Count the seconds (each one counts)

Питер открыл глаза и обнаружил, что находится в маленькой спальне. Уютной, почти слишком уютной. В углу стоял стол, заваленный аккуратными стопками бумаг. У двери висели куртки. Постеры покрывали все стены, углы которых были загнуты от многолетнего пребывания на одном месте. Это выглядело как детская комната. И каким-то образом он оказался здесь, укутанный теплым одеялом со «Звездными войнами». Солнечный свет заливал матрас из окна подле изголовья кровати. Тело казалось тяжелым, не желающим двигаться, но находящимся в безопасности. Его «паучий инстинкт» молчал. Слишком тихо. Дверь распахнулась. Его сердце замерло. — Ха! Я же говорила, что он будет все еще в кровати, — раздался веселый голос его матери. У Питера перехватило дыхание. Его мама. Он так давно не видел её лица, что почти забыл его точную форму. И вот она, вишнево-рыжие волосы, ярко сияющие на солнце, нежные карие глаза, сверкавшие так, что он видел их отражение всякий раз, когда смотрел в зеркало. За ней стоял его отец, точно такой, каким он его помнил высокий, широкоплечий, со строгой, но ласковой складкой между бровями. Его каштановые волосы были подстрижены короче, чем помнил Питер, менее завитые, более аккуратные. Но это был он. Питер не мог пошевелиться. Не мог вымолвить ни слова. — Да-да, ты была права, — сказал отец с притворным раздражением, пересекая комнату, чтобы резко распахнуть шторы, заливая комнату золотистым светом. Мама села на кровать игриво и откинула одеяло. — Вставай, жучок! — сказала она, улыбаясь. — Впереди у нас насыщенный день. Жучок. Это прозвище впивалось в кожу, как нож. У Питера перехватило дыхание. Мама наклонилась ближе, на ее лице читалась тревога. Отец остановился у постели, веселье исчезло с его лица. — Что случилось? — спросил отец, положив тяжелую руку на плечо Питера. Его мама обхватила его руку своей, теплой и знакомой. — Ты больше не хочешь смотреть «Супермена»? Питер моргнул. Кого? — Ты же весь месяц с нетерпением ждал этого, — настаивал отец. Нет, я не ждал. Я никогда… — Мы можем дождаться следующего раза, если ты не в настроении для этого, — поспешно добавила мама, проведя большим пальцем по его костяшкам. — Или просто останемся дома, будем есть мороженое, проведём весь день вместе. Как тебе угодно, дорогой. Просто скажи нам, что не так. Питер медленно покачал головой, глазами бегая по слишком идеальной комнате. Плакаты. Одеяло. У него сдавило грудь. — Это… это не реально.— Его голос дрогнул. — Вы не настоящие. На их лицах отразилось недоумение. — Что ты имеешь в виду, жучок? — прошептала мама. — Мы прямо тут, — твердо сказал папа, укладываясь на матрас рядом с ним. — Нет, — прошептал Питер. Это слово застряло у него в горле, словно осколок стекла. — Вас обоих уже нет. Вас уже нет много лет. Его грудь дрожала, и слезы потекли, прежде чем он осознал, что плачет. Печаль смягчила их черты лица. — О, Питер, — прошептала мама, с нежной печалью проводя рукой по его щеке. Папа осторожно провел пальцами по волосам Питера. — Я обещаю, мы все еще здесь, — сказала мама. — Врунья, — прохрипел Питер, прижимаясь к их теплу. — Даже если ты нас не видишь, — продолжил отец, прижав ладонь к груди Питера. — Мы здесь, — добавила мама, положив руку ему на сердце рядом с рукой мужа. — Мы прямо здесь. Всегда. — Вдвоем они прижали его к себе. Такое объятие, о котором он уже успел забыть. Такое, в котором хотелось утонуть. Питер закрыл глаза и молча молил, чтобы остаться, сохранить этот момент, никогда не просыпаться. Потому что мир, который его ждал, был холоднее. И их там не было. Питер проснулся со слезами на лице и с явным ощущением отсутствия тепла. Сон канул в небытие, оставив после себя лишь боль. Как давно ему снились родители? Как давно он ясно видел их лица, а не размытые, полузабытые образы в своей памяти? Ричарда и Мэри Паркер не было так давно, что даже когда он навещал их могилы, это никогда не помогало ему вспомнить их голоса, или то, как волосы его матери отражали солнечный свет, или тепло руки его отца. Все эти визиты лишь поддерживали ощущение их отсутствия. Но сон… сон ощущался таким реальным. Слишком реальным. Питер потер лицо, дрожа, но решительно. Он увидит их снова, когда вернется домой. Не по-настоящему, он понимал, что на это надеяться не стоит, но он сохранит их в памяти. Он поговорит с ними. Он будет вспомнить. А это значит, что нужно быстрее добраться домой. С трудом поднявшись на ноги, он собрал последние остатки решимости и направился вниз на второй этаж. Выскользнул он тем же путем, которым забрался внутрь, по ржавой пожарной лестнице. Перед уходом он заткнул окно паутиной. Импровизированный замок для импровизированного жилища. Сегодня, сказал он себе, он найдет библиотеку. Оттуда, возможно, найдется способ связаться с тетей Мэй, или с Хэппи, или даже с мистером Старком. Боже, тетя Мэй… должно быть, она сходит с ума, не зная, где он. Может, она даже думала, что он мертв. Что… справедливо. Он был… Но больше нет. Уходя, он не учёл очевидную проблему: он не знал, где находится. И не только город. Он даже не знал, в каком направлении двигаться. Конечно, он мог бы спросить кого-нибудь, но что-то подсказывало ему, что здесь никому не будет дела до того, чтобы остановиться. Поэтому он шёл бесцельно, позволяя городским переулкам и разрушающимся улицам вести его. А потом пошёл дождь. Он почувствовал приближение дождя, как только вышел на улицу, но ливень начался быстрее, чем ожидалось, обрушившись на улицы с неумолимой силой. Через несколько минут рубашка тяжело прилипла к коже, а холод пронизывал до костей. Он пригнулся под обветшалой автобусной остановкой. Это мало помогло. Скамейка была сырой, крыша местами протекала, а ветер проносился по улицам резко и беспощадно. И все же это было лучше, чем ничего. Здесь дождь был не похож на нью-йоркский. Он не очищал. Он был карающим, еще одним слоем жестокости, наложенным на и без того безжалостный город. Он слышал, как машины проезжают по лужам, как люди ругаются в небо, как кто-то кричит о прогнозе погоды. И, несмотря на все это… он чувствовал на себе чей-то взгляд. Где-то над ним, на крышах, пульсировало ровное сердцебиение. Кто-то наблюдал. Не двигался, не представлял угрозы, просто наблюдал. Его паучье чутье оставалось на удивление нейтральным, предупреждая об отсутствии опасности, поэтому Питер неподвижно стоял под своим тонким укрытием. Незнакомец пробыл там двадцать пять минут. Затем ботинки заскребли по бетону крыши. Раздался резкий стук абордажного крюка. Звук скольжения человека по крышам. И тогда Питер снова остался один. Он вздохнул, пытаясь отвлечься. На его руку заполз паук, достаточно большой, чтобы занять большую часть ладони. Питер наклонил голову, глядя на него. — Ты случайно не радиоактивен? — спросил он. Паук дёрнул лапками. — Я просто предположу, что нет. Так что… ладно. Оставайся сухим. Только не кусай меня. — Паук быстро прополз по его руке и залез под рубашку. Питер не стал его останавливать. Знакомая боль в груди снова вспыхнула, и он задумался, неужели мистер Старк жил с этим каждый день, с искусственным ядром, давящим на кости и лёгкие. Питер уже почти полез в карман за ещё одним кусочком этого светящегося зелёного камня как раз достаточного, чтобы утолить мучительный голод и дискомфорт, когда дождь вокруг него изменил направление. Тень упала ему на колени. Питер поднял взгляд. Вот он снова: тот самый парень в шлеме-таблетке, что и вчера. Только теперь он стоял под проливным дождем с комично маленьким зонтиком, одним из тех детских, с рисунком выцветших мультяшных животных. Зонтик едва прикрывал его плечи, вода все равно стекала по куртке. Он держал свой черный рюкзак через плечо, и каждая деталь его позы кричала: «Мотоциклист, которому все равно, идет дождь или нет». Питер моргнул, глядя на него. «…Опять ты». — Эй, чувак, спасибо за спасение вчера, — сказал Питер, стараясь не выглядеть так, будто он ужасно замерз. Что, конечно, было правдой. — Чёртов проказник. У тебя что, в голове совсем нет инстинкта самосохранения? — резко бросил мужчина, бросая Питеру рюкзак. Модулятор голоса делал его голос злее, чем он был на самом деле — для Питера это прозвучало скорее как раздражение старшего брата, чем как угроза. — Что ты делаешь в такую погоду, одетый вот так? — спросил парень в шлеме. Зрелище было, мягко говоря, комичным: шлем в форме таблетки, широкие плечи, черная кожа и крошечный мультяшный зонтик, явно предназначенный для пятилетнего ребенка. Совсем не устрашающе. Вообще. — По прогнозу вероятность дождя была низкая, — пожал плечами Питер. Полная чушь. Он понятия не имел, что говорилось в прогнозе погоды. — И ты, блядь, поверил? — недоверчиво отрезал мужчина. Через модулятор раздался длинный, металлический вздох. — Невероятно. — Просто надень куртку, ребенок. Питер расстегнул рюкзак. Внутри лежала толстая красная куртка, на груди которой был вышит тот же символ, что и у «Таблетоголового», — только на этот раз черного цвета. Он надел ее. Куртка поглотила его целиком. Рукава свисали с его рук, а капюшон чуть не сполз ему на нос. Но в ней было тепло. Невероятно тепло. Мужчина протянул руку и натянул капюшон на голову Питера, а затем поправил ему рукава, как будто делал это уже тысячу раз. Он сунул зонтик в руки Питера. — Надень штаны, когда доберёшься до места куда идешь, ладно? — Страшный шлем или нет, этот парень явно просто беспокоился. — Сэр, да, сэр.— Питер слабо отдал честь. Если бы он мог заглянуть под шлем, Питер был готов поклясться, что тот парень улыбался. — Куда ты вообще направляешься? — Мужчина застегнул рюкзак и сам накинул его Питеру на плечи. Что было невежливою. Питер не был настолько беспомощным. Ему было десять, а не четыре. Он мог сам надеть свои вещи. — А тебе бы так хотелось это узнать, синоптик?! — ухмыльнулся Питер. Он был почти уверен, что услышал, как мужчина в мгновение ока постарел, бормоча что-то про современную молодежь. Питер улыбнулся ещё шире. Шутка обернулась против него, ведь Питер был таким же, ещё до того, как его омолодили. — Я иду в библиотеку, — признался Питер, не дав парню возможности отчитать его за дерзость. — Ты знаешь, где она? Молчание Питера ответило за него. — Ну и неудивительно.— Ещё один вздох, а затем — Пошли. Я тебе помогу. Парень не просто указал дорогу, он проводил Питера до самой железнодорожной станции. По пути к ним присоединялись другие ребята, которые, судя по всему, были с ним знакомы, и Питер не мог отделаться от мысли, что этот парень настоящая «мамочка-курочка-наседка» в страшном шлеме. Может, весь этот наряд был просто маскировкой, чтобы скрыть перья. К тому моменту, как Питер сошел с поезда, один из ребят уже вел его к библиотеке. Что, в общем-то, облегчало ему задачу. Тепло куртки еще не успело улетучиться, когда Питер снял капюшон, войдя в библиотеку. Подойдя к стойке регистрации, он переложил светящийся зеленый камень из шорт в карман новой куртки. Стоявшая за стойкой женщина сразу же заметила его. Ее сердце забилось чаще, а затем успокоилось, но Питер успел уловить проблеск удивления в ее глазах. — Простите, мисс… — Питер наклонился вперед, чтобы прищурившись, разглядеть ее бейдж. Не потому, что не мог прочитать надпись, а просто по привычке. — …Мисс Барбара, где здесь туалеты? — Они прямо вон там, — Она с улыбкой указала на коридор. — И не называй меня «мисс», ладно? Я чувствую себя старой. Зови меня Бэбс. — Хорошо, — кивнул Питер. Он направился к туалетам, но тут вспомнил о хороших манерах.— Спасибо. И вот так, в мгновение ока, он исчез, направившись прямиком в туалет.

***

Барбара Гордон многое повидала. Среднестатистический человек, переступивший порог публичной библиотеки Готэма, носил с собой как минимум одно оружие, способное причинить серьезный вред. Складные ножи, спрятанные в рюкзаках. Выкидные ножи, засунутые в ботинки. Однажды она даже заметила двенадцатилетнего подростка, пытавшегося пронести пистолет с заклеенным скотчем серийным номером. Вот такой он, Готэм — дети носят оружие, потому что иногда это казалось им единственным способом выжить. И это было всего лишь частью её работы в качестве «Барбары Гордон, библиотекаря». В других своих жизнях, когда-то в роли Бэтгёрл, теперь в роли Оракула, она видела гораздо худшее. Безумцев в клоунском гриме. Наёмников, вооружённых до зубов. Даже людей, которых она любила и кому доверяла, доводивших себя до предела. Если бы вы спросили её, она бы честно сказала, что видела всё. До сегодняшнего дня. Потому что в ее библиотеку только что вошел десятилетний мальчик, несущий с собой криптонит. Барбара узнала это мгновенно. Слабое свечение, исходящее из кармана его куртки, низкое гудение, которое могли уловить только её натренированные уши. Она читала зашифрованные отчёты Лиги Справедливости, изучала файлы, узнала энергетическую сигнатуру. Ребёнок с криптонитом. Такого ещё не было, и это было чертовски опасно. И ради бога, что он собирался с этим делать? Сражаться с Суперменом? Пытаться продать? Он вообще понимал, что у него в руках? У нее сжалось сердце, и ее «Оракуловская» сторона уже начала прокручивать различные сценарии. Если Кларк узнает об этом… нет, если кто-нибудь пронюхает об этом, этот мальчик может стать мишенью быстрее, чем успеет моргнуть. Ребенок с криптонитом в Готэме, это практически ходячий плакат с объявлением о награде. Прежде чем она успела погрузиться в свои мысли, тихий голос вывел ее из задумчивости. — Прошу прощения. Она моргнула и опустила взгляд. Мальчик снова стоял у ее стола, его большие глаза были устремлены на нее снизу вверх. Он выглядел уставшим, но при этом обладал такой проницательностью, которая редко встречается у детей. — Где у вас компьютеры? Барбара указала на главную лестницу. —Поднимитесь по этим ступенькам, налево. Вам понадобится читательский билет. Подвинув бланк и ручку по прилавку, она наблюдала, как он молча кивнул и начал его заполнять. Это дало ей больше времени, чтобы изучить его. Красная куртка была слишком велика, рукава полностью закрывали руки, было ясно, что он одолжил ее. Его темные волосы все еще были влажными от дождя и прилипали ко лбу. Его кроссовки были изношены донельзя, тонкие и потёртые, а носки не сочетались по цвету. По крайней мере, он переоделся в спортивные штаны. А вошел он в шортах. В шортах. В ноябре. Он кусал губу, когда писал, один рукав был низко натянут, ручка слишком быстро скользила по бланку. Почерк у него был неаккуратный, но уверенный, как у человека, привыкшего делать записи в спешке. — Э-э, простите? — тихо спросил он, подняв на нее взгляд. — У меня нет ни электронной почты, ни адреса. То есть… я живу в доме. Я просто еще не запомнил адрес. Моя семья только что переехала сюда, так что… это нормально? Барбара почувствовала знакомое колебание между беспокойством и осторожностью. Он лгал, это было очевидно. Но она также знала, какие дети склонны к подобной лжи: те, кто не хочет быть обузой, те, кто думает, что признание правды принесет им неприятности. — Да, всё в порядке, — мягко заверила она его, одарив улыбкой, которая, как она надеялась, будет выглядеть естественно. — Ты сможешь заполнить его, когда запомнишь. Он быстро кивнул, и на его лице мелькнуло облегчение, прежде чем он снова наклонился над бумагой. Барбара сохраняла бесстрастное выражение лица, но внутри ее мысли неслись с бешеной скоростью. Ребенок с криптонитом. Одолженная одежда. Нет адреса. Нет электронной почты. Родителей нигде не видно. Это было не просто необычно. Это были неприятности. А Барбара Гордон всегда узнавала неприятности, когда они появлялись у её порога.

***

После того как мисс Бэбс вручила ему читательский билет, Питер направился прямо к лестнице. Его кроссовки тихо скрипели по полированному полу, оставляя за собой небольшие влажные следы. Готемская публичная библиотека выглядела… на самом деле, довольно круто. Не в футуристическом стиле «Башни Старка», а в тяжелом, старомодном духе. Это было место, где в воздухе витал слабый запах бумаги, чернил и столетия дождей, просачивающихся сквозь трещины в камне. Он не был в настоящей публичной библиотеке уже целую вечность. Еще в Квинсе он и Нед часами корпели над руководствами по «Звездным войнам» и научными книгами, обмениваясь теориями, как будто это были государственные секреты. Сейчас это казалось другой жизнью. Между сражениями с пришельцами, смертью, возвращением к жизни и новой смертью, «походы в библиотеку» как-то выпали из графика. Тем не менее, в рядах полок, с приглушенным кашлем незнакомцев и тихом шепоте переворачиваемых страниц, было что-то утешительное. Это почти заставило его забыть, что он находится в городе, которого не понимает, в одолженной куртке, свисающей с него, как парашют. Питер нашел свободный компьютер в крайнем правом ряду, как можно тише отодвинул стул и сел. Его «паучьи» инстинкты не давали ему покоя, пока он не повернулся так, чтобы спиной прислониться к стене. Привычка. Ему нужно было видеть всё, что происходит перед ним. Никаких неожиданностей сзади. Монитор с мягким гудением замигал, и Питер удивлённо посмотрел на гоавную страницу. Ни Google, ни Bing. Даже Yahoo. Вместо этого его приветствовал логотип из дурацких пузырьковых букв: Wiggle. Он тихо фыркнул. Wiggle? Серьезно? Но интерфейс был до странности знакомым, почти как двоюродный брат Google в третьем поколении. Поисковая строка, несколько вкладок вверху, подсказки с автозаполнением внизу. Он застучал пальцами по клавиатуре, понимая, что это именно то, что нужно. Именно здесь он сможет начать склеивать все воедино. Пора выяснить, где…нет, чем на самом деле был Готэм. Питер уставился на светящийся экран, интенсивно моргая, словно надеясь, что, если он потрет глаза, количество найденных слов изменится. [Готэм] 23 345 результатов. Как? Он никогда не слышал об этом городе. Ни разу. А Питер же следил за новостями, ладно? Он читал газеты. Пролистывал новости, пока ждал, когда ЭмДжей ответит на его сообщение. Иногда он даже слушал подкасты с брюзжанием Дж. Джона Джеймсона, хотя обычно это заканчивалось глубоким вздохом и тихим криком в подушку. Но всё же. Если «Готэм» существует на самом деле, он должен был хотя бы мельком слышать это название хоть где-нибудь. Еще один клик. Еще один заголовок. [Готэм-Сити, Нью-Джерси.] Питер замер. Он в Джерси? Фу. Не то чтобы он имел что-то против Джерси, но да ладно вам. Джерси. Из всех мест на свете, где он мог оказаться, его забросило именно в тот штат, над которым ребята из Квинса так любят подшучивать. Здорово. Просто фантастика. Он снова прокрутил экран. [Последнее нападение в Готэме.] [Закон о мета-существах в Готэм-Сити.] [Линчеватели Готэма.] Ладно, это было странно. «Последнее нападение»? Что они имели в виду под словом «последнее»? Может, это происходит так часто, что в новостях для этого даже выделена отдельная рубрика? И что, черт возьми, такое «закон о мета-существах»? Питер решил поискать информацию. [Закон о металюдях города Готэм.] 2 020 результатов. Он пробежал глазами по первой странице, улавливая отдельные фразы: регистрация, регулирование, ограничения, лица из группы высокого риска. Это ударило его, будто тяжелый груз обрушился на грудь. Мета — это, по сути, мутанты. Или Нелюди. Или как там их еще называют у нас дома. Только вот… здесь? Здесь для них существовали настоящие законы. Питер откинулся на спинку стула, сжав губы в тонкую линию. Слово «мутант» всегда заставляло его вздрагивать, в основном потому, что его обычно произносили скорее как оскорбление, чем как категорию. Но «метачеловек»? Это звучало… лучше. Чище. Как титул, а не как проклятие. С «мета» он мог смириться. А вот с всей этой историей с Бэтменом нет. Он прищурился, глядя на заголовки: [Бэтмен настаивает на ужесточении законов в отношении металюдей.] [Бэтмен: «Тёмный рыцарь» Готэма или угроза для металюдей?] Изгнать целую группу людей из своего города? Не очень-то по-геройски. Питер словно слышал, как Стив Роджерс разглагольствует о свободе, правах и всех тех важных вещах, о которых он говорил, когда Тони начинал вести себя слишком авторитарно. Бэтмен не выглядел человеком, которого одобрил бы Кап. И Питер его тоже не одобрял. Тем не менее… любопытство не давало ему покоя. Он напечатал: [Бэтмен.] 124 679 результатов. Питер чуть не подавился собственной слюной. «Чё…?» Быстро пролистывая страницу и широко раскрыв глаза, Питер пробегал взглядом заголовок за заголовком. Фотографии высокого парня в плаще, с сжавшейся челюстью, будто он готов сразиться со всем миром. Статьи практически из всех существующих газет. Как так получилось, что он никогда не слышал об этом парне? Он нажал на одну из них и пробежал глазами по тексту быстрее, чем мог уследить глаз. [Бэтмен: один из основателей Лиги справедливости, самопровозглашенный борц с преступностью Готэма…] Питер остановился. Постой-ка. Какая лига? Он молниеносно вернулся назад. [Лига Справедливости.] 12 908 568 результатов. У него отвисла челюсть. Как… как он мог никогда о них не слышать? Это как… это как если бы кто-то не знал, кто такие Мстители. Питер пролистал описание, пытаясь не отставать от потока слов. {В состав Лиги справедливости входят Чудо-женщина, Бэтмен, Супермен, Флэш, Зеленый Фонарь…} Голова Питера с шумом откинулась на спинку стула. Кто все эти люди!!? Первым он щелкнул по «Чудо-женщине». Судя по всему, она была воительницей с какого-то скрытого острова. Что? Затем Затем Супермен, который был, по сути, как если бы у Тора и Стива Роджерса родился ребенок, но с лазерными глазами. Флэш? Какой-то парень, бегавший быстрее всех живых. Зеленый Фонарь? Инопланетный полицейский со светящимися украшениями. Ни один из них не был ему знаком. Ни одно из имен. Как эти люди могли существовать, а Питер ни разу о них не слышал? Ни от Тони. Ни от Стрэнджа. Даже от Фьюри, который коллекционировал досье супергероев, как коллекционные карточки. Сердце колотилось, и Питер набрал то, что было очевидно. [Мстители.] 0 результатов. Он уставился на экран. Обновил страницу. Цифра «0» по-прежнему сверкала ему в глаза. Нет… не может быть. Горло сдавило. Дрожащими пальцами он попробовал снова. [Тони Старк.] 0 результатов. Он напечатал быстрее. [Железный Человек.] Поисковая система ответила ему: [Вы имели в виду Киборга?] Питер отодвинул клавиатуру на пару сантиметров, задыхаясь от волнения. — Нет, я не про Киборга!, — прошипел он, глядя на монитор. Кайборг. Кто это вообще такой? Похоже, ещё один герой, о котором он никогда не слышал. Ладно. Может, Старк и не был известен. Но, возможно, «Старк Индастриз» всё ещё оставалась известной компанией. Он набрал: [Старк Индастриз.] 0 результатов. [Вы имеете в виду «Уэйн Индастриз»?] — Что, черт возьми, такое „Уэйн“? — прошептал Питер. Он с силой потер лицо. Всё это не имело никакого смысла. Ничто из этого не совпадало с тем, что ему было известно. Теперь он печатал в отчаянии, каждое слово набирая всё яроснее, чем предыдущее. [Человек-паук.] 0 результатов. Его сердце замерло. Он попробовал ещё раз. [Человек Паук.] 0 результатов. Нет. Нет. Нет. Нет. Почему? Почему ничего не было? Почему было так, будто его и не существовало вовсе? Дрожащими руками Питер набрал слова, которые преследовали его каждый день в его борьбе в образе Человека-паука [Дейли Багл.] 0 результатов. [Вы имеете в виду «Дейли Плэнет»?] — Что, черт возьми, такое «Дейли Плэнет»? Питеру казалось, что грудь вот-вот разорвется. Каждый результат был словно новым ударом ножа, впивающимся всё глубже. Но он не мог остановиться, не мог, пока не докажет, что хоть что-то, что угодно существует на самом деле. [Битва за Нью-Йорк.] 0 результатов. [Вы имеете в виду битву при Булл-Ран?] — Чёрт тебя подери, история… — хрипло пробормотал Питер, склонившись вперёд. Его последний шанс. Его последняя попытка. Приостановив пальцы над клавиатурой, он начал печатать медленно, осознанно, осторожно. [Питер Паркер.] 0 результатов. Он же прямо здесь. Он сглотнул. Попробовал ещё раз, на этот раз указав полное имя, как будто компьютер мог бы отнестись к этому с должным уважением. [Питер Бенджамин Паркер.] 0 результатов. Слезы хлынули, прежде чем он даже осознал, что плачет. Его плечи дрожали, дыхание перехватило, а экран перед глазами помутнел. Он был прямо тут. Он был настоящим. Он существовал, черт возьми. Он сражался с пришельцами, спасал Квинс и проливал кровь бок о бок с Тони Старком. Он умер на руках у Тони и вернулся к жизни, и он был настоящим. Так почему же этот мир об этом не знал? Почему никому ничего не было известно? Питер крепко прижал ладони к глазам, словно надеясь, что, если он прижмётся достаточно сильно, то проснётся в своей постели. Или в квартире тёти Мэй. Или буквально где угодно, только не в этом городе, который делал вид, будто Мстители никогда не существовали. Питер крепко прижал ладони к глазам, словно надеясь, что, если он прижмётся достаточно сильно, то проснётся в своей постели. Или в квартире тёти Мэй. Или буквально где угодно, только не в этом городе, который делал вид, будто Мстители никогда не существовали. Тишина вокруг него становилась всё громче, давила на него, словно удушающий статический шум. Тихие щелчки клавиатур, редкий кашель незнакомца, всё это звучало так, будто над ним издевались. Питера Паркера здесь не существовало. Человека-паука здесь не существовало. Тони Старка здесь не существовало. Мстителей здесь не существовало. Впервые с тех пор, как он проснулся маленьким и потерянным, Питер был не просто сбит с толку. Он был в ужасе. Но он не переставал печатать. [Питер.] 5 895 результатов. Но ни один из этих людей не был им. Питер сидел, беспокойно постукивая ногтями по столу. Глаза горели от долгого вглядывания в экран, но он не мог перестать прокручивать страницы. Каждый клик давал ему надежду, а каждое прокручивание очередное небольшое разочарование. Имена сливались в одно целое. Питеры-юристы, Питеры-актеры, Питеры-политики, Питеры-никто. Но не он. Даже близко не он. Самым близким результатом, который он нашел, был какой-то парень: Джейсон Питер Тодд. Но Джейсон Тодд уже много лет как трагически погиб. Так говорилось в некрологе, так говорилось в статьях. На фотографиях Джейсон улыбался так, будто ему нужно было что-то доказать. Вполне в духе самого Питера. Питер смотрел на фотографию Джейсона гораздо дольше, чем следовало бы, запоминая каждую черту его лица. Он не был точной копией Питера. Были различия. Так у парня было меньше веснушек, кожа на тон светлее, голубые глаза вместо карих, а волосы не каштановые, а черные. Но все же. Что-то в этом было. У них были одинаковые кудри, упрямые и неукротимые. Та же форма глаз, та же улыбка, которая появлялась, когда гордость брала верх. И хуже всего… то же детская форма лица. Это проклятие мальчишеского личика, с которым Питер был обречен жить даже в шестнадцать лет. Глядя на лицо Джейсона, Питер странным образом успокоился. Он больше не был один, по крайней мере, не совсем. Здесь осталось… часть его самого. Как будто его не стёрли полностью, а просто записали поверх. С трудом выдохнув и потянулся в карман за маленьким осколком зелёного камня. Он отломил кусочек ногтем, прижал его к языку и позволил ему с горьким вкусом растаять во рту. Грудь мгновенно успокоилась, хотя от вкуса он поморщился. Его тело жаждало этого. Было тревожно, насколько естественным становился этот ритуал. Пока минерал растворялся, вопросы снова начали давить на него. Как Питер оказался здесь? Как он оказался во вселенной, отличной от той, в которой родился? Может быть, это как-то связано с камнем, вросшим в его грудь? Сможет ли он когда-нибудь вернуться? Все ли дома думают, что он мертв? Ищут ли они его? Развешивают ли плакаты с его лицом? Сохранила ли ЭмДжей надежду, даже когда логика подсказывала ей, что не стоит? Плакала ли тетя Мэй до утра, ожидая звонка, который никогда не поступит? Может быть, его уже похоронили? Ногти Питера впились в деревянный стол, оставляя полумесяцы, пока его мысли кружились все дальше. Похоронили ли они пустой гроб? Или, что еще хуже, у них было тело? Его тело? Если бы он каким-то образом вернулся, проснулся бы он в гробу, на глубине двух метров под землей? Пришлось бы ему вылезать оттуда, с землей во рту и жгучей болью в легких, как в каком-нибудь фильме ужасов? Питер содрогнулся от этой мысли. Нет. Он не пожелал бы такого никому. Даже своим врагам. Но тут в голову закралась другая мысль. Если его тело все еще осталось там, то в чьем же теле он находится сейчас? Тот сон, который ему приснился ранее, его родители, уютная комната, голоса, которые он не слышал с детства, был ли это на самом деле просто воспоминание из этого тела? Вовсе не сон, а фрагменты чужой жизни, просачивающиеся наружу? У него скрутило живот. — О боже, — прошептал Питер, не отрывая взгляда от поисковой строки. — Я что, в теле какого-то мертвого ребенка? Его пульс громко стучал в ушах. Нет. Нет. Нет. Нет. Он отбросил эту мысль, так сильно встряхнув головой, что локоны упали ему на глаза. Может быть… может быть, дело не в этом. Может быть, это было скорее как перемещение. Что, если он и это тело каким-то образом поменялись местами? Это… немного больше имело смысла, верно? Не то чтобы все это имело какой-то реальный смысл. Но это было проще, чем представлять себя в теле мертвеца. Да. Должно быть, так и было. Ради собственного душевного спокойствия Питер ухватился за это объяснение. Глубоко вздохнув, он снова повернулся к компьютеру. Паника ни к чему его не приведет. Чтобы выжить, нужно приспосабливаться. Чтобы выжить, нужно действовать с умом. И если Питер Паркер что-то и умел, так это надевать маску и делать вид, что всё в порядке, пока это действительно не станет так. Итак, он приступил к созданию новой личности. Он не знал, остался ли он «Паркером» в этой вселенной, в сети не было ни единого следа Питера Паркера, но если никто не узнавал его нынешнее лицо, что же мешало ему написать свою собственную историю? Клик за кликом его пальцы танцевали по клавиатуре, плетя нити новой жизни. К тому времени, когда он закончил, Питер Бенджамин Паркер снова существовал. Родился у Мэри и Ричарда Паркеров в Квинсе, Нью-Йорк. После их трагической гибели в неожиданном пожаре в доме их сын был отправлен жить к своему дяде Бенджамину Рейли в Готэм-Сити. Просто. Лаконично. Правдоподобно. Он копал дальше. Мэри и Ричард были реальными людьми в этом мире, точно так же, как и в его собственном. Женаты, но бездетные. Они погибли в пожаре в доме, как и было указано в документах. Идеально. Никаких противоречий. Дядя Бен здесь не существовал, по крайней мере, на самом деле. А может, и существовал, где-то. Питер не искал так далеко. Не хотел рисковать, наткнувшись на ещё одну могилу. Поэтому он просто… придумал его. Цифровой призрак. В этой версии у Бена была постоянная работа в LexCorp в Метрополисе. Недавно переведен в Готэм, работал из дома с прошлого года, после того как его жена погибла во время нападения какого-то злодея. Атаки Светлячка, если быть точным. История Готэма была полна странных преступников, так что это даже не вызывало подозрений. Питер добавил и тетю Мэй. Потому что как он мог этого не сделать? Да, она была реальной здесь. Да, она умерла много лет назад. Нет, она не была замужем. Да, у нее не осталось родственников. Идеально. Легко привязать Бена к ее наследству. Ее последний адрес стал нынешним адресом Бена. Питер продолжал придумывать данные. У Бена был банковский счет, связанный с наследством Мэй. Он вовремя платил налоги, делал небольшие пожертвования на благотворительность, у него никогда не было даже штрафа за парковку. Образцовый гражданин. А вот тут начиналась самая сложная часть: деньги. Питер подделал платежные ведомости за последние пять лет, выводя крошечные суммы из самой LexCorp. Этого было недостаточно, чтобы вызвать подозрения, особенно при сверке с выплатами другим сотрудникам. А учитывая, насколько устарели эти компьютеры, никто бы и не заметил. Таким образом, у Бена был стабильный доход. Достаточный, чтобы Питер мог получить к нему доступ через банк. Хватило бы на еду. Чтобы выжить. «Это всего лишь временное решение», — пообещал сам себе Питер. Как только он разберётся, как самостоятельно заработать здесь достаточно денег, дядя Бен трагически погибнет в «удобном» несчастном случае. Его наследники пожертвуют оставшуюся часть нетронутого наследства Мэй на благотворительность. Скорее всего, в Фонд Марты Уэйн — ведь в Готэме это звучало вполне уместно. Идеально. Чисто. Упорядоченно. Он полностью стер свою историю, оставив лишь след обычных поисковых запросов десятилетнего ребенка. Мультфильмы. Помощь с домашними заданиями. Интересные факты о «Звездных войнах». Это было так просто. Слишком просто. Устаревшая техника заставляла самые ранние компьютеры Старка выглядеть как инопланетные артефакты. Питер откинулся на спинку стула, позволяя свету монитора освещать его. Он посмотрел на время. 17:57. Он пришел в библиотеку около десяти утра. Это означало, что он провёл здесь почти восемь часов. Целый школьный день. Прошёл. Вот так просто. Его желудок тихо заурчал, но камень в груди по-прежнему наполнял его умиротворением. Он достал из кармана еще один кусочек зеленой породы, покрутил его между пальцами и сунул в рот. Горький, с металлическим привкусом. Знакомый. Успокаивающий. Питер вышел из системы, сполз со стула и поправил на плечах одолженный рюкзак. На выходе он прошел мимо стойки администратора. — Увидимся позже, мисс, э-э... Бэбс.— Он поморщился, осознав, как споткнулся. Отлично выкрутился, Паркер. Рыжеволосая девушка улыбнулась ему. — Пока! Добирайся домой осторожно! Двери с шипением закрылись за ним, не дав ему возможности ответить. Питер спускался по ступенькам библиотеки, бросив в рот ещё один кусочек зелёного камня. Горький привкус прилип к его языку, и, не успев даже проглотить половину, он уже зажал между пальцами следующий осколок, готовый к употреблению. В нескольких футах впереди, у подножия лестницы, стояли два мальчика. Первый из них мгновенно привлек внимание Питера,а точнее его сердцебиение. Ненормальное, нечеловеческое. Похожее на сердцебиение Тора, но меньше похожее на грозу и больше… на статический гул. Парень выглядел так, будто сошел с плаката: черная облегающая футболка с той же красной буквой «S» внутри ромба, которую Питер спрятал под своей одолженной курткой. Простые джинсы, армейские ботинки, солнцезащитные очки. Весь его облик кричал: «стараюсь не привлекать внимания», но его телосложение и манера держаться все равно выделяли его из толпы. Еще и прическа в стиле панк: отросшая стрижка с плавным переходом, строгая, но небрежная. Другой мальчик на первый взгляд казался более незаметным. Черные волосы, серо-голубые глаза, обычная стрижка. Его сердцебиение было скучно обычным. Его толстовка с капюшоном и куртка говорили о том, что он, в отличие от своего товарища, обратил внимание на погоду. Но то, как его глаза бегали по сторонам? И выражение беспокойства на лице? Это было не обычным. Питер замедлил шаг, подойдя ближе. Парень в футболке выглядел неважно: потный, бледный, как будто земля уходила у него из-под ног. Второй стоял рядом с ним, напряженный и неуверенный. — Э-э, с вами все в порядке? — спросил Питер, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Никто другой на улице не обратил на них внимания, но у Питера было время сегодня. Его голос был легким, осторожным, но искренним. Оба резко подняли глаза, но не на его лицо, а на камень в его руке. Питер нахмурился. Ему это не казалось странным. Можно было принять за леденцы, может быть, даже за какой-то необычный «Джолли Ранчер». Оно уже почти не светилось. Но от того, как у них расширились глаза, у него сжалось сердце. Он засунул камешек в рот и быстро проглотил. Простите, но он ни за что не стал бы этим делиться. Это было единственное, что он смог съесть, единственное, что держало его на ногах. Если им это казалось странным, ну и пусть. — Вам нужно, чтобы я кому-нибудь позвонил? Или…?— Питер наклонил голову, делая вид, что не замечает их ошеломлённых взглядов. Тот, кто выглядел нормально, наконец пришёл в себя. — Нет… нет. Всё в порядке.— Его голос звучал напряжённо и торопливо. Он обхватил больного мальчика за плечо и начал тащить его к пандусу. —Мы в порядке!— крикнул он через плечо, как будто Питер представлял какую-то угрозу. Питер моргнул, озадаченный, когда пара исчезла в библиотеке. —Ладно, тогда, — пробормотал он, плотнее натянув капюшон. Странные типы. Он отвернулся и направился к вокзалу. Улицы блестели от остатков дождя, неоновые вывески отражались в лужах. С каждым кусочком зеленого камня его карман становился все легче, и он на мгновение подумал о том, чтобы вернуться на склад и порыться там. — Они были довольно странные, да? — небрежно спросил Питер, поправляя лямку рюкзака. Не себя. Паука, которого он видел раньше, лениво заползшего ему в рукав, уткнувшегося в сгиб руки. Судя по информации, которую он за часы нашел в интернете, это был паук-птицеед вида «Голиаф». Существо было огромным, практически домашний питомец. Питер вздохнул, наблюдая за приближающимися огнями поезда. — Да. Довольно странно. Теперь главный вопрос.Как, черт возьми, я тебя кормить?