in the holes of my sweater

      Их дневной и более спокойный путь пролегал по смешанному лесу и пологим холмам. Высокие стволы древних деревьев упорно стремились в самое небо. И, кажется, успешно до него добирались. Верхушки шелестели густой изумрудной листвой где-то далеко вверху и даже не думали пропускать дождевую воду к земле в её первозданном виде. А дождь шел всё утро и весь день, Римус слышал его, ощущал всеми обостренными чувствами. Дышал сыростью полной грудью — она уж добиралась и до стволов, и до земли, и до смольных волос Сириуса. Он сосредоточенно шёл к цели. Римус сосредоточенно наблюдал, как волны его локонов превращаются в покрытые сыростью мелкие кудри.       Их свитера вскоре начали издавать характерный запах, какой получается от взаимодействия влаги и шерсти.              — Тебе не холодно? — Сириус между делом вновь обернулся к Римусу, только теперь с вопросом.       — Бродяга, я же волшебник. Могу наложить на свитер согревающее заклинание.       — Да, но ты этого не сделал.              Римус недовольно поджал губы. На самом деле, нет. Не совсем. Сириус сказал это таким тоном, будто знал о нём вообще все.              — Мне нравится это ощущение… в смысле, мерзнуть, когда знаешь, что в любой момент можешь согреться.              Сириус почему-то остановился. А вот Римус остановился далеко не сразу. Только тогда, когда стали хорошо видны серые переливы задумчивых глаз.       В смысле дышать полной грудью, зная, что в любой момент можешь задохнуться, подумал Римус.              — Плюс моё тело сейчас на несколько градусов горячее нормы.              Да, ради Мерлина! Почему он выбрал именно эту формулировку? Кончики губ Сириуса дернулись в немного нервной улыбке.              — Ты таким образом хочешь поведать мне о ночи полной луны?       — Точно.       — И когда? Я совсем запутался во времени.       — Да вот прямо завтра.       — Погоди… — Сириус тревожно начал что-то прикидывать в мозгу. — Целый месяц. Когда ты был в… замке…       — Не тревожься. Меня похитили сразу после полнолуния, а ты спас незадолго до. Мы уложились прямо в сроки.              Выдыхай, Бродяга! И Сириус действительно выдохнул, предстоящее полнолуние его совсем не пугало. Главное, что Блэки не узнали о тайне Римуса.              — Что ж, значит, задержимся немного в этом лесу, опробуем его своими четырьмя лапами. Кажется, это первая наша ночь полнолуния вдвоём?              Не только Римус выбирал не самые удачные формулировки сегодня. Это радовало.              — Наша первая, — поддел Римус с полуулыбкой.       — Ну и замечательно. А потом отправимся в Бишоп-Окленд.              Пару раз им встречался олень, он внимательно рассматривал чужаков из лиственных зарослей, втягивая носом воздух, а потом убегал, выбивая копытами комья сырой земли. Каждый раз волк внутри Римуса поднимал голову, но это было не что-то хищное, а что-то из разряда заинтересованности. Всё-таки один знакомый олень у него уже имелся и обследовать с ним неизведанные территории было очень даже не плохо.       Передвигались по лесу медленно. Сириус сказал, что Бишоп-Окленд находится не так далеко. И оказаться около города, пока не прошла ночь полной луны, было бы как минимум не разумно. Поэтому всё это представлялось прогулкой, неспешным походом.       До полнолуния оставалось чуть больше двадцати часов, когда Сириус и Римус сделали привал на опушке леса. Здесь деревья немного расступались, дальше шёл пологий спуск к небольшой равнине, прерываемой только аккуратными рощицами. Кажется, глухой, древний лес заканчивался прямо здесь.       — Остановимся, — обозначил Сириус и, прищурившись, вгляделся в ту сторону, где должен был располагаться Бишоп-Окленд. Его ещё не было видно, даже ни единого намёка на присутствие чего-то отличного от первозданной природы. Но волшебная палочка Бродяги безошибочно указывала нужное направление.       До полнолуния оставалось чуть больше двадцати часов, и Римус явственно чувствовал изменения в своём состоянии. Явственно, но не так остро как прежде. То ли волк решил смиловаться над его и так израненными душой и телом. В конце концов они со зверем на одной стороне, хоть и признавать это зачастую было попросту выше всяких сил Римуса. То ли всё вокруг — дикий лес, кристально чистый воздух, пропитанный живыми ароматами и звуками, влажная земля под ногами, впитавшая августовский дождь — всё располагало к тому, что волк ощущал себя вполне комфортно.              Им предстояло остаться на одном месте как минимум две ближайшие ночи, и перспектива спать прямиком на холодной земле не прельщала. Одной сумасшедшей ночи точно хватило.       — Может быть, в рюкзаке найдётся что-нибудь… — предположил Римус.       Если судить по всей горе найденных в рюкзаке вещей, на него было наложено заклинание незримого расширения. Кто знает, может быть Регулус положил туда, к примеру…       — Палатка? Серьёзно, где он достал все эти вещи.       Сириус, пошарив рукой чуть дальше, действительно нашёл в рюкзаке палатку, какие используют волшебники. Такие палатки — не просто кусок материи на креплениях. В них могли быть от одной до нескольких комнат и чуть ли не весь домашний скарб. Настоящий дом, который можно перенести с собой на несколько километров.       Сириус потратил целую минуту на самобичевание, отыскивая причину, почему он в первую же ночь не осмотрел рюкзак внимательнее. Но опускающиеся сумерки и пошатывающийся от усталости Римус, не дали ему погрузиться в это состояние. Поэтому Бродяга принялся оперативно обустраивать ночлег.       — Надо опять установить защитный барьер.       — Давай я, — тут же отозвался Римус.       — Нет. Я сам. Сейчас, установлю палатку, а потом примусь за барьер.       — Сириус… я же могу помочь.       — Тебе нужно беречь силы. Завтра полнолуние.       — Сириус.       — Я просто хочу…       Что там Сириус хотел, Римус так и не дослушал. Хочу позаботиться о тебе. Хочу сберечь твои силы. Хочу загладить свою вину, хотя, к слову, заглаживать было нечего. Но Римус всё ещё помнил, и вряд ли когда-нибудь забудет, следы от заклятий на рёбрах Сириуса. И поэтому, пока Бродяга с помощью магии устанавливал палатку, Римус достал свою палочку и, выставив её перед собой, начал нашёптывать защитные и маскирующие заклинания.              — Неисправимый, — недовольно пробурчал Сириус, грозно сдвинув брови.       — А сам то, — откликнулся Римус.       

***

             В их палатке оказалась всего одна комната, а в ней — расстеленный, толстый, но поеденный кое-где молью, ковёр; старый диван, покрытый обивкой неопределённого цвета; столик, на нём радиоприёмник; и за какой-то необходимостью — камин. Имелось даже четыре круглых окошка. Словом — настоящая роскошь.       Сириус первым делом покрутил ручки приёмника, но из динамика пару минут раздавалось только равнодушное шипение. Хотя несколько раз сквозь волны помех до них доносился, кажется, голос Дэвида Боуи.              Опушку леса с приходом вечера стремительно поглотила тьма, хоть тучи и расступились, словно дождь тоже отправился на заслуженный отдых. На западе догорели последние искры алого заката и на тёмно-синем небесном полотне начали появляться звёзды.              — Знаешь, Лунатик, — вдруг заговорил Сириус, — когда ты пропал, все сильно переживали.       Вдруг, потому что до это они около получаса сидели в тишине, слушали треск веток и пытались разогреть на костре лепёшки.       Что сказать в ответ, Римус не представлял. Это даже не было вопросом. Хотя словам Сириуса вполне можно было придать вопросительную интонацию. Знал ли Римус? Знал. Но больше — надеялся. Хотя время от времени, когда Сириус ещё не прибыл в семейный замок, Римусу казалось противоположное. Казалось — все без особых проблем забыли о нём, вычеркнули из жизни. Ну и пусть, одним оборотнем меньше. Так даже лучше ведь, да?       Когда Сириус всё же оказался в замке, Римусу хотелось разбить собственную голову от подобных мыслей. Лучше бы забыли.              — Знаешь, Бродяга, — отозвался Римус, передавая Сириусу лепёшку порумянее. — Мне не в радость говорить об этом. Я столько неприятностей доставил всем вам…       — Глупости, — тут же взорвался Сириус.       И вот он, пылающий праведный огонёк в серых глазах. Сгорай, Римус.       Впрочем следующей же фразой Сириус огонь потушил.       — Я не к этому веду речь. Все узнали о пропаже удивительно быстро.       — Кстати… как так вышло?       — Благодаря твоей переписке с Дамблдором. Ты не ответил на срочное письмо и директор почувствовал что-то нехорошее.       А в том, что каждому такому чувству Альбуса Дамблдора нужно было верить, сомневаться не приходилось. Сириус продолжил.       — Он связался с Орденом. А Орден не мог не связаться с нами. Мы собрались у Сохатого, даже Лили приехала. И тогда начались активные поиски. Но… я всё ещё веду не к этому.       — К чему же ты ведёшь? — подбодрил Римус, подставляя под щеку ладонь, и принялся разглядывать Сириуса с интересом. Впрочем, как и обычно.       Бродяга выглядел немного взволнованным. Приятно взволнованным, почему-то казалось Римусу.       — Мы всё это время очень тесно общались с Лили.       — Даже не с Джеймсом?       — Даже не с ним. Лили видела в каком состоянии я находился.       Римус не захотел уточнять, в каком таком состоянии находился Сириус. Воображение с поразительной услужливостью подкидывало картины… дающие надежду. Всё это было ни к чему. А Сириус, кажется, и сам не собирался вдаваться в подробности. Ну и пожалуйста.       — И она пыталась отвлечь меня разговорами. Лили рассказала, что ты сильно увлёкся звёздами.       Ах вот оно что, подумал Римус. Молодец Лили, нашла, что именно поведать Сириусу. И Римус набрал побольше воздуха в грудь, готовясь отвечать на вопросы в духе - почему его заинтересовало звёздное небо? почему он умолчал об этом? и почему, если его разбудить посреди ночи, он без проблем с закрытыми глазами отыщет на небе созвездие Большого Пса?       Но Сириус удивляет в который раз. Он не задаёт ни одного вопроса из целого списка.       — Расскажи что-нибудь.       Воздух в груди вновь закончился и Римусу вновь пришлось его оперативно пополнить. Вновь глубоко вдохнуть прохладный практически ночной воздух. Глаза против воли отыскали на небе луну. Ей не хватало совсем немного до своей идеальной формы. Но глаз ночи, даже будучи немного не, сиял уверенно и заливал молочным светом и равнину, и рощицы, и их временное пристанище.       — Ты хотя бы знаешь, где находится созвездие Большого Пса? — вышло немного осуждающе, Римус совсем не хотел корить Сириуса за то, что тот не знает, где расположен его звёздный тёзка. Лунатик вернул взгляд Бродяге, прекратив гипнотизировать луну. — В смысле… знаешь? Или нет?       Теперь Сириус сидел, подперев щеку рукой, и внимательно наблюдал за Римусом.       — Понятия не имею, Лунатик. Потому и прошу тебя рассказать.       — Ну… хорошо. Созвездие Большого Пса очень легко отыскать на небе через его хозяина и основную звезду. Нужно просто найти три звезды пояса Ориона, — Римус внимательно вгляделся в южную часть неба и указал Сириусу нужное направление.       — Вижу.       — И провести прямую линию, — палец Римуса аккуратно соскользнул по небесному полотну. — Влево и вниз. Вот она. Главная звезда созвездия Большого Пса. Это Сириус.       Сириус, тот, что подсел незаметно ближе к Римусу, внимательно ловил каждое его слово, каждое движение. Слева внизу от пояса Ориона, значит. Нужно запомнить. Звезда, на которую указал Римус, не просто сияла ярче остальных, она мерцала, переливалась несколькими цветами. Будто — дышала.       Сириус смотрел на звезду так, словно знакомился с ней.       — Сириус — главная звезда, вокруг которой сформировалось созвездие. Не все звёзды получится хорошо рассмотреть… Но можно так.       Лунатик вытащил из костра негорящую палочку и отметил на влажной земле у их ног точку, потом ещё несколько, казалось бы — в случайных местах. А затем соединил точки, прочертив несколько линий. Получился достаточно схематичный рисунок собаки.       — Довольно примитивно, — лукаво улыбнулся Сириус, за что получил тычок в плечо.       — Пусть твоё воображение хоть немного поработает.       — Шучу-шучу. Давай дальше.       — Про созвездие Большого Пса очень много мифов и легенд. И в большинстве своём они печальны и трагичны. Мне нравится думать, что Большой Пёс просто весело бегает по небосводу в приятной компании, гоняет зайцев…       — Зайцев?       — Рядом с ним есть созвездие Зайца. А ещё Единорог, есть Малый Пёс.       — А Оленя рядом нет?       — К сожалению, нет.       — А, ну не знаю… огромного волка, к примеру?       Сириус оставил небосвод на время в покое и перевёл взгляд на лицо Римуса, освещённое дрожащим светом костра и ещё чем-то, чему трудно подобрать название. Пожалуй, это можно было назвать воодушевлением.       — Тоже нет, — тихо ответил Римус.       — Тогда Псу не так уж и весело на небосводе, — пожал плечами Сириус и сочувственно посмотрел на небесного пса.       — Может быть, — Римус повторил за Бродягой и продолжил тоном, сквозящим нежностью. — Сириус это не просто звезда. Это система из двух звёзд, основной и её компаньона. Поэтому светит так ярко. И ещё потому, что располагается близко к нашей планете.       — Она как будто подмигивает.       — Потому что мерцает. Белый, голубой, снова белый, снова голубой. Это происходит из-за взаимодействия света звезды и атмосферы Земли. Луч света, проходя через сотни и сотни слоёв, много раз преломляется. Так что да, подмигивает. Кстати, Сириус с греческого и переводится — «ярко горящий».              Римус закончил свою небольшую лекцию, глядя на того Сириуса, что с полуулыбкой смотрел на него в ответ.       — На этом предлагаю закончить восхваление тебя.       — Мы говорили про звезду.       — Ну да, — протянул Римус, пряча зевок ладонью. Что-то про звезду, а что-то, может быть, и нет. — Пойду спать…       — Хорошо. Я посижу ещё немного…       Римус уже дошёл до палатки, даже наполовину скрылся в ней, однако, пришлось вернуться.       — Нет, Сириус, — Лунатик в духе профессора Макгонагалл строго нахмурил брови. — Ты тоже пойдёшь спать. Не нужен нам часовой на ночь. Защитный барьер сработает, а тебе…       — Ничего себе, как ты разошёлся, — рассмеялся Сириус, поднимая руки вверх, мол, сдаюсь. — Хорошо-хорошо. Я посижу ещё немного и лягу спать, честное слово.       Этим глазам трудно было не поверить. Римус устало выдохнул — трудно было им постоянно проигрывать. Но Сириус не обманул. Не успел Римус выбрать бок поудобнее, Бродяга потушил костёр, забрался в палатку и улёгся рядом с ним на диван. Впрочем — соблюдая дистанцию. Эту чёртову дистанцию.       Римус благополучно прикинулся спящим.              — Доброй ночи, Лунатик. Пусть тебе приснится звёздное небо, — прошептал Сириус.              Эта чёртова дистанция.