови.       — Шторм... — задумчиво протянул Джарет. — Что-то я совсем недавно слышал о магическом шторме...       — К утру будет, если верить прогнозам.       — Нет, что-то ещё...       — Лис спрашивал, — вспомнил Герберт. — Он, пока был в Эринии, придумал тему для диплома: «Использование стихийных потоков магической силы на постоянной основе». Но я не утвердил. Слишком опасно.       — А что именно он хотел сделать?       — Прибор для уловления магического шторма и перенаправления его силы, как я понял. Но это бред, Джарет! У Лиса талант, я не отрицаю, но такой прибор разорвёт в клочья первым же штормом, причём вместе с изобретателем!       — А может, и нет. Покажи мне его наработки.       Герберт про себя застонал. Лис был ещё одной проблемой. Официально он считался воспитанником Игрейны, а неофициально все в Лабиринте тайно ждали, когда в странном, не похожем ни на кого мальчике проявится душа и сила Алиаса Драккони.       Когда Лису исполнилось девятнадцать, Герберт устал от неопределённости настолько, что задал прямой вопрос Лиру, хотя интересоваться прежними рождениями среди фэйри было признаком крайне дурного тона.       — Не знаю, — ответил Лир. — Я чую в этом ребёнке силу Алиса, но не его душу.       — Разве такое возможно?       — Возможно и не такое. Когда в мире проблемы с магией — любые проблемы — колдуны трудно умирают. Им приходится сначала отдать свою силу, чтобы душа смогла покинуть тело. Скорее всего, Джарет потерял душу Алиаса, но забрал ребёнка, который получил его силу.       О том, что могло случиться с душой Драккони, он не сказал, а Герберт не стал спрашивать.