in the holes of my sweater

      Горло Сириуса давил туго затянутый кружевной воротник с абсолютно идиотским жабо. Пуговицы на этой блузе сидели так плотно, будто их целью изначально было задушить. Перекрыть кислород. Кто знает, может быть, его дражайшая матушка и отдала подобный приказ портному. Пусть хоть задохнется, раз ни колдовство его не берёт, ни даже непростительные заклятия, ни физическое воздействие, ни моральное давление.Хотя с последним можно было поспорить.       Вся семья Блэков, сколько Сириус себя помнит, из кожи вон лезла, чтобы вбить ему в голову свои устаревшие, покрытые паутиной и пеплом взгляды. Как жить, как колдовать, как ненавидеть. Особенно — как ненавидеть. И Вальбурга изошла гневом, когда все их потуги закончились одним — Сириус Блэк научился ненавидеть от души, но только лишь всю свою семейку. А мыслил всё также свободно.       И всё же у Блэков цель всегда оправдывала средства. Поэтому свободные крылья его мыслей и чувств прибило до зубного скрежета простым шантажом.       — Сириус, сынок, — прошипела, не иначе, Вальбурга, усаживаясь с ним рядом. — Как прекрасно ты выглядишь сегодня.       У Сириуса от этого змеиного шипения, кажется, пошла кровь из ушей. И замерло сердце, под ажурным кружевом, тонким белым шелком и рёбрами, сплошь покрытыми чернильными разводами. Сириус ненавидел каждого присутствующего и само это место, насквозь пропитанное кровью и смертью.       Они называли это «Театром звёзд». Из светлого — только название.       Блэки и некоторые другие чистокровные семьи волшебников, не признающие полукровок и презирающие маглов, дошли в своём маразме до пика. И организовали клуб по интересам.       Очень мило, сардонически оскалился Сириус своим мыслям.       Они организовали подпольные бои на любой вкус. Основной ударной силой могла быть группа колдунов, вооружённых до зубов; тролли; разъярённые магические звери. Каждый раз устроители старались придумать что-то новое и необычное, лишь бы потешить самолюбие и удовлетворить извращённую фантазию зрителей. Одно оставалось неизменным — противником для них всех становился несчастный полукровка. Иногда — магл. Изнуренные долгим пребыванием в темнице, вооружённый только своей волшебной палочкой или вообще ничем, полукровка или магл должны были противостоять своим оппонентам. Должны были. Иного выбора не существовало. В случае победы жертва могла быть свободной. И таких освободившихся за всё время было ровно ноль.       Всё это происходило под внимательные, заинтересованные взгляды высшего света магического общества. Зрители могли делать и делали ставки — как долго выстоит главный герой и выстоит ли вообще. Пропавших и погибших никто не искал. В магическом сообществе только поначалу возникали тревожные толки, велись расследования. Но всё это не приходило ни к какому логическому завершению — пересуды растворялись, расследования сворачивались. И, самое главное, никто не думал, что у пропаж был один знаменатель.       «Театр звёзд» напоминал Сириусу гладиаторские бои, о которых рассказывала Лили, поражённая жестокостью. Об этих боях она прочитала в одной магловской книге по истории. Гладиаторы сражались друг с другом или с хищными животными за право жить. Но это было давно. И Лили радовалась, что такие вещи канули в лету.       Печально было её расстраивать. Не канули. Точно нет.       Сегодня всем было обещано особенное представление. На удобных сидениях, обитых бордовым бархатом, располагались Блэки в полном составе, Малфои, Лестрейнджи, Кэрроу, Розье. И те, кто ещё был не готов явить всем свой лик. Номинально неизвестные носили плотные черные маски. Но все фамилии были обозначены в списке у устроителей театра. То есть у Ориона и Вальбурги Блэк. Они знали всех.       Сириус оказался здесь в первый раз. А хотел бы оказаться в любом другом месте, где-угодно. Лишь бы не ощущать сладкого зловония дорогих одеколонов, не слышать мерзких медовых речей, не видеть сцену, готовую к битве. Но Сириус был связан по рукам и ногам, даже его волшебная палочка томилась под замком в кабинете отца. По крайней мере она была там сегодня утром.       А ещё Сириус связан с тем, кто был сейчас закован в кандалы. — Скоро начнём, дорогой, — Вальбурга опустила руку на ладонь Сириуса и в «теплом» жесте пожала её.       Регулус, опустившийся на сидение слева от Сириуса, проследил за рукой матери.       Сириус еле удержался от того, чтобы не скинуть её с себя. Но удержался. Как и всю последнюю неделю, он старался сохранять на лице маску абсолютной разбитости и отчуждения. Это было просто.       Сириус был абсолютно разбит.       И Вальбургу это полностью устраивало.       На большой овальной сцене уже толпились колдуны, готовые к бою. Они о чём-то переговаривались, некоторые даже посмеивались. Сириус насчитал тринадцать колдунов. Тринадцать волшебных палочек будет направлено на него.       Сидения зрителей располагались по кругу на значительном возвышении и были охвачены магическим барьером, который должен защитить от магических рикошетов.       Сириус с силой сжал пальцами подлокотники кресла, потому что из ниоткуда раздался мягкий, нежный звон колокольчика, решетчатые ворота со скрежетом открылись и из темноты на сцену, сразу на колени, рухнул он.       Сириус беззвучно прошептал: «Римус…»              И, кажется, он этот шёпот услышал. Потому что Римус в одно мгновение нашёл своим тусклым взглядом его, Сириуса, дрогнувший взгляд.       Хуже пытки не придумаешь.       Римус выглядел ужасно. Так, будто его здорово помотала ночь полной луны. Только… ещё хуже. Давние шрамы на лице и теле вызывающе бледнели; волосы сбились в беспорядочный ком; тело прикрывали какие-то грязные лохмотья. На щиколотках и запястьях запеклась кровь, давняя и свежая. Римус несколько бесконечных секунд буравил Сириуса взглядом, потом нащупал дрожащими руками откатившуюся при падении волшебную палочку и наконец встал. Чем вызвал у публики лёгкие, поощряющие овации. Колдуны приготовились к бою, постепенно окружая шатающегося Римуса.       Особое представление — бой, в котором участвует лучший друг непокорного наследника семейства Блэков. Акт публичного наказания.       — Смотри внимательно, сынок.       — Держись.       Регулус шепнул одновременно с наставлением Вальбурги, и потому она этого не услышала. В противном случае, уже тогда заподозрила бы что-то неладное. Но Сириус услышал.       Тем временем Римус загнанно оглядывал противников и крепко сжимал в руках палочку, пытаясь угадать, откуда прилетит первое заклятие. И оно не заставило себя долго ждать.       Один из колдунов, словно примериваясь, небрежно бросил:       — Экспульсо…       Раздался негромкий хлопок взрыва. Римуса отбросило назад и осыпало каменным дождём, но на ногах он устоял и тут же выбросил палочку вперёд:       — Депульсо.       Противника по ощущениям отбросило назад гораздо сильнее. Он врезался спиной в каменную стену и сполз по ней. Колдуны и зрители на мгновение замерли. Никто не ожидал, что первое заклинание, продавленное сквозь зубы, будет иметь хоть какую-то силу. Пауза длилась бесконечно долго и насмешливо мало. А потом тишина взорвалась от нескольких заклинаний, произнесённых разом. Больше никто не примерялся. И воздух тут же заискрил синим, зелёным, жёлтым; яркими вспышками и рваными лентами света. К губам Римуса приклеилось одно только:       — Протего… протего. Протего. Протего!       Римус успевал только защищаться. И метаться по арене. Влево, вправо, увернуться от заклятия, упасть. И вновь подняться. Несколько раз невербальные заклятия колдунов пробивали ослабевший щит. И на руках, плечах и лице Римуса начинали наливаться кровью порезы. Не глубокие, но достаточные, чтобы вытягивать из Лунатика оставшиеся крохи сил.       Однако…       Зажав левой рукой особенно глубокий порез на правом плече, Римус вдруг вскинул голову. В его глазах полыхало мутное пламя, отражавшее искры заклятий.       — Экспеллиармус! Остолбеней! Эверте Статум!       Череда заклятий, прорезавших полыхающий воздух, остановила, отбросила и обезоружила четверых колдунов. А остальных… разозлила. Кольцо вокруг Римуса начало сужаться.       — Остолбеней!       Когда Римус, жутко оскалившись, попросту врезал сжатым кулаком по лицу скованного заклятием колдуна, воздух разрезало чудовищное:       — Круцио!       — Нет!       Сириус больше не смог сдерживать себя. У него было меньше мгновения на то, чтобы достать из голенища свою палочку.              — Протего максима! — прогремело над сценой разъярённое и Римуса со всех сторон окружил прочный щит.              Непростительное заклинание срикошетило от щита прямо в колдуна.              Довольно, полыхало в гудящей голове Сириуса. Ни визги Вальбурги, ни топот ног, спешащих к нему колдунов, ни волнение, охватившее ряды зрителей, его не трогали.              — Конфринго.       В следующую секунду что-то с оглушителным хлопком взорвалось и весь театр потонул в оранжевом пламени.              — Откуда у него палочка?! Схватить этого выродка! — это Орион Блэк оправился от первой волны шока и начал раздавать приказы.              Иди ты к чёрту, подумал Сириус приземляясь на дне арены — восемь метров показались ему ступенькой лестницы. Со всех сторон одновременно раздавалось множество звуков: рёв пламени, взрывы насылаемых на него заклятий, гул толпы, спешащей покинуть театр. Сириус только и успевал отбиваться, спеша к Римусу. Его практически покинули силы, но щит наколдованный Сириусом продолжать защищать.              Ещё пара шагов и:       — Бежим, Лунатик!       Сириус буквально закинул на себя скованное судорогами перенапряжения тело Римуса.       — С…сириус…       — Ради Мерлина, помолчи! Не трать хотя бы на это свои силы, — взорвался Сириус. — У тебя их и так нет.       В эту же секунду взорвалось что-то ещё, здание — где-бы они ни находились — заходило ходуном. И в одной из стен сцены образовалась зияющая дыра. Укрывшись от взрывной волны и обломков за очередным щитом, Сириус вдруг почувствовал — там свобода. Из дыры повеяло влажной прохладой и свежим ночным воздухом.       — Нам туда.       Римус, как и было приказано, ничего не ответил. Ему было всё равно — куда, главное, что вместе с ним.              Погони за ними не последовало. Видимо, Блэков и их гостей охватило слишком большое смятение. И слишком большой урон был нанесён «театру».              — Ты видел, какой большой пожар вспыхнул в одно мгновение? — вдруг начал бахвалиться Сириус, помогая Римусу преодолеть остатки стены.              Как только Римус оказался в его руках — то есть, в безопасности — к Сириусу вернулось его извечное настроение, а на бледные губы даже напрашивалась лёгкая самодовольная улыбка. Так что теперь и Римусу хотелось попросить его помолчать. Если бы он мог.       Всё, что Римус пока мог, так это привалиться боком к ведущему его Сириусу, и немного поплыть от ударившего в ноздри аромата влажной земли и ноток сандала, исходящих от волос Бродяги.       Нашёл время, конечно.              — Подождите!       Сириус нервно дёрнулся, плотнее прижал к себе Римуса и предостерегающе направил палочку в сторону возникшего из-за деревьев силуэта. Хоть Блэк, хоть Малфой, хоть кто-угодно, Сириусу плевать было — в кого целиться. Однако в следующую секунду пришло осознание, кому принадлежит голос. Единственному, в кого Сириус целиться не станет.       — Второй взрыв твоих рук дело?       — Ты был немного занят Римусом, — Регулус вышел из тени деревьев на пятачок, освященный лунным светом, который впрочем скоро померк. — Вам надо торопиться.       Регулус впихнул в руки брата холщовый рюкзак и, на секунду задержавшись взглядом на лице Сириуса, убежал в сторону полыхающего здания.              Сириусу не надо было повторять дважды.