Розыгрыш

      Мама Юли считала своим нравственным долгом следить за дочерью. Даже не следить — наблюдать, чтобы у нее все было хорошо. Впервые о подобном она узнала лет пять назад, от других мам, с которыми они вместе водили детей на плавание, а именно — сына Вадика. Тогда эта идея показалась глупой, однако сейчас…       «Уважаемые родители, сборы проходят строго без родителей. Ваши дети уже взрослые, плюс будут под присмотром тренерского состава».       Именно такое сообщение написал тренер.       В другом чате было обсуждение о том, насколько взрослые или нет дети, можно ли их отправлять одних. Потом же оно переросло в нечто большее.       «Да ладно, хватит кудахтать над своими дитачками».       «Мою сестру в 5 лет отправляли на сборы одну, а этим лосям по 8-9 лет».       «Дайте пацанам оторваться от мамкиной юбки. Еще не тот возраст, чтобы бухать, да и тренер люлей за такое вломит».       Кто-то поддерживал такие позиции, кто-то осуждал и приводил контраргументы. А потом, ниже, одна мама подала идею:       «Они же останавливаются в гостинице Бригантина. Можно тоже поехать, заселиться в Ласточке — это напротив, только гораздо дешевле, понаблюдать из окна. А если что — ты будешь рядом».       «Подобный дебилизм» мама Юли и Вадика не оценила, однако когда в чате промелькнуло объявление, что в школу нужен бухгалтер, женщина решила, что ей необходимо туда устроиться.       На прежнее место работы маму Юли, Ирину Степановну, устроили по блату. Человека вообще без образования всему научили, с пониманием относились, когда она делала ошибки. За десять лет женщина успела окончить курсы переподготовки и, в целом, набраться опыта. А еще за эти десять лет состав коллег сменился полностью, причем не на один раз, поэтому ее там ничего не держало. Плюс в школу можно было ходить пешком — это недалеко, десять минут очень медленным шагом, а туда надо было ездить. Да, полчаса на автобусе — это не очень много, но если можно найти место ближе… А то, что зарплата примерно такая же — ну и что, зато дочь под контролем.       Конечно, Ирине Степановне предлагали и родные, и друзья сменить место работы — ну вообще не то, за что стоило бы держаться. Однако другие места работы были или слишком далеко, или требования там были какие-то запредельно-беспредельные, а тут, в школе, вроде все не так плохо…       Ирина Степановна работала в школе уже третий год. Да, место работы ничем не лучше, чем прежнее, зато недалеко от дома и дочь под контролем. И всегда можно услышать самые свежейшие сплетни про учителей или, что было куда более интересно, про класс дочери.       — Юля закончит учебу — будешь здесь оставаться? — спрашивали ее многие. — Вадик же в лицее учится.       — Не знаю, — честно отвечала Ирина Степановна. — Как получится. Если подвернется хорошее место — может, и уйду.       — Так чтобы место подвернулось, его искать надо, — именно так обычно ей говорили.       — Нет, специально искать никого не буду, — всякий раз уточняла женщина. — Делать мне больше нечего.       Судьба забросила Вадика в лицей самым нелепым образом. Паренек начинал учебу в спортшколе-интернате олимпийского резерва, а потом, когда ему все надоело, решил бросить спорт. Потому что ездить каждый день по полтора часа было слишком далеко, а в интернате и чипсы не давали спокойно жрать, да и вообще, особо в стрелялки не порубишься — не на чем, не с кем, воспитатели вылезут в самый неподходящий момент и не дадут поиграть спокойно. В бассейн ходил, но уже на платную общеразвивающую секцию, был вполне доволен жизнью.       А еще Вадик врал, что любит литературу. В спортшколе для того, чтобы прослыть литератором, было достаточно просто читать все, что задается — на фоне остальных можно было считаться гением. Однако родители Вадика решили, что такого таланта нужно отдавать в лицей, где можно было выбрать окололитературный класс.       В лицей Вадика приняли. Правда, не в окололитературный класс, а в географо-экологический. На собеседовании Вадик с треском провалил все вопросы, которые хоть чуть-чуть выходили за рамки школьной программы по литературе, однако умудрился как-то заболтать учительницу географии, которая увидела в нем талант. Впоследствии Вадик и вправду ездил на олимпиады или участвовал в разных экологических конкурсах, неплохо этим развлекаясь, поэтому родители ничуть не пожалели, что вместо будущего Пушкина растет Миклухо-Маклай.       — Спроси в лицее Вадика, не нужны ли им бухгалтеры, — однажды пошутил супруг Ирины Степановны.       — Да обойдутся, — ответила Ирина Степановна. — Туда ездить три остановки.       Однако на всякий случай женщина все же позвонила в лицей, чтобы все узнать. Оказывается, они искали экономиста на период декрета сотрудницы, который должен был наступить примерно через четыре месяца.       — Да вы понимаете, она у нас такая… Странная… — сказали на другом конце провода. — Прямым текстом говорит, что в декрете будет пробовать себя как бухгалтер на аутсорсе, поэтому не факт, что выйдет обратно.       Предварительная договоренность была получена и с аргументировкой «надо двигаться вперед, бухгалтер — это хорошо, а экономист — выше по уровню» и «у них зарплата на пять тысяч выше» Ирина Степановна рассказала родным и близким о том, что, возможно, сменит место работы.       — Ну вот, теперь про тебя мама все будет знать, — сказала Юля брату.       — Можно подумать, ты от этого страдала, — удивился Вадик.       — Да, не страдала, — согласилась Юля. — Но прогулять недельку просто так уже не могла. Надо было только с мамой договариваться, чтобы прикрыла. Например, всем подтверждала про болезнь.       — А я неделями и не прогуливаю — неинтересно, — ответил Вадик. — Так что мне это жить не помешает.